Глава 19. Разочарование

В этот раз возвращаться домой я не торопилась. Отчего-то вдруг захотелось банально прогуляться, как обычный нормальный маг… как прежняя я — не обремененная проблемами всей империи, не разочарованная в самой же себе, не выжатая собственными чувствами.

Сегодня в Алире, столице Ротении, было удивительно холодно, и я зябко поежилась, медленно проследив взглядом за пролетевшими мимо листьями. Сейчас была середина весны, но ветер поднялся такой, что сводило кости. Его колючие навязчивые прикосновения пробирали до дрожи, и я, обнимая себя руками, упрямо двинулась вдоль главной улицы.

Плевать на погоду — мне нужно освежиться.

Я чувствовала себя так, словно упускала что-то важное. Император расстроен, вся Ротения под угрозой, с единственной близкой подругой отдалились, в голове сразу два мужчины, а в сердце полнейший бардак.

Чертовски неудачный месяц.

Это всё ужасно давило. Маги с такими редкими «тонкими» дарами, как у меня, более эмоционально чувствительны. Играть в холодную суровую начальницу меня всегда изматывало. Эта роль больше подходила Далире. Я же, как компанейский и творческий маг, держаться неприступной крепостью долго никогда не могла — банально «сдувалась» как воздушный шар. А сейчас, когда работа стала занимать уже не сорок процентов жизни, а все восемьдесят, я и вовсе начала разваливаться.

Далира больше похожа на наших отцов. Она относится к своей профессии как к… профессии. Несомненно, СЦР для нас одинаково важна, но рыжая умеет отделять свою жизнь от работы. Я же к ней отношусь как к долгу и чести. Провалиться в деле для меня не просто проигрыш, а позор. Я — та, кто всё время на связи с народом. Кому, как не мне, знать, чего они все от нас ждут.

Иногда мне становится чертовски обидно за уровень ответственности в моей крови. Это качество слишком переоценено. Порой оно буквально душит.

Не давало покоя и непривычное горькое разочарование.

Я ведь сейчас в этой яме лишь из-за своего легкомыслия. Это я всё это время думала чёрт знает о чём; я, имея под боком тёмного в рабах, всё ещё непонятно чего выжидаю, снова поддавшись порыву человечности и совести; я тогда упустила опасного врага из-за действий, которые стыдно даже вспоминать.

Работа всегда была для меня превыше всего. Именно потому мы с Далирой первые, именно потому СЦР лучшие. Мы отдаем этому всех себя, несмотря на то, что относимся к своей профессии по-разному.

А теперь Сэр Мармонт мёртв. И самое мерзкое в этом то, что в этом есть весомая доля моей вины. Он дал мне фолиант, который в тот же день украли. А спустя пару дней…

Нет. Это не совпадение.

Хмуро разглядывая землю под ногами, я не заметила преграду на своём пути и неожиданно в кого-то с размаху влетела.

— Извините, — рассеяно буркнула, напряженно оглядываясь.

Каким-то образом я невольно добрела до библиотеки. А из неё как раз выходил…

— Здравствуйте, Альма! Давно вас не видел… Как работа? — в привычной тягучей ленивой манере прожурчал Золрат.

Как обычно, он был бодр и свеж. Чёрный камзол и узкие штаны делали его высокую худощавую фигуру ещё уже, отчего мужчина, казалось, возвышался надо мной сухим зловещим деревом. Чёрная шляпа с дерзким изгибом сбоку отбрасывала на острое бледное лицо тень, в которой яркие пронзительные голубо-серые глаза едва не сияли. Длинные смоляные волосы были зализаны назад, и я снова невольно подивилась тому, зачем они ему нужны, если он готов вылить банку масла, лишь бы скрутить их где-то за затылком.

— Здравствуйте, герцог! — вежливо кивая, я слегка поклонилась. — Работа как работа… Вся в делах, — натянуто улыбнулась кончиком губ.

Выше герцогов в нашей империи лишь сами Аравийские. А именно этот маг, несмотря на свою неоднозначную личность, уже много лет является любимцем всей Ротении.

Золрат де Бальзар один из трёх редких тёмных магов в империи, что честно и справедливо заслужил полное и безоговорочное доверие самого Вальдемара. С самого конца войны он не жалел ни сил, ни средств, чтобы помочь нашему народу всем, чем только мог.

Он всегда казался мне чудаковатым и порой даже чересчур легкомысленным, но это лишь мой личный заскок. Мужчина и вправду замечательный маг и чистый преданный ротениец.

Силой подавляя свои параноидальную подозрительность и неуместное напряжение, я покосилась на дверь библиотеки и приподняла бровь.

— Ходили в библиотеку? — ненавязчиво поинтересовалась, отгоняя от себя теплые свежие образы сэра Мармонта.

Золрат посерьезнел, ленивая задорная улыбка стухла. Хмурясь, он сдержано кивнул.

— Да. Слышал о трагедии… Мне очень жаль. Знаю, вы были довольно дружны…

— Да. Трагедия и вправду страшная, — сухо кинула я, отводя взгляд.

К моему самобичеванию ещё подстрекателей не хватало, пускай он и искренен в своих соболезнованиях.

Я вдруг задумалась о том, что он тёмный, а ещё довольно компанейский самоотверженный маг. Он может чересчур довериться кому-то из своих, что послужит роковой ошибкой. Не думаю, что тёмный будет искать подвох в своём сородиче, несмотря на разделившую нас всех старую войну.

— Будьте осторожны, герцог. Вы тоже близки императору. Не верьте никому, пока убийца советника не будет найден, — предупредила, серьёзно заглядывая в голубо-серые глаза.

— Даже вам? — игриво улыбнулся мужчина.

Светлые полукруглые брови добродушно изогнулись от этого жеста, а гладкое бледное лицо будто посветлело.

— Даже мне, — тихо хмыкнула я и развернулась, намереваясь уйти.

Пожалуй, куплю что-нибудь выпить. Сегодня я беру выходной от самой себя.

— Альма?

Обернувшись, вопросительно приподняла бровь.

— Вы тоже будьте осторожны. И… поскорее завершите дело. Я в вас верю, — внимательный цепкий взгляд словно выжег клеймо на моей и так мечущейся душе.

Кивая, снова развернулась и поспешно понеслась прочь.

Я сама в себя не верю сейчас.

***

Тихо ужиная, мужчины напряженно изучали друг друга исподлобья. Полчаса назад рабочий день Финолы закончился и, оставив им новые свежеприготовленные порции, старушка поехала домой. Без неё обстановка в особняке ощутимо накалилась, но оба прекрасно понимали, что всё время ходить вокруг да около не могут. Они теперь в одной лодке.

Тяжелый оценивающий взгляд волка доставлял мало приятных ощущений, но Тристан спокойно продолжал трапезу, терпеливо ожидая повисшего в воздухе вопроса. На него часто так смотрели… Ему не привыкать.

— Я помню тебя, — внезапно заявил Вендир, задумчиво щурясь. — Ты был на стороне Тассалара на войне.

— До войны, — поправил тёмный, незаметно стиснув зубы. — Я воевал за эту империю на этой стороне. Только лучше мне от того не стало.

Верность выжившему из ума сородичу оказалась жесткой ошибкой, последствия которой он принимает до сих пор. Не на тот путь он, сильный и уважаемый маг, встал тогда. А если ты однажды выбрал дорогу, то сменить её на полпути становится почти невыполнимой задачей.

«Переметнувшихся» нигде не любят.

Тристан не жалел, что отвернулся от своего народа, ведь это был единственно правильный выбор. Тассалар преследовал безумные цели, идущие вразрез со всем, во что мужчина когда-то верил. Только, в последствии, он так и не попал ни на одну из сторон, застряв где-то на распутье. Бывший граф слишком поздно всё осознал, из-за чего не заслужил ни признания Ротении, ни смог вернуться обратно к своим.

Изгой. Чужой для всего мира.

Тристан хорошо помнил змея, что поставил его на колени и заковал в кандалы, кинув на растерзание ненавидящим их род горожанам. Вынудив голодать и пресмыкаться, терпя худшие измывательства, что навсегда изменили его задорную открытую душу.

Всё это время его держала лишь жажда мести. Он долго рвался её осуществить… Только бесполезно это. Не добраться до него… не сейчас, когда гаденыш так прочно занял столь почетное место.

Теперь тёмный всё понял.

Теперь он не желал больше ничего.

Вендир, завидев мрачный настрой второго раба, сбавил обороты. Несмотря на то, что оборотню хотелось найти что-то, чем можно было бы мужчину упрекнуть, он прикусил язык.

Он ревнивый, но не глупый. Он чудом, будучи мелким худощавым юнцом, пережил жестокую кровожадную войну. Не сломался, когда, едва закончилась бойня, попал в неволю. Не пал духом, когда за еду и мгновение свободы для зверя был вынужден выступать, как цирковое животное.

Волк сильный мудрый воин. Он не станет, как подросток, огрызаться с соперником и попирать мага, старше него почти в два раза.

Когда Вендир ещё пешком под стол ходил, Тристан уже совершал свои первые военные подвиги. Он мало что знает о маге, но уверен — у мужчины, повидавшего и пережившего так много, должны быть весомые причины отпустить свой дух.

— Она интересна тебе, так ведь? — тихо спросил оборотень, меняя тему.

Прошлое больше не имеет значения. К сожалению, из-за положения он не способен думать и о будущем. У них обоих есть лишь настоящее.

— Нет. Мне интересна её сила, — наполовину солгал Тристан, пустым взглядом уставившись в окно.

Он сам не знает, как относи́ться к своей хозяйке. Он уже так давно ничего не чувствовал… Эта маленькая искра, что вспыхнула в нём, когда он увидел её… такую томную, обнаженную, стонущую… не остановит его от намеченной цели.

— В каком смысле? — понижая голос, волк подозрительно сощурил глаза.

Тёмные всегда были скользкими, какую бы сторону не выбрали. Если он посмеет как-то навредить Альме…

— Я знаю, что ей что-то нужно от меня, и я готов ей это дать. Мне тоже кое-что нужно от неё…

Оборотень пригнулся, напрягаясь всем телом. Слова мага его всерьёз насторожили. Что-то в его пустом решительном взгляде было неправильным, в нём на мгновение вспыхнула опасная бешеная смесь безумия, отчаяния и обреченности.

— Я хочу, чтобы она убила меня.