Глава 6. Мирослава

Долгий перелёт, смена часовых поясов плюс встречающий меня Аристов — равно нервное истощение. Особенно если взять в расчёт обжигающие, как горячий шоколад, взгляды. И поведение — такое нетипичное для Матвея, которого я знала. Оказавшись в родных пенатах, я как можно безэмоциональнее и спокойнее извинилась — и поднялась наверх. Я просто вышла из боя, в котором меня никто не имеет права заставлять участвовать.

Ладно, Мирка, кому ты врёшь?! Сбежала ты, трусиха.

Старые ступени под ногами скрипнули — те самые, со второго этажа в моё детство. Звук, от которого в груди всегда поднимается тёплый, тихий дым.

Закрыв за собой дверь комнаты, опираюсь на неё спиной и выдыхаю гораздо свободнее. Да, я ушла. Но не из слабости — из трезвости. Опять вру сама себе и успешно ведусь на этот малодушный обман. Смешно. Я же правда думала, что всё прошло. Четыре года дисциплины и гонений.

Четыре года моё тело было забито под завязку — репетициями, каденциями, бесконечными плие и прыжками. Я выбивала всё лишнее. Его выбивала из себя. Из разума, души и сердца. Год за годом. Но Аристов — он как таракан. Ему и ядерная зима побоку.

Стирала.

Гасила.

Но всё вернулось. Влетело на бешеной скорости, как диск для фрисби, заброшенный одним взглядом карих глаз точно по назначению. Туда, где рана казалась давно зарубцевавшейся. Ключевое слово — «казалась».

Я бы пережила его равнодушие. Даже холод. Равнодушие — лучшее, что он мог бы мне подарить. Но он смотрел иначе. Не как на «Жвачку», а как на женщину, которую хотят. От этого взгляда всё внутри меня… ну, не рухнуло. Нет. Оно изменилось. Собралось в тонкую сталь — холодную, чистую, управляемую.

Матвей остался моей незакрытой главой. Но я больше не маленькая девочка, которая любит из-под парты. Я та, кто умеет держать паузу. И — при необходимости — красиво уходить в пируэт, оставляя мужчину в растерянном молчании.

Когда NYCB и Большой затеяли обмен, я смеялась. Громко. Потому что это выглядело как идеальная подачка судьбы:

«Пора домой, девочка. Ты готова».

Я вернулась.

С гордо поднятой головой.

С титулом этуали.

С именем, которое французские критики пишут с уважительным придыханием.

И с сердцем, которое больше никто не разобьёт. Особенно он.

Даю себе честное-пречестное слово. Четыре года труда, сцены, крови, мозолей, попытки собрать себя после той ночи — всё это монотонно, медленно выстроило меня заново. Очень прочно. И никакой мудак меня больше не обидит. Даже самый идеальный.

Матвей однажды высмеял надломленную девочку. Теперь перед ним — женщина, которая умеет держать баланс там, где он будет терять контроль. И я это докажу. Я не собираюсь мстить шумно. Я вообще не собираюсь делать ничего нарочитого. Его реакция говорит сама за себя. Мне достаточно быть здесь. Быть собой. Быть такой, какой он точно не ожидал меня увидеть.

Это будет моя маленькая, тихая игра. Вежливая, аккуратная, без грубости. Он годами заставлял меня сгорать от ревности — теперь, надеюсь, отплатить ему той же монеткой. Пока не знаю как, но я обязательно что-то придумаю.

Я не хочу причинять ему боль. Хотя… может быть, самую малость. Хочу, чтобы он почувствовал разницу.

Между некогда ненавистной ему Жвачкой — и Мирославой, от которой он не отводит взгляд.

Это не вендетта. Это фрисби, который я возвращаю обратно.

И да… это приятно.

Очень.

***

Примечание автора:

NYCB расшифровывается как New York City Ballet (Нью-Йоркский городской балет)🩰