Глава 34. Будущее

Последовав приглашению, аккуратно отодвинула стул слева от мужчины и присела.

Вальдемар наблюдал за мной внимательным пытливым взглядом. Волчьи серые глаза сурово взирала из-под густых темно-коричневых бровей. Я знала, что император не из тех, кто станет лебезить, что бы ты для него не сделал. Милых сладких речей я и не ждала. Но такого подозрительно-тяжелого настроя все равно не ожидала.

Он словно присматривался… Но зачем и почему — искренне недоумевала. Мы дружим семьями целую жизнь. Этот маг знает обо мне все.

Правитель тихо хмыкнул и потер пальцами подбородок. Раскинувшись на массивном, обшитом дорогой золотистой тканью стуле, мужчина склонил голову.

— Облегчу тебе задачу — я знаю, о чем ты хочешь поговорить.

Грубый низкий голос наполнил каждую клеточку тела напряжением. Невольно приподнимая плечи, опасливо покосилась на него исподлобья.

С одной стороны, известие о том, что Далира меня опередила, радовало, ведь это означало, что мне не придется мучиться и подбирать слова. Хорошо так же то, что есть маг, готовый поддержать мои отношения с рабами и доказать, что вспыхнувшие эмоции — не плод моего воображения и не причуда странной милосердной хозяйки. А с другой — переживала, что сухой короткий пересказ подруги императора не растрогает. Не то, что бы я пришла давить на жалость, — никогда и ни за что, — но все же планировала свою связь с мужчинами отстаивать. Без весомых причин вольные не дают.

— Что именно вы знаете? — сглотнув сухой ком, решила уточнить.

Вальдемар неотрывно следил за выражением моего лица.

— Ты умная разборчивая девушка, Альма. Как же так вышло, что ты допустила слабину по отношению к низшему слою общества? — ответил вопросом на вопрос он.

Я напряглась еще сильнее. Мужчина не ругался, но его настрой вселял худшие опасения. Еще хуже было то, что его слова, как всегда, попадали в точку.

Проблемой были не чувства, не положение рабов и даже не их расы, а мое место в Ротении. Это серьезно осложняло задачу. Я, весомое ответственное лицо, могу подать народу плохой пример. И вправду недопустимая слабина. Увы, в первую очередь я все же женщина, а потом уже маг, хотя нас, стражей порядка, с детства учили иначе.

— К сожалению, мои чувства взяли верх.

Я стойко выдержала его тяжелый пронзительный взгляд.

— К сожалению? — Император приподнял брови. — Ты жалеешь, что поддалась своим порывам? Если так, скажи, и я обещаю, что найду рабам хороших хозяев. Зачем тебе отношения, что тяготят?

Внутренне я хлопнула себя по лбу. Вальдемар хороший психолог, с ним необходимо контролировать каждое слово. Кроме того, в какой-то степени он обо мне заботится. Мужчина не позволит чему-то мешать мне исполнять свою работу и жить спокойной достойной жизнью.

— Я не жалею, но понимаю, что эти эмоции — непозволительная слабость для моего положения. Полагаю, вы были бы более счастливы, оповести я вас о своих чувствах к знатному магу из наших кругов. — Я невольно сухо хмыкнула.

Правитель сощурил глаза и медленно мотнул головой.

— На самом деле, нет. Я знаю тебя и знаю, что твои отношения на твою работоспособность не повлияют. Ты осознаешь всю ответственность, возложенную на тебя, Далиру и СЦР. Не мне указывать тебе, с кем водиться.

Я удивленно изогнула бровь и растерянно дернула плечом.

— Но…?

— Но я хочу быть уверен, что ты понимаешь, что делаешь. — Император склонился над столом и оперся о него локтями. — Оборотень — сносный выбор. Свободных среди них с каждым днем становится все больше. Но темный… — Густые брови сошлись к переносице. — Я не знаю, какое будущее вы трое планируете, но ты должна осознавать, что сам по себе на свободе он долго не протянет. Зная о его помощи империи и императорской семье, я буду к нему благосклонен, даже несмотря на расу, но принудить народ любить потомка наших кровных врагов не смогу. Это полностью претит моим же принципам и убеждениям.

Я коротко кивнула, чувствуя зачатки надежды и, вместе с тем, тревогу, вызванную точными разумными доводами. У Тристана два пути — уйти и бороться с миром в одиночку, ожидая, пока ротенийцы его не примут, или остаться со мной. Только рабов я больше держать не стану. Со мной — значит вместе. А я не хочу вынужденных отношений. Мерзость и низость для женщины удерживать мужчину таким способом.

— Я понимаю. Я… не знаю, чего они хотят от жизни и куда подадутся дальше, но они заслуживают своего места в Ротении. Они мудрые существа.

— Ты не планируешь будущее с ними? — скорее заинтересовано, чем удивленно, спросил Вальдемар. — С такими просьбами без сильных оснований не приходят. Если они важны, зачем отпускаешь?

— Не в моих принципах кого-то удерживать. Захотят уйти — их право. Захотят остаться — дальнейшие действия распланируем уже вместе.

Какое-то время правитель молча меня рассматривал. Он о чем-то усердно размышлял, отчего-то расслабляясь все больше и больше. В моих пожеланиях мужчина мне не отказывал, что уже было хорошо. Его беспокойство о будущем рабов абсолютно понятно — император рассматривал возможность наделить полноценными правами неизвестных ему сомнительных существ, основываясь лишь на моих к ним чувствах.

— Знай, Альма, за темным будут присматривать, — вдруг заявил Вальдемар. — В связи с недавними событиями, я снова смогу мириться с его сородичами не скоро. Что бы там ни было, в его же интересах быть максимально законопослушным. Мне добрых дел от темных больше недостаточно, чтобы слепо поверить.12727c

Я снова кивнула и помрачнела. Золрат серьезно напакостил, и это чертовски мягко сказано. Благодаря Тристану я поняла, что и среди них есть достойные маги, но из-за герцога им придется коротать свой век в оковах или лесных чащах. Этот народ еще долго будет расплачиваться за грехи своих предков.

Выражение лицо императора смягчилось.

— Мне жаль. Я не знал истинную причину гибели твоих родителей.

Холодея взглядом, я мотнула головой.

— Не надо.

Такие вещи я предпочитаю переносить наедине с собой. Я не стану это обсуждать и, более того, даже думать об этом. Прошлое есть прошлое. У меня хватает забот. Если влюбленностью и страстью слабину оправдать возможно, то жалостью к себе и ненавистью — нет. Глупо тратить на это время. Золрат мертв, как и мои родители, а я могу либо прожить назло ему и ради них счастливую жизнь, либо потратить ее зря на пустые сожаления.

— Что будете делать с лесными? — вспоминая, перевела тему.

Мне было действительно интересно. Злиться на эту расу сложно — ментально они слабее всех, чем темные, разумеется, с радостью пользовались, подстраивая под себя целый народ, но и закрывать на их поступки глаза тоже нельзя.

— Они свое получат, — пообещал правитель, зло хмыкнув. — Чуть позже я внесу несколько правок в Закон Ротении.

Понимая, что больше сейчас не узнаю, кивнула, хотя вопросы оставались.

— А статья? Мне писать о Золрате, или вы предпочтете оставить произошедшее в тайне?

— Пиши, — хмуро кивнул Вальдемар. — Ротенийцы полюбили своего хитрого лживого герцога, меня задушат возмущениями, если не объясню причину его исчезновения.

— Смерть упоминать?

— Да. Скажешь, что это была необходимая мера ради спасения жизни императрицы.

Мысленно делая пометки, вздохнула. Нахлынуло тоскливое облегчение. Все возвращается в круги своя. Дело о советнике закрыто, и СЦР снова может вернуться к привычным спокойным будням. Убийцы, воры, маньяки и любимые статьи — я опять в строю и больше не собираюсь позволять чему-то вставать на пути моей карьеры. Больше никакого чувства вины и неуверенности в своих же силах. Мы справились.

Только как вернуться к прежней жизни, если сама уже другая? Я впервые захотела совместного будущего с мужчиной, пускай даже с двумя. Если для нас уже наступил конец — работа, конечно, отвлечет, но глухую тоску внутри не перекроет. Теперь я знаю, что такое терять себя от страсти и, боюсь, очень буду по этому скучать.

Рабы вряд ли до конца верили, что я когда-то правда их освобожу. В их положении доверие хозяевам — глупость. Мои слова и порывы, несомненно, были приятны, но не восприняты до конца. Когда поймут, что надежды и мечты не пусты, вспомнят ли о нашей связи и своих обещаниях, данный в порыве страсти? Будет ли после этого наше влечение иметь для них хоть какой-то вес? Изменятся ли желания Вендира после того, как я дам ему документ, удостоверяющий его полноценную свободную личность? Уйдет ли Тристан, когда до конца осознает, что его главный кошмар теперь кормит в земле червей? Надеяться глупо, но я все же надеюсь, что нет.

— Должен признаться, ваша связь мне на руку — он единственный темный в Ротении на нашей стороне. — Внезапно задумчиво пробормотал император. — Позже я поговорю с ним. Поведет себя правильно, проблем с обустройством в свободном мире у него значительно поубавится. У оборотня путей безграничное количество — этот разберется сам. Но мне нужен четкий уверенный ответ, Альма? Считаешь ли ты, что твои рабы заслуживают свои места в Ротении и готовы к полноценной самостоятельной жизни?

Встречая его пристальный взгляд, твердо кивнула.

— Считаю.

Вальдемар вздохнул и снова откинулся на стуле, потирая подбородок.

— Хорошо. За документами придешь завтра. У них есть год испытательного срока. В это время все оплошности будут восприниматься особенно остро. Серьезно оступятся — мгновенно вернутся к своим прежним ролям.

Я облегченно выдохнула, чувствуя, как радостно заходится сердце. Что бы там ни было, свои обещания, данные себе же самой, я выполнила. Остальное уже как выйдет.

— Спасибо, — искренне поблагодарила, не сдержав маленькую улыбку.

— Тебе спасибо, Альма. — Император неожиданно улыбнулся в ответ. — Только благодаря тебе я не потерял свой смысл жизни. Я не могу винить тебя за эту слабость. К сожалению, даже маги не властны над любовью. Для меня Хелена стоит целой империи. Как бы я ни старался ставить народ превыше своей жены, все же в этом не преуспел.

— Если бы вы ставили чужих существ превыше семьи, за вами бы не пошло столько народу.

Вальдемар кивнул и благодарно улыбнулся краешком губ.

Встав из-за стола, я развернулась и направилась к выходу. Сердце в груди решительно билось о ребра, подстрекая шагать быстрее. Мужчины будут счастливы, а мне всегда нравилось приносить приятные вести.

До любви нам предстоит пройти еще слишком большой путь. Но в одном я с императором согласна — это того стоит. До встречи с ними, я и не знала, что до этого никогда по-настоящему не жила.

Я не откажусь от этой возможности, если от нее не откажутся они.