Глава 27

Ольга села в такси, и Зимин, который понял, что она вполне серьезна, велел подоспевшим охранникам — не тем, что на даче, другим, — следовать за машиной.

— Проследите. У дома дежурить как обычно.

Ему надо было ко врачу, опять заняться той раной, и еще чтобы ухо посмотрели, а то что-то малость оглушило его, когда бензобак рванул. Хорошо, что огонь на дом не перекинулся, а то бы Калаш остался без дачи.

Мирослав грязно выругался. Чертов Кузя.

Машин не напасешься.

* * *

Ольга отключила телефон, чтобы никто не названивал.

Она не хотела сейчас общаться ни с кем, особенно с мужем. Наговорит гадостей, будет орать, как базарная баба… Нет! Надо успокоиться и все взвесить. Выбрать слова. Сейчас навалилась какая-то ужасная безнадега, и казалось, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Зимин. Ее случайный муж.

Перед глазами до сих пор стояло его каменное лицо с отпечатком от ладони.

* * *

Она доехала на такси до Мытищ, когда до нее дошло, что документы, карточки и деньги остались в отделении.

— О, боже… — чуть не схватилась она за голову.

Как же она расплачиваться будет? Можно было с приложения, но Ольга не любила светить данные.

Нехотя она спросила водителя, который до этого молча вез ее домой:

— Извините, пожалуйста. Вы принимаете оплату на карту по номеру телефона?

— Нет, — огорошил ее шофер. — А что, наличных денег нет?

— К сожалению, нет.

Мужик сбавил ход, и тут Ольга поняла, что он завез ее куда-то не туда. Таксист выруливал не к ее дому, а в другую сторону. Она не узнавала это место. Незнакомая улица, которая заканчивалась тупиком, темные окна и один-единственный фонарь на всю округу… На затылке невольно зашевелились волосы.

Женщина так погрузилась в свои переживания, что совсем не следила за дорогой.

— Что это за место? — спросила она. — Куда вы меня везете?

Ольга старалась не поддаваться панике, однако внутри нарастал страх.

— Снимай изделия, — сказал мужик, заглушив мотор.

— Что?!

Двери, повинуясь команде водителя, нажавшего на кнопочку, тут же автоматически защелкнулись, отсекая для пассажирки всякую возможность бежать.

— Кольцо давай, — поторопил мужик, разворачиваясь к пассажирскому сиденью. — Цепочки, все, что есть. Все сымай. Смартфон давай сюда.

— Вы в своем уме?

Ольга все еще не осознавала до конца, что происходит. Этого не могло быть! Не с ней. Таксист же не совсем сошел с ума, чтобы брать клиентку через диспетчерскую, да еще палиться на видеокамерах отделения полиции?

— Это грабеж? — на всякий случай уточнила она.

Что за нелепое завершение дня.

* * *

Когда Ольга отъехала, через минуту у входа в отделение остановилось такси. Водитель постоял, потом просигналил раз, другой, еще… Потом стал звонить куда-то. Снова просигналил габаритными огнями и клаксоном. Охранник на входе тоже заволновался.

— Так, я не понял, — удивился Зимин, который только что проводил взглядом машину с женой. — Чье такси?

Он подозвал жестом телохранителя и велел проверить.

* * *

Кольцо не снималось. После первой брачной ночи сидело на пальце как влитое. Ольга еще в тот раз заметила. Тут нужно мыло и шелковая нитка, чтобы стащить с пальца.

— Быстрее… — занервничал таксист, наблюдая за ее суетой.

— Не снимается.

— Палец хочешь оставить — снимешь.

Выкидной нож «спринг-найф» выскочил из рукоятки. Женщина вздрогнула при резком щелчке лезвия.

— Вот, возьмите телефон, — попыталась она отвлечь его внимание.

Кроме того, это был повод взять в руки смартфон. Ольга смогла разблокировать его, заметив несколько пропущенных, но позвонить не успела. Мужик выбил у нее трубку и отвесил затрещину, так что Ольга отлетела на другой конец салона.

— Поднимай!

Голос у него стал истеричным. Ненормальный! Или… наркоман? Господи…

Она нагнулась, и тут в окно со стороны водителя с размаху что-то ударило, выбивая стекло. Фальшивый таксист обернулся. Кто-то повернул ручку, распахнув дверцу, и рывком дернул преступника на себя, вытаскивая его наружу.

Ольга вжалась в сиденье с противоположной стороны, не понимая, что происходит.

— Ольга Борисовна, вы в порядке? — сунулся в машину незнакомый мужчина.

— Да, — растерянно ответила она. — А вы кто?

— Ваша охрана.

* * *

К сожалению, по базам ГИБДД пробить не удалось. Номера первого такси были в грязи.

— Это похищение, — закончив доклад по телефону, добавил Крагин. — Скорее всего. Кто заказчик, скоро узнаем.

Зимин мысленно выругался. Как чувствовал, что надо ее заставить остаться. Но он не привык женщин удерживать силком и хотел дать жене время подумать. Да ему и самому требовалась пауза.

— Точно? — переспросил он. — Не случайность?

— Таких совпадений не бывает. Слишком рискованно было перехватывать Ольгу Борисовну сразу за отделением. Я уже передал сопровождению, чтобы раньше времени не вспугнули. Когда машина остановится, будет ясно, куда ее хотели доставить и кто заказчик.

Холодало. Совсем стемнело. Зимин забрал сумочку жены из отделения и пошел на соседнюю автозаправку — в кафетерий греться. Кофе весьма кстати был, как и хот-дог. Поужинать они так и не успели из-за той заварушки.

Время шло, и он был весь на нервах, хоть и не показывал этого. Даже раны болеть стали меньше. Мысли отвлекали от физиологии.

— Ну что, Мирослав, допрыгался? — подкрался тихо-тихо Поп и приземлился рядом за пластиковый столик, поставив перед собой поднос с едой и питьем. — Риск дело бла-ародное… Но женщины и дети… Лучше бы ты девок на дачу взял.

Он с самого начала, нехотя подчинившись, план не одобрял.

— Не скажи, — хмыкнул вдруг Зимин. — Меня бы Ольга за это прикопала раньше Быка.

Почему-то он был в этом уверен на все сто процентов. Ольга бы ему за посторонних баб дала жару. И если раньше его такая бабская дурь раздражала, теперь нравилось мысль, что такая красивая, независимая женщина может ревновать.

— Ну ма-три у меня, — хмыкнул зам. — Что будешь дальше делать?

— Разберусь, — неопределенно мотнул головой Зимин.

Что-нибудь придумает. В ногах валяться не собирается, конечно. Даст время Ольге успокоиться, потом поговорят. Его косяк — ему и исправлять. Что там женщины больше всего любят? Драгоценности обычно дарил, а тут сам не знал, что ей надо.

Главное сейчас, чтобы ребята ее отследили. Остальное неважно.

Почти доели. Наконец перезвонил охранник жены из той машины, что послали за ней. Мирослав выслушал, и лицо его посветлело.

— Все, взяли этого м…ка. Ребята из него на базе все выбьют.

— Ну и отлично, — откликнулся Попов. — По коням?

Он мерз в своем белом льняном пижонском костюме. Когда-то давно он пересмотрел слишком много итальянских фильмов и до глубины души проникся этим светлым образом.

Да и курить хотелось. После дачи не получалось, а на заправке нельзя.

* * *

Конечно, можно было с Ольгой поехать и написать заявление. Сдать грабителя полиции с потрохами? Зимин не стал заводиться. Ментов он органически не переваривал.

Таксист, попав в руки службы безопасности, сознался в девяти подобных эпизодах. Орудуя в большом городе, он почувствовал свою полную безнаказанность. Никому не пришло в голову связать воедино исчезновение случайных жертв. Если бы не сегодняшний случай, он так бы и продолжал грабить и убивать.

— Спит.

Мирослав, постояв под окнами ее дома и увидев, что свет уже не горит, не стал тревожить. Пусть отдыхает.

Он разберется.

Закон для тех, кто не может уладить что-то своими собственными силами. То есть для слабаков и «терпил». Это он уяснил еще в юности, много лет назад.

* * *

Ольга добралась до дома на машине охраны.

Только по прошествии некоторого времени до нее дошло, какой опасности она избежала. Ее трясло. Захотела выпить воды — в кулере пусто, воздух шуршит, а холодильник давно разморожен, мышь повесилась.

— Что за день такой дурацкий! — в сердцах вырвалось у нее.

Она совсем забыла, что запасов не держит. Перед самым переездом остатки продуктов раздала, а пополнить еще не успела. Воду из-под крана Ольга не переносила, сказывались вбитые с детства принципы питания. Казалось, она совершала преступление,

И квартира как будто чужая. Запах пыли и затхлости, застоявшийся сухой воздух. Ощущение тесноты — внезапно. Привыкла к просторам пентхауса на Крылатском.

— Ну, вот, Леткова. Привыкай заново.

Не успела осмотреться — звонок! Охрана с пульта звонила. Оказывается, она зашла в квартиру, а сигналку не сняла. Забыла, что надо было это сделать. Женщина поспешно заверила, что все нормально, наряд присылать не надо.

— Дурдом, — нервно сказала она.

Ольга скинула серое трикотажное платье из мягкого кашемира. Кажется, от него исходил запах казенщины, паленой резины, пластика и какой-то химии. Волосы тоже провонялись, хотя она была далеко от горящей машины.

Обнаружив в ванной почти нетронутое мыло со знакомым запахом вербены, она долго нюхала его, представляя, что Зимин где-то рядом, и что не было всей этой жути.

Потом как прорвало.

Она сидела на полу, прямо на кафеле, и плакала. Мылась под душем тем самым мылом, потому что косметики дома тоже не осталось, и уже было не разобрать, где проточная вода, а где соленые слезы.

— Слав.

* * *

Пекинес не понимал, что происходит. Сначала шумели, куда-то бежали. Страшно громыхало и воняло. Он умчался в кусты и некоторое время там блуждал. Потерялся. Нашелся. Прибежал защищать хозяйку, которую чужие люди уводили в микроавтобус.

А потом она взяла и уехала. Без него.

Чарли остался. Парни увезли его на машине.

Дома никто не кормил. Хозяин куда-то поехал, и в миске было пусто. Он потыкал носом, но еда так и не появилась, а прокусить и порвать мешок с кормом не смог, хотя пытался. Была только вода. Поилка, впрочем, тоже скоро опустела.

Потом Хозяин вернулся. Не один. С каким-то мужиком, достававшим из чемоданчика разные вещи. Запахло как в ветеринарной лечебнице, и пекинес, устрашившись, спрятался под стол, изредка поглядывая оттуда, не по его ли душу явился этот двуногий.

* * *

Зимин занимался раной.

Шил его тот же доктор Бронштейн, который до этого днем раньше делал перевязку. Он укоризненно посматривал, но положение обязывало — помалкивал. Не каждому врачу платят за визит на дом такие деньги.

Только в самом начале поцокал языком: какая досада, шрам останется. Почти наверняка, если не сделать пластику.

— Да ладно, — махнул рукой беспокойный клиент. — Лишь бы закрылась рана.

Ладно так ладно.

— Шрамы украшают? — обрезая кетгут, спросил он.

Аарон Моисеевич слишком привык к тому, что столичные мужчины пекутся о собственной внешности. Татуировки и шрамы сводят лазером, волосы на лысину пересаживают. Похоже, это не тот случай. Пациента и так все устраивало.

— Не дают забыть про глупость, — после короткой паузы ответил Зимин.

Он думал о белых полосках — шрамах от ножа, и о «звездочках» огнестрельных ранений, оставшихся следами на теле. Каждая отметина, избороздившая кожу, была напоминанием о каком-то неприятном событии. Эта тоже пусть остается на память.

К тому же бабам нравится, доктор прав. Вечно целуют его там, гладят. Ольга вот тоже… А, черт.

Мирослав снова подумал о жене. Спит? Как она там?

Тянет.

* * *

Охранники хозяйской супруги проконтролировали, чтобы она благополучно дошла до своей квартиры и захлопнула за собой дверь, после чего остались у подъезда вести наружное наблюдение.

А вот подъезд они не осмотрели, а зря. Не один Брилев расслабился на необременительной работе.

Пролетом выше этажа, где проживала Ольга, стоял светловолосый поджарый мужчина. Он постоял, ожидая, когда телохранители скроются, и пошел вниз.

* * *

Ольга заснула моментально. Мудрый организм решил лечиться сном.

Проснулась она оттого, что диван прогнулся под чьим-то весом. Кто-то присел рядом с ней. Внутри волной взметнулась нечаянная радость. Зимин?!

— Слав? — спросила она, вглядываясь в темноту.

— Оль, это я, — ответил темный силуэт голосом Рудницкого, ее бывшего жениха.

Она резко села. Так резко, что закружилась голова, и перед глазами все закружилось. Черт. Какого лешего он тут делает?

— Ты же вернул ключи.

— Вернул. И что? — хмыкнул он.

Сволочь. Дубликат сделал? Надо было сразу врезать новый замок, как только ее бывший съехал. Что-то она расслабилась. Работает в ЧОПе и при этом на редкость беспечна. Сапожник без сапог.

— Действительно, — согласилась она.

И время подгадал он весьма удачно. Она была дома, с пульта охраны сняла, раз уже вернулась. Никто не приедет, так как это не посчитают взломом.

Ольга натянула одеяло до шеи, ибо спала в одних трусиках и топике, и нажала на выключатель прикроватной лампы. Почему-то она застеснялась, хотя этот мужчина много раз видел ее обнаженной, и никакой тайны в этом не было.

Вспыхнул теплый свет, осветив комнату и гостя.

— Что пришел? — весьма недружелюбно спросила она.

Женщина думала о его измене. О том, что у него будет ребенок. Это ранило. Много мыслей за эту секунду пронеслось у нее в голове.

— Что, и кофе не нальешь любимому мужчине? — продолжал ерничать он.

Раньше он так себя никогда не вел. Всегда был бережен с ней. Выглядел он неплохо. Видно, что особо не страдал по ней, так чего же приперся?

Раньше, до Зимина, она предпочитала блондинов — таких вот, природных, русоволосых и белокожих, поджарых и рослых. Рудницкий — тот самый типаж. Понравился. Отбил ее у одного биржевого трейдера. Вспомнилось вдруг… Эх. Вся жизнь пошла бы иначе.

Ухаживал красиво. Умел доставить радость в постели. Не напрягал. Не требовал невозможного — безумных страстей и «любовных любовей», что ее вполне устраивало. Отношения их были скорее гостевым, может, таким бы еще долго оставаись, если бы они все-таки расписались. А, что говорить… Пустое. Не сбылось.

И вот он снова тут.

Сидит рядом, улыбается, как ни в чем не бывало. На лице никаких сомнений. Ни малейших угрызений совести. Небось, тоже, как его мамаша, считает, что это она его предала.

— Обойдешься, — негостеприимно ответила она и встала, закутавшись в одеяло. — Воды сам нальешь из-под крана? Надеюсь, ты справишься.

Он встал, и сразу как-то легче стало дышать. Ольга услышала, как он на кухне льет воду в стакан. Ох…

Эта черта ее иногда раздражала. Его неприхотливость, граничащая с неразборчивостью. Полезно для выживания, но неуместно, когда можно себе позволить что-то получше. Мог себе «дошика» запарить, если являлся в гости раньше нее, открыв своим ключом, а она потом полчаса проветривала кухню от посторонних запахов. Пил воду нефильтрованную. Мог фастфуда поесть. Спокойно. И никак на нем, черт возьми, это не отражалось! Везет же некоторым людям с обменом веществ.

Возможно, неразборчивость выражалась и в связях. Изменил же.

И вот это она любила? Ну, почти. Испытывала влечение. Ей было с ним удобно. То есть это обычный мужской подход, не женский. Зачастую остаются вместе не с теми, кого до безумия любят, а с кем комфортно, кто не напрягает. Выбирают спокойствие. Предпочитают уют и статус бурным романам. Ольга долго анализировала, что пошло не так, и поняла. Она его использовала точно так же, как и он ее. Так что обижаться не на что.

Но обида все равно осталась. И досада, и злость за неожиданное расставание. За предательство. Никто не смеет с ней так поступать и бросать ее. Менять на какую-то… Как там ее?

— Оль, иди сюда.

— Подождешь.

Она скинула наконец одеяло и в гардеробной быстро накинула белый банный халат. Подпоясавшись, она почувствовала себя немного уверенней.

— Что пришел? — спросила она Рудницкого, усевшись рядом за стол.

— Что, и еды никакой нет? — спросил он с досадой.

Перед ним стоял полупустой стеклянный стакан.

— Выметайся, — тихо, злобно прошипела она, и незваный гость вздрогнул, не узнавая привычную Ольгу Леткову. — Вон отсюда! И чтобы я тебя здесь больше не видела.

Она не знала, но в этот миг стала похожа на свою бабку Изабеллу. А, может, восточный темперамент вдруг взыграл. Тонкие красивые брови сошлись на переносице. Карие глаза горели и метали молнии.

— Оль, да ладно тебе, — примирительно развел он руками.

Ольга выплеснула ему стакан прямо в лицо.