Глава 17

Ольга поставила таймер на восемь и от всех треволнений просто отключилась. Когда она открыла глаза, то сначала не поняла, где она и кто рядом. Затрепыхалась, забилась — и тут же успокоилась.

До этого снилось что-то плохое, темное и страшное. Она куда-то бежала, кого-то звала, искала своего ребенка, который уже родился. В общем, сумбур, порожденный волнением.

— У тебя кошмары. Кричишь во сне.

— Слав! — обняла она его. — Извини. Я тебя разбудила?

— Да я и не спал.

Она упала ему на грудь. Жарко. По виску стекала капелька пота. То-то кошмар приснился. Одеяло перекрутилось. Горячий как печка Зимин вольготно разлегся рядом в одних пижамных брюках. Ольга не переоделась, так и оставшись в трикотажном домашнем платье. А муж еще и укрыл сверх пледом.

Называется, прилегла на минуточку и сразу отключилась. Даже сигнал не слышала.

— Будильник… — потянулась она к смартфону на тумбочке.

— Я вырубил.

Заботливый. Ольга усмехнулась и благодарно прижалась к нему. Так бы лежала и лежала до конца времен… Однако объятия ее возымели совсем не тот эффект, на который она рассчитывала.

— Слав, — сразу же сказала она, чтобы предупредить. — Я сегодня немного не в форме. Была у гинеколога. Так что «тихий час» и все такое…

Он не дослушал.

Поцелуй поглотил ее, но ненадолго. Стоило мужу начать ее раздевать, как Ольга напряглась. Он стянул с нее через голову домашнее платье, но дальше она отвела руки в сторону.

— Ну, Слав. Я серьезно, — сказала она, отодвигаясь и глядя ему в глаза. — Говорю же, была у женского доктора. Сегодня я пас.

— А я аккуратно.

— Прекращай.

Он вдруг перевернул ее на живот и начал осторожно, очень нежно разминать и поглаживать спину. Ольга, конечно, отлично понимала, к чему все идет, но с наслаждением повела плечами.

— Хорошо… — выдохнула она. — Сделай так еще.

Щелкнула застежка лифчика. Зимин спустил бретели вниз, освобождая ее от одежды. Мужские руки спустились ниже, на талию, к ягодицам… Стянул колготки вместе с бельем, и она ощутила поцелуй на пояснице.

Ольга сделала еще одну попытку перевернуться, но Мирослав не дал. Она возмутилась от такого произвола и дернулась, но хватка была железной. Женщина снова ощутила, какой он сильный, большой и тяжелый. Захочет — не убежать, не скрыться.

Его рука проникла ей между бедер. Зимин провел там пальцами, коснулся, и она вспыхнула. Щеки горели. Соски отвердели, внутри все вздрогнуло, откликаясь. И одновременно она почему-то испугалась. Может — своей беспомощности или его настойчивости?

— Слав! — запаниковала она.

— Аккуратно я, — повторил он. — Не бойся.

— Отпусти.

Отпустил. Ольга не понимала, она рада этому или разочарована. Она села, глядя на него и переводя дыхание.

— Слав, не обижайся. Я же не специально и…

Он сгреб ее в охапку и снова начал целовать, так что Ольга совсем забыла, что хотела сказать дальше. Все было неважно.

Зимин уложил ее на спину и не дал подняться, когда она снова захотела сесть. Просто придавил большой ладонью и прижал к постели.

— Лежи.

Он целовал ее шею, грудь, и каждый раз, когда она пыталась протестовать и сказать что-то — в губы. Целовал каждую ладонь, прижимая к губам, целовал в плоский пока живот, ниже, еще ниже, пока она не ощущала горячее дыхание там, где нарастало нетерпение.

Гладил ее, ласкал, и она подавалась отяжелевшими от страсти бедрами навстречу опытным пальцам. Доводил до нетерпения, так что она забывала все слова и могла только стонать и тянуться навстречу, желая только одного — чтобы наступила разрядка.

Но он вдруг перестал ласкать ее. Его руки были на ее ягодицах. Он крепко сжал ее, и она вдруг без малейшего касания кончила, вскрикнув и тут же смущенно закусив губу. Волна наслаждения прокатилась по телу снизу вверх и обратно, постепенно затухая.

— Ох, Слав.

— Я же сказал, что аккуратно.

Мама мия! Это вам не подростковый неловкий петтинг, когда двое изучают друг друга наугад. Было чертовски хорошо.

Если бы не одно «но».

Ольга вдруг поняла, что Мирослав еще не кончил. Он до сих пор напряжен и готов к бою. Ее пальцы скользнули вдоль его орудия. Ох… Какая она, оказывается, жестокая женщина, которой нужно только одно. Получила свое — и баста. А муж мучайся.

* * *

— Слав.

Она перевернулась, наконец села — он не держал, — и поцеловала его, прижимаясь грудью. Мирослав нагнулся и поймал губами ее сосок, а она… Она зарылась пальцами в его короткие волосы и обняла за мощную шею, вдыхая такой родной запах лосьона после бритья, пота и кожи. Он вдруг сграбастал ее рукой за талию и стиснул так, что в груди на миг прервалось дыхание.

— Аккуратно, говоришь? — соблазнительно улыбнулась она, понимая и принимая его тягу, ведь она испытывала то же самое. — Да ну?

Ольга юркой рыбкой выскользнула из его объятий. В полумраке спальни, с наполовину задвинутыми шторами, в тусклом свете фонарей с улицы все чувства обострились до предела. Она видела только его силуэт и действовала больше на ощупь. Пришлось отодвинуться.

Ольга хотела видеть. Зимин напряженно замер напротив. Черт, она так смотрела…

— Иди сюда, — не выдержал он.

— Но-но! — снова уклонилась она. — Руки!

Несколько неспешных движений ладонью вдоль его члена — и тот напрягся еще сильнее, почти касаясь плоского мускулистого живота.

— Допрыгаешься, — пригрозил он, обнимая ее своими большими, чуть шероховатыми от мозолей ладонями за узкую талию.

Может быть. Наверняка.

— Слав, — прошептала она. Голос вдруг исчез. — Слав…

Ольга ласкала его, словно лепила скульптуру, и упивалась своей властью. Когда она вырвала из его горла стон, толкнула мужа на постель и оседлала. И медленно-медленно, осторожно стала опускаться сверху.

— Аккуратно… Слав… Это так.

Он был весь внутри. Горячо, жарко. Тесно. Все же он большой. Везде. Немного больно, но больше сладко, так что не хочется останавливаться. Зимин ласкает ее грудь и ставшие невероятно чувствительными соски, пока она делает ему хорошо.

Несколько движений — и все кончено. Муж опять сжимает ее талию, и она ощущает, как он тоже кончает.

* * *

Потом он снова заявился к ней в душ.

— Я пойду, — выскользнула она из его объятий. — Держи.

Ольга сунула полотенце в руки мужу и практически сбежала. Нет, она не боялась. На самом деле причина бегства была другой. Ей вдруг показалось, что она его схватит и изнасилует, не добравшись до спальни.

Раньше она такой не была. Бесстыдной, ненасытной и раскованной? Да. Именно. Совсем как мартовская кошка. Это ее смущало. Может быть, дело в гормональной перестройке? О-о-о… Бедный Зимин! Теперь не он, а она его заездит, если дело так дальше пойдет.

«А не вредно ли это для ребенка?» — озадачилась она мыслью.

Вряд ли. Иначе бы гинеколог предупредил. Рано пока думать.

* * *

Большаков узнал о выпуске ценных бумаг слишком поздно, когда уже приобрел акции у Ибрагимова и Зимина. Получается, он зря просадил такие деньги?

Или не зря. В совет директоров он в любом случае войдет. Однако Зырянов и Титов, в доверительном управлении которых были акции, оставят свои посты. Он потерял своих людей в правлении холдинга. Те раньше шпионили на него. Теперь с этим покончено.

— Мирослав, у нас проблемы, — позвонил он Зимину на другой день. — Есть две новости — хорошая и плохая. Я войду в совет директоров, но контрольного пакета не получу.

— Да я уже в курсе, — ответил тот. — Мой брокер уже все выяснил о выпуске ценных бумаг. Я своего распоряжения скупать не отменял. Тем более что других желающих не будет. Леткову придется взять взаймы, чтобы выкрутиться. Что будете делать?

— Не знаю, — честно ответил Большаков. — У меня больше нет средств, которые я могу потратить без ущерба для компании. Интересно, где Летков смог так быстро найти деньги? Государственный банк не одобрил бы кредит, слишком велики риски. Обычно рассмотрение занимает от одного месяца до целого квартала.

— Вы правильно мыслите, Игорь Николаевич, — согласился Мирослав. — Наверное, он захочет воспользоваться услугами частного банка или привлечь инвесторов.

Зимин мысленно перебирал знакомых банкиров и дельцов, которые могли бы помочь Леткову.

— Можно заранее узнать, кто это? — с надеждой спросил Большаков.

— Постараюсь, чтобы это был наш человек. Я перезвоню.

* * *

Зимин после завтрака созвонился с Базлем и съездил на конюшни. На сей раз без Ольги, которая поехала на работу. Он даже не предупредил ее, куда и зачем едет.

Во-первых, надо перетереть с Базилевским по поводу захвата холдинга и аудиторской проверки. Во-вторых, предстояло покрыть его кобылу. Если за ними следили, формальным поводом для встречи служило племенное животноводство.

Дело было важное, но не для нежных женских нервов.

Первый раз свели вместе Зевса и Глорию. Два конюха с трудом удерживали изнемогающего от страсти жеребца, чтобы он не повредил копытами кобылу. Зимин уже видел такое, но свою лошадь водил на случку первый раз, так что волновался не по-детски. В последний момент чуть не дал задний ход и не передумал.

— Ты чего? — удивился Поп, когда Зимин не выдержал и ушел с корды.

Не курил, конечно, но жадно вдыхал дым от папирос своего зама.

— Ничего.

Жеребенок будет почти через год. А за этот год может случиться все, что угодно. Например, его может убить киллер. Или Попова. Давить будут через его окружение. Или закроют его менты, и за это время бизнес отожмут.

— Пойдем, вон, Базиль возвращается.

И они пошли в ресторан пообщаться.

* * *

Ольга съездила на работу. Потом они с Максимом Латышевым съездили в областной филиал. Телохранители на двух машинах сопровождали. Вторую навязал Зимин. Это, признаться, сильно напрягало. Уже четверо охранников. Неужели ей угрожала такая большая опасность?

Ей с трудом удалось уговорить их ехать отдельно. Сама Ольга села в машину к Латышеву.

Первоначальная скованность после встречи прошла. Они не могли наговориться. Максим решил вопрос с шантажом, и мать даже не узнала, что произошло. Зато заинтересовалась, что они с Летковой снова встречаются. Но не в том смысле, естественно.

— Она знает, что я замужем? — спросила Ольга.

Максим уверенно вел машину, не глядя на нее, и она беззастенчиво пользовалась этим, разглядывая, как он изменился за эти годы. Но все еще хорош. Светлые волосы в идеальной стрижке, альпийский загар, идеальный, чеканный профиль… Если бы она не влюбилась в собственного мужа, то не устояла бы. То, что сейчас — лишь эхо былых чувств.

— Разумеется. Мама в курсе светской жизни, это ее работа.

— Разумеется, — повторила она.

Глупый вопрос. Анна Латышева была гениальным парикмахером и обслуживала весь столичный бомонд. Актрис и телеведущих. Жен партаппаратчиков, а потом подруг новых русских и чиновников.

— Ей скоро восемьдесят? — уточнила она.

— Да, юбилей. Сердце сдает, — добавил он. — Поэтому я не хотел, чтобы она узнала про эту грязную историю.

— Ничего грязного, как ты выразился, в ней нет, — возразила Ольга. — Просто люди, как обычно, понимают все по-своему.

— Нет, это ты не понимаешь! — наконец посмотрел он на нее в зеркало над водительским местом. — Она выросла в другое время. Это бы ее убило.

— Твой отец такая большая шишка? — не удержалась она.

— Любопытство не порок, — улыбнулся наконец он. — Большая, Оль. Очень большая. У него неприятностей не будет, но я бы предпочел не встречаться с ним.

— Понятно.

Леткова мысленно перебирала всех влиятельных столичных людей и не припоминала никого, кто бы внешне был похож на Макса. Заинтриговал. И молчит. Ладно.

— А он знает?

— Знает, что я есть. Теперь уже в курсе.

* * *

Потратив утро на решение рабочих вопросов, к двум часам Ольга поехала обратно в Москву. Муж на полпути позвонил и предложил вместе пообедать. Пожалуй, работать на полставки ей все больше и больше нравилось.

После возвращения в столицу Ольга обнаружила, что снова попала в эпицентр скандала «желтой прессы». Интернет бурлил, а телефон на работе разрывался от звонков. У здания головного офиса ЧОПа дежурили люди с камерами.

Пришлось сбежать, как в прошлый раз. А потом еще раз. Их как-то выследили.

Чтобы избавиться от навязчивого внимания репортеров, ей с охранниками пришлось уходить из салона красоты через черный ход.

* * *

Журналисты не зевали.

Поскольку стало известно, где проходило бракосочетание финансиста Зимина и Летковой, сотрудники ЗАГСа подверглись массированной атаке тяжелой артиллерии. Тетки-чиновницы стояли насмерть и молчали как партизаны на допросе.

Но одной из сотрудниц терять было нечего, так как она уже увольнялась на пенсию. Искушение в виде предложенных денег оказалось слишком велико, и в распоряжении папарацци оказались весьма интересные подробности.

Раскопали, что на регистрацию не пришел жених Летковой и невеста Зимина, причем у обеих пар было назначено в один зал на разное время. Узнали и про справку из гинекологии, где был указан срок в двенадцать недель.

Это что же получается?

Мирослав Зимин никакой не «плейбой», а очень даже серьезный мужик, который взял на себя ответственность за еще не рожденного ребенка? Судя по тому, что бизнесмен с певицей до свадьбы встречались всего пару месяцев, вполне возможно, что именно она увела жениха у Летковой, а не наоборот. Ведь Леткова уже тогда была беременна.

Кроме того, раскопали, что Ольга Леткова — вполне успешная женщина, можно сказать, «селф мэйд» и сделала себя сама. Раскрутить на откровения сотрудников, вернее, сотрудниц ЧОПа, как ни странно, оказалось легче.

Коллеги отзывались о ней по-разному. Насчет бывшего жениха они не могли сказать ничего определенного. Рядовой боец, сотрудник охранного предприятия. Вроде бы, встречались почти три года, но Сергей Рудницкий очень редко появлялся с ней в общей компании. Может быть, он передумал жениться, узнав, что ребенок не от него? Тогда все объяснимо.

Леткова оказалась дочерью самого Бориса Леткова — состоятельного и влиятельного человека, гендиректора холдинга «Лето», но при этом не относилась к «золотой молодежи» и не жила на средства папочки. Она вела скромный образ жизни, не афишируя, чья дочь. Работала, жила на свои средства и не таскалась по светским раутам.

Неясно было, где же познакомились будущие супруги.

И тут…

Вот это поворот.

Одна из инстаблогерш на волне хайпа выложила снимки. Зимин и Леткова были замечены в одном спортклубе, который она посещала. Персонал и руководство оздоровительного заведения отказались давать комментарии.

«Не там ли познакомилась наша сладкая парочка?» — вопрошал репортер колонки светской хроники. А теперь все счастливо завершилось, и они ждут пополнение в семействе.

После этого журналисты атаковали женскую консультацию, где стояла на учете Леткова. Однако — врачебная тайна. Ни подтвердить, ни опровергнуть информацию о ребенке желающие знать правду не смогли. Тем не менее, одно из скандальных изданий рискнуло опубликовать все эти факты вперемешку с домыслами.

* * *

— Вот сволочи! — злилась Ольга, прочитав статью, и сунула Мирославу под нос планшет, чтобы он ознакомился.

Они встретились, чтобы пообедать на Петровке в «Бюро». Зимин планировал снова встретиться с полковником Бессоновым. На конюшнях он воспользовался «одноразовым» телефоном и попросил о встрече. Ему было важно согласовать свои действия по аудиторской проверке депутата.

Фактически он подарит эти сведения менту, преподнеся на блюдечке с голубой каемочкой. Его наверняка заинтересует информация о коррупции в администрации города. Раскрытие такого дела отлично скажется в послужном списке Бессонова.

У Зимина был свой интерес. Его ментам «заказали». Если убрать заказчика руками полиции, то на полковника перестанут давить с расследованием, а он, в свою очередь, перестанет копать под Зимина и «Квадригу».

— Да ну их, — думая о своем, ответил он жене. — Рыба твоя остынет.

— Аппетита нет.

Она лениво поковырялась в своей форели и отложила нож и вилку. Подскочил официант. Гостья кивнула, и он унес блюдо.

Ольга понимала, что в них вцепилась свора собак, которые в погоне за сенсацией бегут по следу. Их не остановить. Эти люди не соблюдали журналистскую этику, не брезгуя любыми скандалами. Мирославу, может, и все равно, а вот ей несладко. Даже из дома не выйти теперь. Опять.

После ее тяжкого вздоха муж поднял глаза от тарелки и наконец посмотрел на нее.

— Да забей. Десерт тебе заказать?

Она хотела отказаться, но вдруг сказала:

— Давай.

И облизнула губы. Зимин внимательно глядел на нее. Ольга закусила губу, уже не думая о еде. Она тонула в этих льдисто-синих глазах. Все мысли были о другом. Скорей бы дома оказаться, а там…

— В понедельник снова идешь в свой ЧОП? — вырвал он ее из сладких грез.

— Придется, — ответила она, удивляясь резкой смене темы.

Как будто он не знал! Она еще десять дней будет передавать дела.

— Отлично выглядишь, — снова сменил он тему.

Наконец-то заметил. Ольга ждала, ждала, а он все никак не реагировал. От всех этих разъездов в командировки опять начали пушиться кудрявые от природы волосы, и пришлось их укрощать всякими салонными процедурами. Ведь давно известно: нет ничего лучше для настроения, чем поход в салон красоты! И тот журналюги умудрились испортить.

— Спасибо, — тронула она волосы, собранные в элегантный валик на затылке, и спросила: — Сходила к парикмахеру. Что это ты тему меняешь?

— Для меня стараешься? — в лоб спросил он.

— Ты чего? — сначала не поняла она, а потом дошло. — Ревнуешь, что ли?

Ольга звонко расхохоталась, так нелепо это было.

— Слав, ты…

Она осеклась. Муж смотрел внимательно, непроницаемо. Что скрывалось за этими глазами, и какие мысли бродили у него в голове, она не знала, но почувствовала себя неуютно.

— Ты же не серьезно? — удивилась она.

— Ладно, проехали. Мороженое твое растаяло.

И правда.

— Да бог с ним, с мороженым…

Кажется, это была их вторая размолвка.

* * *

Полковник Бессонов посетил «Бюро», когда Зимин уже собирался уходить. Он проводил Ольгу, а сам на миг задержался на ресепшене. Если их ведут «топтуны» из наружного наблюдения, то мало что поймут.

— Здравствуйте, Александр Николаевич, — негромко окликнул он полковника. — Какая встреча.

— В чем дело? — спросил тот.

— Это вам, — протянул Зимин руку, как для рукопожатия, и сунул флешку менту. — К сожалению, вынужден вас покинуть. Дела, дела… Жена на улице дожидается.

На флешке был компромат, который выжали люди Крагина из того нелепого шантажиста.

* * *

Ехали они по-отдельности, каждый на своем авто.

Это тоже было новостью. Ольга всерьез начинала волноваться, когда муж велел ей садиться в свою машину к телохранителю Брилеву. Неужели Мирослав боялся, что на него будет совершено покушение, и поэтому велел разделиться?

— Слав, что происходит?

— Ничего. Не волнуйся. Езжай домой, никуда не ходи, я буду позже.

— Что, и с собакой теперь не гулять?

— Нет. Пусть консьерж займется.

Воу-воу-воу. Что за дела творятся, а она не в курсе? Ей стало страшно на миг.

— Это Борис? — заволновалась она. — Он тебе угрожал?!

Кто убил один раз, сделает это еще. Олежку же он не пощадил. Неужели он может сделать ее вдовой? Сердце от страха заколотилось в безумном ритме.

— Нет, — ответил муж. — Да не гони волну! Все в порядке. Главное, слушай меня.

— Хорошо.

И она села в машину.