Глава 16

Брилев, разумеется, доложил начальству. Это была его обязанность — ежедневно докладывать обо всем.

Передвижения жены были странными, но вполне объяснимыми. Медицинский осмотр. Не в платной клинике, к которой ее могли прикрепить по страховке мужа, а в своей женской консультации.

Точно озаботилась вопросом материнства.

Зимин захлопнул крышку лэптопа и откинулся на спинку дорогого кожаного кресла. Он вдруг вспомнил младшего пацана подруги жены. Как там его, Ванюшка? На даче Ольга тетешкалась с ним, сидя на ковре, щекотала, подкидывала на руках, а он смеялся. Хочет, хочет она детей.

Не вовремя, конечно. Назревает нешуточная война с Кузиным. С другой стороны, если так рассуждать, «вовремя» не настанет никогда. Он же сам хотел, чтобы было кому передать капитал.

— Ладно.

Пора остепениться.

* * *

Зимин созвонился с Поповым.

Все шло по плану. Тот взял на дело ребят Крагина, которые по сути были небольшой частной армией.

Операция была продумана до мелочей. Люди в спецодежде, дождавшись, когда подъедут акционеры на внеочередное собрание, расставили знаки дорожных работ и от лица каких-то водителей сделали «вброс» в социальные сети и на автомобильные ресурсы, что проезд закрыт. Весь транспортный поток теперь шел в объезд. Поскольку серьезных развязок и камер тут не было, на пару часов прокатит.

Несколько заблаговременно припарковавшихся внедорожников дежурили у въезда и выезда на Зоологическую улицу. Братва подстраховывала. Всего было задействовано тридцать человек, учитывая, что дом охраняется. Двухэтажный особняк с неброской вывеской таил внутри сердце холдинга «Лето». Собрания акционеров проходили тут, хотя основной офис компании Бориса Леткова находился в Москва-сити. Это облегчало задачу.

Большаков прибыл последним. Во-первых, он не хотел раньше времени возбуждать подозрения, а во-вторых — улаживал дела с документами. Он едва успел переоформить доверенности, чтобы подать сведения в реестр акционеров холдинга «Лето».

Пакеты, бывшие в доверительном управлении подставных лиц, тоже оформят на его имя, так что он станет одним из крупнейших держателей акций и сможет войти в совет директоров. Во время общего собрания акционеров предполагалось внести в повестку этот вопрос.

Но как на это среагирует Борис Летков?

* * *

— Ну, начнем, благословясь, — сказал Попов, увидав, как Большаков с заместителем и нотариусом выходят из своего лексуса.

Он затушил папиросу и вышел из машины. Догнав бизнесмена, Поп поравнялся с ним и окликнул:

— Игорь Николаевич, чего это вы нас не дождалися? Непорядок.

— А, это вы! — встрепенулся сосредоточенный и хмурый Большаков. — День добрый. Думаете, все-таки будут сложности?

Его до последнего не посвящали в детали операции, однако Большаков опасался, что все перерастет в рейдерский захват, пусть и в рамках правового поля. Заместитель Зимина, бывший уголовник, неприятный тощий мужик с умными глазами и простецкой матерой поведения, не внушал ему доверия.

— Ну, вы ж хотели все уладить одним днем? — осклабился Поп, заметив его сомнения. — Вон, и парень с камерой будет снимать, чтобы все чин чинарем. Нотариус свой. Сделаем что надо и пойдем. А по почте да через суд долгое это дело…

— Ясно.

Большаков понимал, что без силовой поддержки может случиться все, что угодно. Например, просто вызовут охрану и выведут из зала «дебошира», чтобы не признать наличие контрольного пакета акций и не внести данные их владельца в реестр акционеров.

Что тогда?

Придется долго и нудно что-то доказывать, требовать своего через суд. Пока Большаков еще не в совете директоров. Он просто рядовой акционер, рассчитывающий максимум на дивиденды раз в год. Не более.

— Нас прикроют, — предупредил Поп. — Делайте вид, что так и должно быть. Возможно, придется уходить.

— Вряд ли они захотят сменить состав учредителей, — задумался, не сбавляя шаг, бизнесмен. — Не уверен вообще, что нам даже покажут учредительные документы. Но мои юристы уже занимаются этим. Надо вынудить зарегистрировать бумаги входящим.

— Закон что дышло, — хмыкнул Попов. — Никуда не денутся. Поглядим, побалакаем.

Вооруженные люди Крагина окружили их. Группа вошла в здание. Это не возбудило особых подозрений у охраны. Просто прибыл еще один чуток припозднившийся бизнесмен в окружении телохранителей.

— До собрания десять минут, — предупредил вохр на посту. — Потом не пустят, начнется сверка списков.

Второй охранник уже вышел из-за перегородки за турникет и приготовился сверять поименно.

— Ясно, — повторил крайне сосредоточенный Большаков. — Успеваем.

Предъявив документы и удостоверения, они пошли наверх. Брокер заранее сообщил имя Большакова и сопровождающих, так что они были в списках. Тоже успел в последний момент, так что секретарша не согласовала это с главой холдинга.

Борис еще не знал, кто пожаловал к нему в гости.

* * *

Летков нервничал.

Подчиненные и деловые партнеры не узнавали солидного и обычно уверенного в себе человека. За одну неделю он осунулся и немного похудел. Руки нервно бегали, то сминая бумагу в папке, лежащей на столе, то одергивая шелковый галстук, который, казалось, его душил. Только усилием воли он удерживался от того, чтобы вскочить из-за массивного дубового стола, перед которым уже расставили в ряд антикварные стулья и кресла. Там уже расселись прибывшие акционеры.

— Борис Иванович, пора! — поторопил нотариус, поглядев на настенные часы.

Секретарь навострила перо, собираясь стенографировать и протоколировать встречу. Позже она составит протокол, который подпишут все присутствующие и заверит нотариус. Директор холдинга предпочитал действовать по старинке, так надежнее.

В зале для заседаний легко уместилось бы пятьдесят человек. Однако явились только двадцать два, включая и семерых членов совета директоров. Не все получили извещения, и даже те, кто успел, не сумели вовремя среагировать. Кому-то пара ценных бумаг приносила дивиденды, и эти акционеры, не имея решающего голоса, не посчитали нужным присутствовать.

Тем лучше.

Пора.

* * *

Когда Борис строил свой бизнес, его друзья и надежные деловые партнеры вошли в бизнес, приобретя по пакету акций компании. Контрольный пакет оставался в руках владельца холдинга.

Однако кризис четырнадцатого года сильно ударил по холдингу. Пришлось «сбросить» часть акций. Доля была не настолько велика, чтобы кто-то получил контроль над компанией. На тот момент это было лучше, чем брать кредит или продавать активы, что стало бы тормозом для развития или вызвало откат назад.

Бизнес не терпит медлительности. Мигом обскачут конкуренты.

Но он справился. Борис был далеко не дурак. Он пожертвовал малым, сохранив все. Но с тех пор его беспокоила мысль, что он отказался от контрольного пакета акций. Если начать скупать — возникнет ажиотаж, паника на бирже, и цена тут же взлетит. Для этого потребуются еще большие средства, чем он получил в результате продажи.

Но ничего не предпринимать — все равно что ходить по тонкому льду. В любой момент могли наехать конкуренты. Что и случилось в конечном итоге.

Время было дорого. Всю неделю Борис дневал и ночевал на работе, забыв про сон и отдых. К собранию он был уже более-менее спокоен, хотя страшно измотан. Кардиолог, который его вел, настаивал на отдыхе. Ничего… Ничего! На том свете отдохнет. Летков не представлял себя на пенсии, с тросточкой в парке или на курорте. Он был трудоголиком. Работа и компания стали его жизнью.

Борис добыл информацию у брокера и узнал, что часть акций ушла к подставным лицам. Настоящий заказчик оставался анонимным, и никакие деньги и посулы не могли разговорить людей. Коммерческая тайна.

Неприятно удивил старый друг, Ильхан Ибрагимов. Тот, обладая инсайдерской информацией, не таясь скупил часть ценных бумаг, увеличив свой и без того не маленький пакет. Однако, прибыв на внеочередное собрание, при встрече вел себя как обычно: пожал руку, как равному, и радушно обнял. Борис не знал, что и думать.

За неделю он составил план противодействия рейдерскому захвату компании.

Летков после совещания с юристами и экономистами провел подготовительные работы для эмиссии ценных бумаг. Капитализация компании была недостаточной, но в течение месяца он надеялся изыскать средства или привлечь инвестиции. Тогда те, кто скупил ранее выпущенные акции, потеряют контрольный пакет и не смогут повлиять на его решения.

Борис отлично понимал, что у него пытаются отжать бизнес.

«Кто же это?» — гадал он.

Сегодня на внеочередном собрании узнает. И заодно преподнесет неприятный сюрприз этому человеку, сообщив о выпуске акций. Совет директоров его поддержит.

* * *

Стоило Большакову и сопровождающим пройти через рамку металлодетектора и подняться на второй этаж, как в холл вторглись вооруженные люди в масках и с автоматами — бригада, обещанная Пятипалых для прикрытия.

На улице в это время «успокаивали» водителей акционеров. Никто внутри здания не должен раньше времени узнать о захвате.

— Лежать! Мордой в пол!!!

Они разоружили и связали охранников, проверили, не сработал ли сигнал с поста охраны, отключили камеры и стали дожидаться возвращения Попова с Большаковым.

— Че у них тут вообще старперы, — удивился один из парней. — Говорили, серьезная организация…

— Тише. А то мало ли.

Но ничего не происходило. Тишь да гладь, божья благодать.

* * *

Зимин знал, что все займет два-три часа, так что распорядок дня менять не стал и отправился в спортзал. Если за ним ведется наружное наблюдение, не стоит себя выдавать. Все как обычно.

По пути он заметил слежку в зеркало заднего вида. Но это не были люди полковника Бессонова. Знакомая машина…

— Хм.

Обычно они с охраной следовали, выстроившись в линию на полосе у тротуара. Две машины сопровождения — по одной впереди и позади хозяйского гелендвагена. Третья — в соседнем ряду, чтобы в случае чего защитить от бокового столкновения или, развернувшись, перекрыть дорогу тем, кто мог устроить покушение на Зимина. Крагин настаивал на повышенных мерах безопасности в связи с последними событиями.

Так вот. Знакомое авто пристроилось, не соблюдая дистанцию, прямо за машиной охраны во втором ряду. Идет впритык. Бок о бок с замыкающим.

— Перестроиться, — велел он по телефону. — Остановите его.

— Но Мирослав Иваныч! — запротестовал охранник.

— Да ладно… Нет там ничего. Забей на штрафы.

Хотели бы взорвать на заминированной машине — подогнали бы старье, а не дорогущую иномарку. Или вообще расстреляли бы из мотоцикла с обочины. Очень просто. Соскочит с трассы, обходя охрану, всадит очередь в салон и уедет из города. Никакой «план перехват» не спасет. Или затеряется в каком-нибудь жилом дворе.

И все же машина знакомая… В голове щелкнуло.

— Это зам Кузина, — успокоил принципал. — Быков. Давай, к обочине. Поговорим.

А сам уже сигналил габаритными огнями. Передняя машина скопировала его маневр, прижимаясь к обочине, в то время как замыкающая сзади пропустила Быкова и перестроилась во второй ряд. Фактически ребята Мирослава зажали ее спереди и сзади.

Идущий перед «фаэтоном» Быкова автомобиль сбавил скорость, и авто едва не въехало ему в зад. Завизжали тормоза. Загудели соседние авто. Скорость в потоке хоть и была невелика, но они все равно доставили другим автолюбителям неудобство.

— Ну вот, никуда теперь не денется, — остался доволен Зимин.

Не став глушить мотор, он отстегнулся и вышел на дорогу. Охранники тоже выскочили, озираясь вокруг. Пройдя между машиной охраны и своей, Мирослав подошел и постучал по окну черного фольксвагена.

Стекло опустилось. Сергей Быков, в обиходе Бык, мощный красномордый качок, который был правой рукой Кузина, высунулся в окно. Машина представительского класса и костюм не сделали из этого «братка» человека. Он словно застрял в девяностых и в основном использовался начальником для силовых решений.

— Ты чего такой борзый? — безо всяких приветствий кинул предъяву Зимин, не дожидаясь, пока Бык что-то скажет. — Берега попутал?

— Зима, разговор есть, — не стал извиняться и расшаркиваться Быков. — Кузя велел передать…

— Да мне насрать, что он там велел!

Зам Кузина попытался открыть дверь и вылезти из авто. Зимин резко стукнул его дверцей, навалившись всем весом, и толкнул обратно в салон.

— Сидеть, — добродушно, как собаке, скомандовал Мирослав.

Он отпустил дверцу, и Быков, рассвирепев, снова попытался встать, поставив блок коленом.

— Да я тебя…

И отшатнулся от мелькнувшего кулака, остановившегося в миллиметре от его виска.

— Ты дурак, что ли? — с интересом зоолога спросил Зимин. — Почему на кулак смотришь, а не в глаза?

— Чего? — встряхнулся тот.

— Ничего.

И как до своих лет дожил, непонятно. Правильно говорят, что «кочки» в драке бесполезны. Только с паяльником или битой могут работать. Он анаболический стероидов мозги усыхают.

— Некогда мне тут с тобой порожняк гонять. Если Кузину что-то нужно, пусть сам забивает стрелку, — сказал напоследок Зимин, прежде чем вернуться в машину.

Пожалуй, он знал причину наезда. Сегодня стартовала аудиторская проверка, и подставные фирмы депутата могли лишиться сладкого тендера. Базиль не подвел.

Они прихватили конкурента за яйца. Звонить сам не рискнул, опасаясь прослушки, и послал зама. К чему приведет недовольство Кузина, Зимин еще не знал. Смолчит и проглотит? Или попытается устранить конкурента? Скорее всего, второе. Кузин слишком жадный, чтобы остановиться на полпути.

— Надо усилить охрану, — велел он старшему в связке. И добавил: — Везде.

Все под повышенную охрану. Дом. Все букмекерские. Офисы, банк. Все вообще.

На него могут надавить через жену. Убить, похитить, изнасиловать. Машину подорвать, как прошлым летом.

— Ольгу Борисовну под особый контроль.

* * *

В итоге он как следует, до седьмого пота измолотил грушу в спортзале и поехал обратно в банк.

Поп вернулся и доложил, что дело сделано. Изменения в реестр акционеров они внесли, причем Летков им даже не препятствовал. Все хлопоты зря. Думали, будут добывать документы с дулом у виска, но все оказалось просто.

— Большаков поставил на вид, что у него больше сорока процентов, и он хочет войти в правление холдинга. Они там все …ли конкретно от такой новости, — рассказывал он, жадно хлебая чай. — Весь совет директоров. Но Летков не удивился ничуть. Он как будто знал.

— Конечно, знал.

Вернее, заранее предполагал такое развитие событий. Не первый год замужем. Зимин уже мысленно просчитал следующий шаг Бориса, к которому его подталкивали. Поп не в курсах, так что выглядел озадаченным.

— Отлично. Дальше, — поторопил Мирослав.

— И потом туза из рукава, акции будут выпускать. Тут Большаков с лица сменился, посмурнел. И все, кто в зале, голосуют за этот пункт повестки.

Ожидаемо.

— И потом…

— Регистрировать не захотели, время тянут.

— Ясный перец.

— Ребята, которых послал Пятипалых, перекрыли ходы-выходы. Бухгалтерша их и секретутка отдали все, что мы просили. У них там архив как раз, в этом здании. Копии уставных документов и про-тчее по спискам, — рассказывал Поп, извлекая из «дипломата» ксерокопии и протягивая их Зимину. — Зарегистрировались, копии взяли заверенные, обещали еще их юристы встретиться на неделе и все утрясти. Не открутились.

Конечно! Куда деваться под дулом автомата? Зимин вдруг подумал, что эта история может выйти боком, только уже не ему, а Большакову, который станет основным фигурантом дела, если Летков решит заявить о рейдерском захвате. Впрочем, это не в его интересах. Стоит новостям просочиться в прессу, сразу просядут биржевые рейтинги «Лета». В новостях до сих пор ничего о попытке захвата.

— Он только для вида сдался, тянет время. Сейчас будет брать займ или искать инвесторов, — широко улыбнулся Зимин. — Летков клюнул.

А х… тут был. Инвестиций не будет. Слух о срыве сделки с «Багратионом» сыграет свою роль. Государственный кредит — дело нескорое, а деньги нужны прямо сейчас.

Займ придется брать в частном банке. Кто-нибудь из своих людей в финансовом мире «поможет» Леткову. Мало ли в Москве частных банков? Тот же Айваз, например. Он был многим обязан Зимину, а теперь они еще и породнились через Ольгу. Вряд ли банкир откажет. Особенно если это сулит баснословные барыши.

Попов, узнав о хитром плане, снова подивился его прозорливости.

— Да ты все знаешь наперед, паря.

— Знал бы — соломки подстелил.

* * *

Ольга решила прогуляться пешком. Попросив охрану завернуть в «Библио-глобус» в центре, она долго там бродила, изучая книжки о материнстве и детстве. Парочку купила. Еще — открытку для молодого отца и «мой первый фотоальбом».

Она решила, что, как только получит, вклеит снимок первого УЗИ в открытку и подарит мужу, таким образом поставив его в известность, что он скоро станет папой. Здорово! Будет сюрприз. Не факт, что приятный. Он просто не готов. Ну, не больше, чем она. Но чем раньше узнает, тем лучше.

Потом Ольга не спеша брела, оттягивая время до возвращения. Виски заныли, наверное, на погоду. Дождь собирался. На ходу извлекая шпильки из волос, она распустила их, ощущая несказанное облегчение. Все мысли растворились. Она бродила, не решаясь позвонить Мирославу, прислушивалась к себе, ловила взгляды прохожих и редкие капли, падающие с неба. Ей было невдомек, что странное свечение, которое, казалось, шло изнутри и окружало ее, невольно привлекало к ней чужое внимание.

Настроение было странное. Не сказать, что мечтательное, но и не веселое. Мистическое.

Что-то менялось в мире. Какой-то вселенский сдвиг.

Казалось, вот-вот сойдет лавина, и ее унесет прочь. Она уже никогда не будет прежней. Скоро Ольга приведет в этот мир новую жизнь. Если… Если все будет хорошо.

Женщина испуганно остановилась и коснулась живота рукой, словно пытаясь защитить того, кто внутри.

— Все, хватит.

Пора домой.

* * *

На Лубянке ей показалось, что она увидела знакомого. Кольнуло нехорошее предчувствие. Со спины мужчина напомнил ей Андрея Рудницкого, ее бывшего. Уж ей ли не узнать!

Первым порывом было окликнуть, но она подумала, что показалось. Мужчина скрылся в каком-то магазине.

— Ольга Борисовна, что случилось?

— Ничего.

Она нагнулась, потирая лодыжку. Любимые туфли натерли кровавую мозоль.

Однако Брилев не поверил. Он наметанным взглядом уловил, на кого смотрела хозяйка, и заторопился. Пришлось вернуться в машину, тем более что там заканчивалось парковочное время.

* * *

По дороге домой ее ждали хорошие известия.

Звонил лечащий врач Миры Загитовны. Он сообщил, что она очнулась, и ее переводят из реанимации в отдельную палату.

— Отлично! — обрадовалась она за старушку. — Когда я могу ее навестить? Ах, пока без посещений? А в понедельник? Ну, давайте я позвоню с утра на следующей неделе и уточню. Хорошо.

Второй хорошей новостью стал успех предприятия Большакова. Она не утерпела и набрала его номер. Отец Олега сухо сообщил, что все прошло удачно, поддержка не понадобилась.

«Не может быть!» — чуть не вырвалось у нее. Она не поверила. Слишком просто.

— Но…

— Но Летков планирует эмиссию ценных бумаг, которую проведет до собрания совета директоров. Я не успел.

Выдержке этого мужчины можно было позавидовать. Судьба нанесла еще один удар, но он держался.

— Извините.

— Тебе-то за что извиняться, девочка? Отдыхай, — ответил он. — Тебе нельзя волноваться.

— Хорошо.

И он отключился. А Ольга остаток пути думала о том, что теперь будет. Борис легко отбился, отстояв свою компанию. Одним боем они не отделаются.

Предстояла долгая подковерная война.

* * *

Зимин вернулся домой. На столе стоял ужин, накрытый стальным колпаком, и лежала записка: «Горячее в микроволновке, разогрей, хлеб в холодильнике, меня нет, я сплю».

Посмеялся. Но все честно съел до последней крошки, тем более что домашняя еда вкуснее ресторанной. Травы-приправы, что ли, виноваты? Это точно было приготовлено для него, Ольга мяса не ест. Говядина, овощи, сливочный соус и поджаренный в тостере хлеб осели внутри приятной тяжестью, тоже навевая сон, и мужик побрел в спальню.

* * *

Он обнаружил Ольгу, свернувшуюся под пледом поверх покрывала. Пекинес валялся на его половине кровати и охранял покой жены. При появлении хозяина он только лениво приподнял ухо, сказал приветственное «вуф» и снова закрыл глаза.

— Кыш отсюда, — шуганул его Мирослав. — Исполняющий обязанности.

Пес нехотя, всем своим видом показывая, что делает одолжение, соскочил с кровати и пошел в гостиную.

Зимин откинул одеяло и присел рядом с Ольгой.