Глава 2. Матвей

— Ну наконец-то, Аристов! — Оксана дуется, но не выглядит сильно обиженной. — Я думала, ты меня бросил. Успела полбутылки без тебя выпить.

Часы на руке показывали, что времени у меня меньше, чем хотелось бы. Утром — дорога, Питер, подготовка к турниру, Мечников-старший со своими установками и режимом, тренировки до потери конечностей. И я действительно планировал провести всю ночь в компании Оксанки. Или всё же Оли. Не помню уже. Только вот запал пропал.

— Извини, — больше из вежливости, чем от чувства вины. — К тебе едем?

Она улыбается. Всё ясно без слов. Тяну её к себе, чувствуя под пальцами идеальную жопу. И всё бы ничего, вот только перед глазами вспыхивает заплаканное лицо Жвачки.

Какого хера?!

Сжимаю Оксану сильнее — она ойкает, цепляется за меня, прикусывая подбородок, водит ноготками по затылку, притягивая всё ближе. Тело отзывается, а вот голова идёт в отказ. Запускаю ладони под её платье, встречая… пустоту. Без белья. Люблю, когда девчонки без стеснений и предрассудков. Выдыхаю сквозь зубы что-то матерное. Член готов порвать ширинку. Дурь в башке кипит и шпарит.

Желания тащиться через весь город нет, как и терять больше времени. Дёргаю заведённую малышку к туалету — до дома сегодня точно не доедем. В кабинку влетаем, абсолютно не заботясь о постороннем внимании. Дверь закрываю вслепую, продолжая вылизывать её губы. На нежности ресурса нет. Хочется резко. Жёстко. Чтобы стереть вкус клубничной Хуба-Бубы, который до сих пор ощущается чужеродно.

Сажаю Оксану жопой на раковину, развожу её колени пошире. Течёт сучка, выпрашивая годную порку. Кто я такой, чтобы отказывать даме? Пока открываю упаковку, раздирая фольгу зубами, она уже справляется с ремнём и активно работает рукой — быстро, уверенно. На опыте куколка.

— Ммм, Ма-а-атвей… — стонет сладко, приспуская лиф, оголяя охуенные титьки.

Растягиваю резину по члену, вхожу одним толчком. И, уцепившись за аппетитную тройку, начинаю долбить. Трахаю — яростно, вымещая всё то, что накопилось. Всю злость и раздражение, которое подняла во мне малолетняя заноза. Оксана, конечно, ни при чём. Но удержаться не могу. О её комфорте и удовольствии не думаю вообще.

До пика дохожу достаточно быстро, разряжаюсь, выхожу, стягиваю резинку и кидаю в урну. Всё происходит как-то механически, будто я не человек, а робот какой-то. Удовлетворение не приходит, раздражение не уходит. По вискам прошибает пульс, отбивая: «я люблю тебя, Мо», «хочу, чтобы ты был первым». Не могу понять, почему продолжаю крутить слова Бубы.

— Это всё?! — восклицает неудовлетворённая красотка, когда я, не обращая внимания на её протесты, начинаю одеваться. — Ты козёл, Аристов!

Да хоть трижды. Как-то похуй. Мне домой надо. Спать. Всё раздражает: кидалово Кима, этот клуб, весь этот вечер, Мирослава со своими признаниями. А Оксана… просто попадает оптом.

Наверное, всё даже к лучшему. Не надо думать, как сваливать от неё потом. И Мечникова после сегодняшнего точно должна отвалить.

Всё же прекрасно сложилось. Тогда почему внутри так гадко?!

Мира действительно отвалила. Четыре года — ни слуху ни духу. И я до сих пор не понимаю, почему именно тот вечер помню до мельчайших деталей, будто он не остался в прошлом, а где-то застрял во мне. И ещё меньше понимаю, что чувствую сейчас, узнав о её прибытии. Желания общаться нет. Наверное.

Но любопытство — есть. И, судя по всему, это куда хуже.