Глава 15

Зал налево.

— Налево, едрит мадрит.

Йога для беременных. Это как понимать?

В день бракосочетания Ольга сказала, что справка в ЗАГС — фальшивка. Вроде не врала, он бы понял. Зимин обладал обостренной интуицией и редко ошибался в людях.

Что вообще происходит?

— Когда кончается занятие? — уточнил он у администратора.

— Через пятнадцать минут.

На мгновение мужчина ощутил неуверенность. Подойти к жене и спросить прямо в лоб? Или дождаться, когда она дозреет и сама объяснит происходящее? Вдруг он подумал, что Ольга правда могла быть в положении и даже не знать об этом. А потом узнала.

Да. Скорее всего, так и есть. Слишком много совпадений. Сначала она спрашивает его о детях, потом идет в группу для беременных…

Но она утверждала, что бесплодна. С другой стороны, на все бывает исключение.

Вопрос, от кого. Может быть, от своего бывшего, Рудницкого? Например, она узнала об этом уже после того, как вышла замуж. Нет, все равно не стыкуется. Тогда бы она не шарахалась от него, как черт от ладана.

По совести, от него она тоже могла забеременеть, но это вряд ли. Они меньше месяца женаты. Зимин не сильно разбирался в женской физиологии, но знал, что пресловутые «критические дни» бывают раз в месяц, из чего сделал вывод, что он тут ни при чем.

— Бардак.

Он пошел к коридору, куда выходили двери залов для занятий. Потом вдруг передумал, вернулся на ресепшен и уточнил:

— В это время есть еще группы йоги? Обычные.

— Нет, — ответила любезная девушка. — Только фитнес в соседнем зале.

— Спасибо.

Наверное, в этом все дело, и он зря накручивает себя подозрениями. Ольга посещает только йогу, так что пошла в ту группу, которая была на момент визита в фитнес-клуб. Только и всего. Просто жена задержалась в гостях у Багратуни и не попала в свою группу.

Нужно охладиться. Как бы глупостей не наделать. С женщинами надо как с лошадьми — только лаской. Испугаешь — понесут, закусив удила, не остановишь. Даже если попутно все ноги себе переломают.

— Можно заказать, чтобы сюда принесли… — попытался вспомнить он. — Чтобы принесли лимонный фреш для моей жены. В прошлый раз ей понравилось.

— Да, я сейчас позвоню в спорт-бар, — ответила девушка, с сожалением подумав, что все годные мужчины уже заняты.

* * *

Переполненная легкостью и спокойствием, Ольга после йоги пошла в душ. Сауной пренебрегла, как и остальные будущие мамочки. Нельзя. Да и не хотелось. Потом прочитала ЭсЭмЭс, что подъехал муж, и заторопилась ему навстречу.

— Слав! — увидела она мужа в холле.

При ее появлении он встал с дивана в холле. Она подошла и поцеловала его. Зимин поразился. Жена просто сияла. Вчера она была рафинированной, красиво наряженной, броской, а сегодня светилась изнутри безо всей этой мишуры. Это невозможно подделать. Человек или счастлив, или нет. Карие глаза сияют при виде него, яркие от природы губы улыбаются только ему. Мужчине на миг показалось, что она видит только его.

Все, как он хотел.

Утром ему было неприятно целовать ее после другого, а теперь нет, словно не было всего этого дерьма.

— Скучала?

— Да! — обняла она его и еще раз чмокнула в губы.

От ее чуть влажноватых волос, вьющихся после душа тугими завитками, шел слабый запах мыла и чистоты, как от школьницы, которая не пользуется духами.

— Чем занималась?

— Всем понемногу, — ответила она, вдруг помрачнев и отпустив его. — Ты «Дон Кихота» читал?

— В школе, давно. Уже забыл, — не понял он такого резкого перехода. — Это тебе.

Он ухватил со стойки регистратора бумажный стакан с трубочкой и протянул ей.

— Это что? Ой, фреш! Спасибо.

Еще один благодарный поцелуй, и жена уже пьет, даже не поморщившись от страшной кислятины. Зимин украдкой попробовал, когда принесли.

— Так что про книжку? — спросил он, когда они сели на диванчик в холле.

— Я сегодня полдня сражалась с ветряными мельницами, — пояснила Ольга. — То есть со всякими идиотами.

— Помощь нужна? — осторожно начал он распутывать этот узел.

Вот же… рыбка. Тянуть, чтобы не соскочила с крючка, и решать, когда подсекать. Пора? Не пора? С ней он никак не мог угадать этот момент. Чем проще человек, тем легче добраться до правды, но жена была совсем не простой.

— Пока нет, — ответила Ольга. — Мне помог друг. Ты только не обижайся, что я тебя не попросила, — поспешно добавила она. — Так было надо.

— Пойдем, — сказал он, плавно вставая и подавая ей руку.

Зимин в этот миг как никогда напоминал ей того мужчину в день знакомства. Снежный барс, голубоглазый хищник на мягких лапах. Что-то изменилось за последние пару дней. Он стал прежним. Исчезла мягкая, вальяжная расслабленность. Медовый месяц кончился, и началась проза жизни? Мирослав такой на самом деле? Или просто раскрылся на время, а потом снова закрылся?

Муж помог ей одеться, подав замшевый жакет.

— А что Багратуни? — продолжил он допрос.

Вроде бы обычный вопрос, а будто ходишь по минному полю.

— Только Ануш была, мы обедали, смотрели фотографии, — доложила она.

— Понравилось?

Ольга сделала круглые глаза:

— Объелась! Ела пахлаву, Слав. Еле отзанималась потом. Знаешь, она для тебя передала там разных вкусностей. Можно не готовить ужин.

Муж ничего не сказал, подхватил ее сумку для йоги, и они вышли из здания. Охрана пристроилась рядом, следуя за ними тенью.

— Как тебе йога? — задал он наводящий вопрос.

— Слав, — сказала она, когда они уже шли к машине. — Я там с будущими мамочками занималась.

— И как?

— Ну, что ты заладил, как, как… — фыркнула она. — Какая разница. Все равно ты не хочешь детей.

Неприятно, но факт. В самом начале их отношений он сам так заявил, значит, его все устраивало. Повторив, она выпустила свое раздражение на свободу и одновременно захотела услышать от него: все не так, хочу, рожай… Что-то вроде этого.

— Почему это не хочу? — возмутился он.

Мирослав сел в машину, протянул руку и помог Ольге забраться внутрь.

— Извини. Ну, ты как все мужчины, — пояснила она. — В теории вроде бы да и пора бы уже, а на практике нет и пожить для себя.

Мирослав тронул машину с места и поймал себя на мысли, что она абсолютно права. Вот оно что! Жена вьет гнездо, и сразу появляются мысли о детях. Может, она боится, что он узнает о ней что-то неприятное. Хотя что может быть хуже того, чем она уже поделилась? Летковы, психбольница, убийство и вся эта грязь.

Остальное решаемо. Хахаля отвадить — не вопрос. Хочешь ляльку — пожалуйста, играйся. Пора обзаводиться наследником. Состояния хватит не только на детей, но и на внуков. Надо спросить юриста, у него с бывшей женой последний ребенок был «из пробирки». При больших деньгах можно все.

— Не парься, — успокоил он. — Выделим время и сделаем ЭКО, если так хочешь. Пока у нас другие дела.

Ольга досадливо вздохнула. Потом сделала над собой усилие и расслабилась. Ладно. Значит, он в принципе не против ребенка. Через пару дней она его порадует. Ну, она очень, очень надеялась на это. Хотя бы не сильно огорчит. Почему-то не хотелось сообщать прямо в лоб. Она хотела подарить будущему отцу открытку и тест, перевязанный бантиком. Может, накроет на стол, устроит ужин при свечах. Будет что вспомнить.

Так, отставить! Чего это ее развезло? Романтика, бантики… Пошла гормональная перестройка? Дальше что? Сердечки в ЭсЭмЭсках? Ольга не могла представить себя отправляющей такое послание. Хотя… Как говорится: «Пуркуа бы не па?» Вот прямо сейчас и отправит.

Ольга достала свой смартфон и набрала: «Спасибо». И поцелуй. Его телефон пиликнул, но Зимин был за рулем и не стал отвлекаться, чтобы прочитать.

— Это ты? — уточнил он.

— Да, — покосилась она на него.

Ей вдруг захотелось узнать, какой у него стоит рингтон на нее, и она позвонила. Заиграл дудук. О, как мило! Он запомнил, что ей нравится.

— Ты, — уже не сомневаясь сказал он.

— Я, я!

Он догадался, что она просто дурачится. Отлично. Улыбается, глаза горят. Настроение у жены хорошее, значит, продолжение сегодня точно будет.

— Кстати, альбомы прислали, — сказал Зимин. — Я забрал из офиса.

— Альбомы?

— Фотокнигу и видео со свадьбы. И еще диск и фотографии с аукциона. Из галереи.

Она вздрогнула, что не укрылось от внимания мужа. Значит, вспомнила про Изабеллу. Зря он ей напомнил. Только настроение испортил. Надо было кинуть фотки в сейф и забыть.

Жена молчала. Веселье испарилось. Теперь она выглядела странно потерянной.

— Не переживай. Уже подали заявку на внесение изменений в реестр акционеров, собрание назначено на послезавтра.

— Как послезавтра?!

У нее же в четверг визит ко врачу.

* * *

Накладочка вышла. В четверг она едет в область в филиал ЧОПа вместе с Латышевым, а после работы к гинекологу. Значит, придется Большакову обойтись без нее. Может, и к лучшему…

Ольга была не готова к новой встрече с «отцом». Ей теперь нельзя нервничать. Да и Борису лучше пока не знать, что Зимин замешан в этом деле. Хорошо, что он продал акции.

Дома их встретил звонкий собачий лай. Пекинес рыжей кометой скакал вокруг, радуясь, что хозяева дома. Ольга, поддавшись лени, снова отдала пса на выгул и пошла на кухню разогревать гостинцы.

Поужинали тем, что передала «для зятя» Ануш Багратуни. Зимин с его здоровым аппетитом наворачивал, а Ольга сидела рядом, пила ромашковый чай и смотрела. Ее вдруг стало интересовать все: как он улыбается и хмурится, как сидит, как лежат волосы, все характерные черточки и детали, которые унаследует их будущий ребенок. Интересно, каким муж был в детстве?

— Слав, у тебя есть детские фотографии? — спросила она. — Хочу посмотреть.

Он отложил вилку.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Интересно, — ответила она. — Как это нет фотографий?

Он же не сирота.

— Все альбомы остались у бати.

Аппетит у Зимина пропал. Отцу сейчас… шестьдесят четыре? Шестьдесят пять? Столько лет не виделись. Постарел, наверное.

Лет пять тому назад ему приснился сон, что они с отцом снова вместе на рыбалке, карасей на жареху добыли. Классно сидеть на рассвете, переговариваясь шепотом, чтобы не вспугнуть рыбу, и ждать, когда задергается удочка. Где-то в утреннем тумане ухает сыч. Потом настроение сна резко изменилось. Отец полез в болотных сапогах в самую глубь и завяз. Мирослав тянулся к нему, совал в руки удочку, потом палку, но достать не мог…

Мирослав проснулся в холодном поту и велел все разузнать.

С тех пор ему раз в год давали отчет. Все в порядке. Жив, здоров. Отец никогда не простит сына и не возьмет его «кровавых денег», но он живет на свете. Этого достаточно.

— Да там фигня всякая была, любительская, черно-белая, — сказал он, чтобы заполнить паузу. — То ли дело сейчас.

— Ну, Слав! — возмутилась она. — Как ты не понимаешь? Это же семейное фото.

— А… — сообразил он.

Понятно. Ольга начинает вникать в его жизнь, ей хочется все про него знать. Даже то, чего не было в личном деле. Особенно это. Как он рос, чем жил и дышал. Все нормально, так и должно быть у близких людей. Было бы странно, если наоборот.

Зимин отодвинулся вместе со стулом от стола.

— Иди сюда, — похлопал он себя по коленям.

Ольга охотно переместилась к нему, обняла за шею и затихла. Осталось только горячее дыхание у шеи и биение ее сердца. Он прижал жену к себе и ощутил покой.

Кажется, он начал привыкать, что женат.

* * *

Шантажиста отвезли за город, на тренировочную базу, и хорошенько допросили. Офис и квартиру в это время обыскали. Запись вместе со смартфоном и ноутбуком изъяли.

Крагин обнаружил внутри немало интересного. Например, некий депутат, про которого давеча было велено все разузнать, был замешан в махинациях по отмыванию государственных средств. Шантажист узнал об этом совершенно случайно, когда надавил на любовницу депутата, замужнюю особу, которая не могла откупиться деньгами. Супруг, скупой бизнесмен, денег не давал.

Вообще поразительно, насколько скрупулезно вел записи шантажист. Кто, сколько, когда, тема, доказательства вины, расплатился или нет, и особенно любопытная графа «наказание». Это для тех, кто не пошел на контакт и отказался платить.

Ему бы работать следователем или частным детективом, а не людей разводить на деньги.

«Не в коня корм».

— Мирослав Иванович, тут компромат на известных нам людей, — сообщил он.

Кажется, он позвонил не вовремя. Было слышно тяжелое дыхание и тихий женский смех. Потом все пропало, словно динамик закрыли рукой.

— Алло, да! — наконец ответил Зимин, скатившись с жены. — Что там? Только быстро.

Ольга улеглась набок, как восточная одалиска, оперлась на локоть и принялась накручивать локон на палец, бросая на мужа красноречивые взгляды. Зимин прижал трубку к уху и изо всех сил старался не смотреть, чтобы не отвлекаться. Но взгляд то и дело останавливался на плавных изгибах бедер с таинственной тенью между ними, на полушариях груди с темными торчащими сосками и на распухших от поцелуев губах.

— Много информации на депутата, — доложил Крагин.

— Серьезной?

— Очень, — многозначительно ответил начальник службы безопасности.

— Ясно. Утром мне доклад на стол.

Понятное дело, не телефонный разговор. Интересно, что там. Вот бы их конкретно прижать с тендером! Если надавить на депутатского сынка через отца, тут без вариантов. Кузин лишится поддержки в администрации города. Дальше просто.

От этих мыслей его отвлекли самым приятным образом. Женские пальцы пробежались по крепкому мужскому прессу и спустились ниже, сжимая и лаская стремительно твердеющую плоть.

— Извини, — сказал Зимин. — Срочное дело.

Он сглотнул. В горле внезапно пересохло. У него встал. Моментально, резко, почти до боли. Захотелось подмять жену под себя, раздвинуть ноги и войти глубоко, до основания, чтобы она сладко застонала… Зимин выдохнул через сжатые зубы и положил смартфон на прикроватную тумбочку. Добившись своей цели, Ольга улыбнулась.

— Сла-ав, — протянула она. — Что случилось? Ну, Слав…

Она так это сказала, что он забыл и про депутата, и про конкурента, про все их заморочки. Они снова сплелись воедино.

— М-м… царствуй, лежа на боку… — подколола она, когда он передумал и тоже улегся рядом.

— Разговорчики.

Она закинула на мужа ногу и прижалась, ощущая его всего, от напряженной плоти снизу до мощной, поросшей темными волосками груди. Поцеловала. Оторвалась на миг, переводя дыхание, и потерлась губами о его колючую щеку. Снова вернулось темное, томительное напряжение, которое разрушил телефонный звонок. Оно стремительно нарастало, заставляя хотеть большего.

Мужчина ответил на этот безмолвный призыв. Он на миг замер у входа, потом подхватил ее поудобнее рукой под ягодицы и толкнулся внутрь. Ольга выгнулась и ахнула. Не от боли — от удовольствия, а еще от стремительности, с которой все случилось. От его напора, когда он вошел до основания, от того, что она наконец получила то, то хотела…

— Слав.

Глаза в глаза. Зрачки во всю радужку; кажется, что они черные. Имя — как тайна. Они одни в полумраке спальни. Никого.

— Что? — замер он.

— Слав! — в панике шепотом вскрикнула она.

Не уходи. Не оставляй. Страшное предчувствие, словно надвигается беда. Кажется, если его не станет, жизнь кончится, и она снова проснется в больнице — одна. Все будет только сном.

— Иди сюда.

Его поцелуй возвращает ее к жизни. Его сильные руки держат ее, не отпуская, обнимают, защищая от глупых страхов. Нет, это не сон. Он внутри, овладевающий ее телом — не сон. Все слишком реально.

Пот, стекающий по коже, напряжение и каждое движение внутрь и наружу. Тяжелые толчки. Стоны и рваное дыхание. Его ладонь под коленом, разводящая ей ноги шире. Стыдно и жарко, сладко и слишком открыто. Соединение тел. Ее ногти впиваются ему в плечи. Жадные поцелуи, от которых потом ноют губы. И в шею, да… Да! Пусть останется метка. Пусть видят и знают. Она — его.

— Слав.

Мир перевернулся. Она повержена, снова на спине, а он сверху — победитель и побежденный страстью. Поцелуи в грудь. Его голова, склоненная над нею, и ее тонкие пальцы, запутавшиеся в волосах. То ли хочет прижать покрепче, то ли оттолкнуть. Зубы слегка сжимают сосок, и из горла невольно рвется стон.

Он приподнимается. Опять встретились взглядом.

— Оль, ты как?

Она снова тихо, почти неслышно смеется и обнимает его. Счастлива.

Она счастлива.

* * *

Зимин потом долго смотрел на нее, спящую. Раньше он не наблюдал за женщинами, когда они так беззащитны.

Ольга разметалась на постели, удовлетворенная, как сытая кошка. Губы чуть припухли. Странное сияние, будто смуглая кожа подсвечена изнутри. Да нет, фигня, это все торшер, его теплый свет. Волосы вились вокруг, скрыв подушку. Мужчина тронул один локон, тот раскрутился и снова сжался в тугую спираль.

Не проснулась, только вздохнула. Ни стыда, ни раскаяния, как у других порой после секса. Полное доверие. Зимин в какой-то миг подумал, что переборщил и причинил ей боль, но это не так. То, как она принимала его, ее готовность, влага, взаимная тяга была неподдельной. Она не из тех, кому нравится приправа в виде «наказаний».

Ольга имела секреты от него. Как можно выглядеть такой невинной? Девчонка… О чем она тогда думала? Где витала, и почему вдруг на ее лице возник испуг, даже страх? Почему она цеплялась за него и так крепко обнимала?

«Ибрагимов».

Ольга боится, что он узнает. Значит, он ей небезразличен, это факт. Иначе бы она просто поставила его перед фактом, что сделала выбор. Слишком мало времени прошло, еще не поздно разбежаться.

Но она остается с ним, несмотря ни на что.

Хорошо. Он свое тоже не отдаст просто так.

* * *

Спустя два дня, в четверг, все прошло штатно. Ольга съездила с Латышевым в область, чтобы познакомить с руководством филиалов и с партнерами. В тех организациях, которые обслуживал ЧОП, пока не знали нового пресс-секретаря. Она считала, что лучший способ увидеться лично, а не рассылать информационные письма.

Теперь Макса знают в лицо, и он может сам связаться с нужными людьми.

Ольга думала, что там происходит в головном офисе холдинга «Лето». Как воспримет Борис Летков вторжение в святая святых? Справится ли Большаков? Пока только первый шаг — внесение изменений в реестр акционеров. Но потом начнется война.

Она думала, думала и почти ничего не ощущала. Ни азарта, ни страха, ни жажды мести. Все мысли занимал предстоящий после обеда визит в женскую консультацию.

* * *

— Заходите!

Ольга вошла в кабинет. За столом восседала необъятных размеров тетка лет пятидесяти в белом халате. Она подняла взгляд от документов, лежащих на столе, и посмотрела на пациентку поверх круглых бифокальных очков.

— Что стоите, присаживайтесь, — махнула она пухлой рукой, указывая на стул.

Ольга осторожно, как по минному полю, подошла ближе и присела на краешек стула, прижав сумочку к животу.

* * *

Вчера они с Надюшкой пересеклись в бане. Ольга, конечно же, не парилась, но вдоволь наскрабилась, искупалась в бассейне и вымазалась голубой глиной. Подруга, у которой было трое пацанов, наставляла, что теперь можно и нельзя. Оказывается, даже чай с мятой под запретом, пока не выяснят, что там с тонусом матки. Так что они, отдыхая в рекреации, пили зеленый чай с ромашкой и болтали.

Надя отдыхала от своих мужчин и допытывалась, что и как у Ольги с мужем. А та не знала, что ответить. Рассказать про ситуацию с шантажистом? Подруга и так ругает, что она до сих пор не открылась мужу насчет беременности. Еще и это… Короче, нет. Пусть будет тайна, покрытая мраком.

Она только упомянула бывшего, который нарисовался на работе.

— Ой, мать, ты даешь! — удивилась Дробышева, подскочив с кушетки, так что полотенце слетело. — Что, серьезно? А твой что, не ревнует?

— А он не знает, — лукаво улыбнулась Ольга.

— Не дай бог узнает, — погрозила подруга пальцем.

— Он не ревнивый.

— Ой ли! Такие вот «не ревнивые» — самые страшные Отеллы, поверь мне. Мой первый муж знаешь как отжигал под конец?

— Ты не рассказывала.

Вот какие тайны мадридского двора.

— Не люблю вспоминать про это, — призналась Надя.

Ольга вздохнула. Может, она как раз этого боялась? Зимин узнает и устроит им всем Варфоломеевскую ночь. Он может, он такой. Тихий, спокойный, как танк, но иногда прорывает. Одно дело — бутылка вина в ресторане, а совсем другое — поцелуй с деловым партнером. Можно истолковать превратно. Надо у Латышева забрать диск с записью видеонабюдения.

Муж такой: ах ты, изменщица коварная! А она такая: смотри кино, дорогой!

«Жена Цезаря вне подозрений».

В общем, план такой. Но это если узнает.

Гораздо важнее сейчас сходить к доктору. Смущало, что врач другой, но это ничего. Дробышева ее записала, настропалила и успокоила, что Гаврилова — женщина старой закалки, однако бояться ее не стоит. Как специалист она хороша, а с лица, как говорится, воду не пить.

* * *

Сейчас Ольга понимала, что подруга имела в виду. Бегемотик. Такой вот необъятный, массивный, который едва умещается на стуле. Над верхней губой редкие усики, которые дама даже не думала сводить. Осветленные пергидрольные волосы уложены в начес-вавилон в лучших советских традициях. Взгляд маленьких, заплывших жиром глаз внимательный и цепкий.

— Итак, что будем делать? — зычным басом изрекла она. — Сохранять или снова на аборт?

— Что?!

Если бы Ольга стояла, она бы села.

— Что непонятного? — поправила дама очки. — Я вас спрашиваю, что будем с беременностью делать?

— Рожать, конечно, — с недоумением ответила Ольга, понимая, что сглупила, не согласившись на другого доктора. — Какой аборт? Не понимаю.

Наверное, врач вела сейчас чужих пациенток и с кем-то ее перепутала. Так и оказалось.

— Вы Тихомирова? — насторожилась она.

— Нет, Леткова.

— А! — воскликнула Гаврилова. — Ясно. Рассказывайте.

Вдох — выдох. Пересказ событий. Тесты. Электронный, кстати, за три дня обнулился, ничего не показывает. Зато остальные вполне информативны.

Ее сразу записали на анализы, в том числе на такие, которые ей и в голову не пришло бы делать. И ничего, что делала на ежегодной диспансеризации! ЭрВэ, ВИЧ, гепатиты. Можно подумать, она в группе риска. Хотя это стандарт, нечего обижаться. Так положено. В пятницу с утра надо встать пораньше, чтобы сдать кровь и мочу.

Осмотр еще перетерпеть, взгромоздившись на «вертолет». Хотя толку от этого пока… Ну, так положено. На лбу татуировку сделать «так положено». Или написать на бумажке, положить в карман и перечитывать перед каждым визитом ко врачу.

— Старородящая, — заполняя бумаги вздохнула, как припечатала, доктор Гаврилова.

Ольга, честно говоря, была в шоке. Неприятно покоробило такое отношение. Врачи давно уже не оперируют допотопными терминами, да и медицина шагнула далеко вперед. Никого давно не удивляет сорокалетняя женщина с малышом.

Ей всего тридцать семь. Ну, почти. День рождения через двенадцать дней. А по паспорту и того меньше. Ее же записали годом позже. Господи, она и забыла… Скоро отмечать.

Зимин, кстати, тоже скорпион. Подарок надо купить.

— На дополнительный скриниг направлю, — решила Гаврилова. — УЗИ малого таза через две недели, вот направление. Хотя нет… — задумалась она. — В анамнезе спаечный процесс, надо исключить внематочную беременность. Назначим первое УЗИ на понедельник. Талон возьмете сами в регистратуре. На прием в среду, не опаздывайте.

* * *

— Я же говорила, тетка — зубр. Все предусмотрела, — утешала ее Надежда по телефону. — Она со всеми такая, я предупреждала.

— Надь, она меня обозвала «старородящей».

— Да не расстраивайся, ты не старая. Ваньку я, например, в тридцать три рожала. Тоже «старородящая». Ты здоровая, сопутствующих заболеваний нет, все будет хорошо…

Ольга сидела в кафе, пила ромашковый чай и гипнотизировала взглядом витрину со сладостями. Теперь она отлично понимала выражение «надо снять стресс».