Глава 19

Она, распаренная и умиротворенная, закутанная в уютный белый махровый халат, завтракала, и казалось, что ничего вчера не было. Если бы только Мирослав время от времени не морщился при движении, Ольга бы вообще забыла, что у него на ребрах швы. Он уже оделся, как будто собирался по делам.

— Кем приглашены? — поинтересовалась она. — Комитетом по спорту и туризму?

— Нет, Ибрагимовым. Он основной спонсор и меценат проекта.

Ольга закашлялась.

— А можно отказаться? Повод есть. Вдруг что-то случится?

Муж так внимательно смотрел, словно под микроскопом изучая ее реакцию на эту новость, что ей стало неловко.

— Да ничего не случится уже, — криво усмехнулся он.

— И все-таки…

Береженого бог бережет. Это вчера Ольга рвалась на волю, несмотря на домашний арест, а сегодня передумала и решила побыть дома. Все-таки теперь она в ответе не только за себя одну.

— Я не дал ответа. Можем переиграть в последний момент, так даже лучше, — вслух размышлял он. — Никто не наедет. Не бойся.

Почему-то начинаешь бояться больше всего, когда тебе говорят «не бойся». Ольга до этого ела греческий салат, и аппетит опять пропал. Она кинула кусочек брынзы, и Чарли поймал на лету, лязгнув челюстями.

— Чем сегодня будешь заниматься? — поменяла она тему. — Неужели поедешь в банк?

— Есть одно дело.

* * *

Артур Багратуни не знал, кто стрелял в мужа внучки, однако подозревал, что замешан проклятый Летков. А кто же еще? Наверняка он затаил зло за то, что пытаются развалить его компанию.

В былые времена для дочери бы вырезали сердце обидчика. Теперь кровная вражда перешла на качественно иной уровень.

Он думал, хватит ли им сил, чтобы помочь Ольге. Может, хоть тогда она их простит за предательство.

* * *

Латышев был за городом. Узнав из новостей о покушении, он несколько раз звонил Ольге. Но она оставила свой смартфон в гостиной, так что не слышала.

Последний раз он позвонил около полудня.

— Ну, возьми же трубку! Оль, возьми трубку, черт побери…

* * *

Айваз Багратуни в субботу заехал в гости к своему дяде Артуру. Они обнялись и пошли обедать.

Для дорогого гостя с истинно восточной щедростью уже был накрыт стол. Настоящие сыры прямиком из Еревана, вина с личных виноградников, долма, жареное на огне мясо, орехи, фрукты, много-много зелени, без которой ни один настоящий армянин себя не мыслит, и плоский хлеб из тандыра радовали взгляд и манили к себе.

Ануш уже пришла в себя после вчерашних переживаний. Она любила Айваза и всегда готовилась к его приходу, словно к большому празднику.

Артур хотел, чтобы племянник помог в одном важном деле, и тот, разумеется, не отказал.

— Надо наказать Леткова, — сказал Артур. — Это настоящий дьявол. Хочет сделать твою сестру вдовой.

— Знаю. Новости смотрю. Муж ее звонил с утра по этому делу, просил о помощи.

— Мысли сходятся, да? Поможешь, дорогой?

— Разумеется.

Артур, разломив хрустящую лепешку «пури», протянул корочку Айвазу. Тот отхлебнул вина, блаженно зажмурился и с благодарностью закусил. Когда племянник пообещал решить вопрос, настроение дяди сразу исправилось.

— Что хочешь делай, но чтобы он занял у тебя денег. Чтобы он был у тебя вот где! — крепко сжал кулак старик.

* * *

Надо ли говорить, что Артур Багратуни, не доверяя столь важное дело своему юрисконсульту и заместителям, лично связался с директорами всех частных банков, с которыми сотрудничал «Багратион», и заручился обещанием, что они не будут иметь дел с Летковым.

Кому-то он пообещал расширить сотрудничество, где-то, наоборот, пригрозил отказом от услуг и выводом средств, то есть потерей самого крупного клиента.

Но результат был один. Холдинг «Лето» не получит ни гроша.

* * *

Егор Кузин прохлаждался в «качалке» Роял Велнес. Он только что оделся в дорогой итальянский костюм и вышел из раздевалки, мельком тщеславно бросив на себя взгляд в зеркало.

Стареть стал, однако. Хотя блестящая поверхность отразила его голливудскую керамическую улыбку, модельную стрижку и безупречный загар, оставшийся после двух недель на Бали, он ощущал сильную усталость. Сказывались последние сутки — вся эта шумиха с покушением, которое провалилось, звонки его сотрудникам в офис. Даже с новой девкой не удалось расслабиться как следует, хотя она ничего так, свеженькая, ломалась, как он любил.

В понедельник вызывали на беседу в СК для дачи объяснений. Но все на мази. Бык и его люди уже прикопали за городом исполнителя. Машина числилась в угоне. Ее бросили в лесополосе и подожгли. Концов теперь не найти.

А вот Кузин был на виду, зная, что его могут вести, подозревая заказчика покушения на убийство. Из столицы он не отлучался, привычный распорядок дня не менял. Надо было вести себя как обычно, показывая, что он ни при чем.

Он достал айфон последней модели, чтобы вызвать бойцов из личной охраны, когда сзади его окликнули.

— Кузя, — услышал он знакомый голос и, похолодев, обернулся. — Ты, что ли, хотел встретиться?

Получив поддых, мужик согнулся в три погибели и повалился на пол. Внутри словно петарда взорвалась. Над ним склонился Мирослав Зимин.

— Ай, Кузя, Кузя. Не умеешь ты, Кузя, выбирать друзей…

* * *

Убить хотел, конечно. Братва бы поняла, беспредельщика завалил.

Но мы же цивилизованные люди, епта. Двадцатый век на дворе. Да и место неподходящее, хотя там была «слепая зона», свободная от камер видеонаблюдения. Даже бил он так, чтобы не оставлять видимых следов. Удар в солнечное сплетение — один из самых болезненных, просто искры из глаз. Но синяков не оставляет.

Мирослав Зимин сделал первое и последнее китайское предупреждение, отлично осознавая, что это бесполезно. Кузин не успокоится.

В глубине души Зима даже надеялся на это. Пусть конкурент сорвется. Надо, чтобы тот занервничал и наделал глупостей. Тут его менты за жабры и возьмут!

Застать его в спортклубе было единственной возможностью переговорить без телохранителей, которыми Кузин окружил себя, опасаясь возмездия.

Вчера Зимин поручил службе безопасности своего банка провести свое собственное расследование. Ребята Крагина вели Быка от офиса почти до Твери и сняли на видео расправу над киллером. Вмешиваться приказа не было.

Зимин размышлял, использовать этот козырь сразу или придержать до поры, до времени. И если использовать, то как. Ну там… Шантаж конкурента. Нет, не катит. Надо еще доказать, что убитый был именно тем наемным убийцей. Это раз. И что Кузин был заказчиком — это два. Виновным в мокрухе полюбасу будет Бык, а не его хозяин. Это три.

Вряд ли тот пойдет на сделку со следствием. Уже имея в активе два срока, один из них Бык мотал за своего главаря, взяв на себя всю вину. И в этот раз адвокаты отмажут, будут выгораживать, а на зоне Кузин подельника всем обеспечит, не даст пропасть дружку.

Мирослав вышел из гостиницы, где располагался спортклуб, и его тут же окружили телохранители. Пустое. Захотят снайпера нанять — ничто не спасет. Дома тоже всю жизнь не отсидеться.

— Мирослав Иваныч, куда теперь? — спросил водитель, услужливо открывая перед хозяином дверь.

Тот нагнулся, поморщившись от боли в боку, и полез в салон.

В общем, видеозапись как инструмент давления так себе. Даже не отдать улику следаку, возникнут вопросы, почему не вмешались.

Чемодан без ручки.

А, впрочем…

— Семен Семеныч, — набрал он начбезопасности, устраиваясь на заднем сиденье машины. — День добрый, снова я. Отправьте-ка копию вашей записи Быкову. С посыльным, ага.

— А я как раз хотел то же самое предложить, — ответил Крагин. — Давить надо на исполнителя, на заказчика вряд ли получится как напрямую, так и через органы.

— Ну вот и действуйте. А телефончик оставьте… Ну, скажем, Попова.

* * *

Попу он перезвонил после разговора с Крагиным и изложил свой план. Бык наверняка спал и видел себя на месте гендиректора. Надо было убедить его, что Поп тоже хочет устранить начальника и заграбастать бизнес.

И убедить его «убрать» Кузина. Баш на баш. Чтобы потом игорный бизнес поделить, закончив войну.

— Рисковый ты, паря, ой, рисковый. Экая закавыка… А вдруг не поведется?

— Поверит, не сомневайся. Он же тупой и жадный. Сделаешь?

— Не вопрос. Отчего ж не сделать, раз надо.

Заместитель Зимина должен был сыграть главную роль в этом спектакле.

* * *

Тем временем на другом конце города состоялся не менее важный разговор.

— Вы понимаете, что ставите под удар всю операцию управления собственной безопасности! — тяжело бухнул, ознакомившись с документами, генерал Васнецов, восседавший за тяжелым столом в своем кабинете. — Вас отстранят от расследования в связи с длительным отсутствием результата. Меркулов получит это дело. Он уже в разработке. Вы не должны вмешиваться.

Он имел в виду, что Бессонову надо забыть о самолюбии. Ему следует отступиться ради общего дела. Меркулова надо взять с поличным.

Генерал был чрезвычайно умен, хитер, хорош собой и дьявольски удачлив, славился бескомпромиссностью и, чего скрывать, самодурством, ставшим притчей во языцех. Когда того требовало дело, он легко мог подпортить послужной список подчиненного, лишь бы выслужиться и поймать «оборотня в погонах». Бей своих, чтоб чужие боялись!

В довершение, Василий Васнецов был женат на дочери замминистра тяжелой промышленности бывшего СССР, став членом влиятельного семейства, что в самом начале весьма поспособствовало стремительной карьере генерала. Недавно он овдовел, отчего стал жить только работой и яриться на подчиненных еще больше.

Полковник Бессонов, признаться, не был к этому готов. По итогам встречи он ожидал, что информация с флешки, которую он преподнес в качестве материала от «осведомителя», поможет продвинуться в расследовании. А его все равно задвигают.

С другой стороны, подсидеть его не удастся. Под тех, кто хотел избавиться от него, чтобы повлиять на расследование, уже копали. Вот так поворот!

— Понимаю, товарищ генерал, — ответил он, не показывая удивления. — Спасибо за доверие. Однако вам не кажется, что эта информация проливает свет на связи Меркулова с сыном депутата Мякишева и строительными фирмами под доверительным управлением Кузина? Это интереснейшим образом пересекается с покушением на Зимина.

— Когда кажется, креститься надо, — снова громыхнул генерал. — Меркулов сейчас будет вынужден все спустить на тормозах. Над ним установлено наружное наблюдение, телефоны на прослушке. Наверняка будут встречи и звонки. Тогда-то его и возьмут. Ребята их ГУВД уже готовят операцию по изъятию документации.

Понятно.

— Товарищ генерал…

— Все ясно?

— Так точно.

— Выполнять!

* * *

Ольга думала, что от беспокойства не сомкнет глаз, но организм решил иначе. Или пузожитель так влиял. Опять накатила сонливость, и она провалялась в постели аж до десяти утра, пока Чарли не заскулил, требуя, чтобы его вывели погулять.

Женщина позвонила консьержу, потом осторожно выглянула в глазок, чего раньше не делала, открыла и вручила пекинеса на поводке. Ребята из охраны, уже другие, дежурили на площадке. Они поздоровались с хозяйкой.

— Сегодня тоже нельзя выходить? — для проформы поинтересовалась она.

— Нет, Ольга Борисовна.

— Ясно.

Ольга захлопнула дверь. Потом ушла в спальню, погоняла пультом каналы телевизора, и, сама того не заметив, задремала. Веки опустились, дыхание стало редким и глубоким.

* * *

Мирослав приехал домой, пообщался с охранниками и велел смениться, чтобы сухопаем не травиться.

Потом зашел домой. Пекинес приветственно запрыгал в прихожей, а вот жены не было видно. Странно, уйти же она не могла?

Зимин пошел в гостиную. О! Смартфон ее, пиликает и вибрирует, наверняка друзья уже оборвали телефоны после покушения. Сейчас со столика упадет.

Он нагнулся и посмотрел.

«МАКС».

Ее коллега по работе, не иначе.

Макс. Просто Макс. Не Максим Латышев. Заглавными буквами, так обычно записывают в адресной книге МАМА или МУЖ. Но не сослуживца.

Тот самый Макс, который ездил с ней в ресторан на встречу с шантажистом.

Зимин сжал в руках смартфон так сильно, что побелели пальцы, и чуть не размозжил его о стену. Потом немного опомнился и успокоился. Заблокировал номер, чтобы больше не названивал. Положил аккуратно на место и пошел дальше в поисках жены.

* * *

Ей опять снилась мама Таня.

— Оля! Ольчик, иди сюда. Там глубоко. Вылезай скорей.

Снова пляж, обжигающий солнечный зной и прохлада моря. Маленькая Ольга стояла по колено в воде, и волны то выталкивали ее на берег, то затаскивали обратно. Вдруг прибой усилился, и ее захлестнуло с головой пенным гребнем.

— Оля! Оля!!! — в панике закричала женщина на берегу.

Девочку затягивало в темную, бездонную пучину. Воздуха не хватало. Она тонула.

Вдруг кто-то нырнул на самое дно. Ольга видела только темный силуэт в зеленоватой морской воде. Сильные мужские руки обхватили ее. Девочка, захлебываясь от рыданий, обняла за шею нежданного спасителя.

— Оль! Да проснись ты…

Она открыла глаза и резко села.

— Слав!

Ее разбудил Зимин. Это он был в ее сне. Он! Кто же еще? И он спас ее.

— Спасибо…

— За что? — удивился он и охнул, когда она его крепко-крепко обняла.

— Да за все.

За защиту. За счастье материнства. За любовь, которой хватит на двоих, даже если он ее не любит. Она растопит этот лед.

— Полдня прошло, уже скучаешь, — криво усмехнулся он, словно не верил.

— Полдня?! — ахнула она.

Муж вроде оттаял, когда она его поцеловала.

* * *

Это было действительно так. Внутри словно зажим разжался.

Было приятно застать ее такую разморенную, сонную, как восточная одалиска, раскинувшуюся на кровати. Кудри копной лежали, так что подушки не надо. Халат расстегнулся и сполз. Такая красивая — вся его.

Зимин подошел и присел рядом. Дернулся — обана, банка какого-то импортного крема лежала на покрывале, он на нее сел. Пришлось осторожно поставить на тумбочку, чтобы не будить. Ему хотелось еще немного посмотреть, как Ольга спит.

Пекинес прошлепал следом, уселся на пол и забил хвостом.

Ольга видела сон, наверное. Глаза шевелились под плотно закрытыми веками. Брови хмурились. Бежит, не то плывет. Рука дернулась. Может, опять кошмар мучает? Придется будить. Мирослав обнял за плечи жену, позвал и затормошил, пока не проснулась.

Смотрит на него удивленно и радостно, как совенок. Целует. Обнимается. Если б не рана, вообще в кайф.

— Три часа на дворе, — сказал он. — Кормить меня тут будут? Или как?

— Или как.

Ольга жарила своей «половине» пышный омлет на скорую руку и варила кофе в своих любимых турочках на песке. Молола, грела, вдыхала, а потом сидела рядом и смотрела, как Зимин ест. Словно и не было покушения, и он не ранен. И все это просто страшный сон.

— Болит? — спросила она.

— Немного, — ответил он, собирая хлебом самое вкусное с тарелки. — Уже лучше. Ты не переживай. На мне все заживает, как на собаке.

— Сравнил, тоже мне…

Ольга ворчала, что на нее не было совсем похоже. За кажущимся недовольством она скрывала накатившее облегчение.

Здоровьем боженька его не обделил, это факт. Интересно, ребенок унаследует ценные гены? Хм… А криминальные наклонности? Поглядим. Ольга закусила губу. Между бровей у нее залегла легкая морщинка.

— Ты чего опять злишься? — в лоб спросил муж.

— Ничего.

Она встала из-за стола, обошла мужа и взъерошила ему короткие волосы на макушке. Зимин задрал голову, глядя на нее снизу вверх.

Ольга серьезно-серьезно, торжественно наклонилась и поцеловала его. Легонько, как крыло бабочки — а иначе не получилось бы… Потом нагнулась ниже и коснулась губами уха, шеи… Ослабила галстук. Пришла глупая мысль, что ему не до того сейчас, что травма, но она не могла остановиться.

Руки сами скользнули ему вокруг талии.