Глава 28

Рудницкий отряхнулся от воды, которая стекала у него с лица и светлых волос.

— Оль, ты чего?

Он встал из-за стола. Ольга тоже вскочила, готовая атаковать или защищаться — по обстоятельствам. Он, плавно двигаясь, неуловимым движением перехватил ее за руки, зафиксировал и резко, но аккуратно прижал к стене. Женщина задергалась, но из этой железной хватки вырваться не удалось.

— Забыла, кто я? — усмехнулся он, и она с трудом удержалась, чтобы не плюнуть в его наглую рожу.

Конечно. Как тут не вспомнить. Боевое самбо. Он может. Только вот… И с женщиной тоже, получается. Ему без разницы.

Надо успокоиться, не стоит его провоцировать. Это отрезвило, как ушат ледяной воды.

— Ты мне никто, — уже спокойно ответила Ольга. — Отпусти меня.

Андрей разжал руки, и она осторожно отодвинулась, стараясь не показывать своего страха. Надо же… Раньше она не боялась его. Никогда. Просто не думала, что такое может случиться. Андрей всегда был нежен с ней.

«Забавно».

В этот миг он сам все решил за нее. Кого боишься — любить не сможешь. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

— Оля, не надо, — примирительно сказал он. — Я тебя видел сегодня на даче. Ты ведь вернулась насовсем? Давай поговорим.

— Я не хочу. Все кончено, я замужем. Ты тоже… Ну… Почти. Ребенок же будет. Поздравляю, — осадила она его.

В этот миг до нее дошло, где он был. Значит, Рудницкий был среди спецназовцев, которые сегодня проводили операцию на даче. Как говорится, мир тесен. Наверное, он решил, что они с мужем расстаются, раз заявился сегодня без приглашения. Наверное, приехал сразу, чтобы ее подкараулить, и не поужинал.

— Я читала письмо, сам знаешь, — сухо добавила она.

— Как раз об этом я и хотел поговорить. Все совсем не так, как ты думаешь.

— Да мне уже все равно.

Достал! Неприятно. Ольга растирала запястье. Больно сжал. Причем как раз там, где Кузин оставил свои следы. Андрей тоже заметил темные отметины у нее на коже и удивленно приподнял брови.

— Хм… Это муж твой постарался? — не сомневаясь спросил он.

— Не твое дело.

Плевать, что он там подумал. Ольга не собиралась объясняться и оправдываться перед своим «бывшим». К тому же он как будто был доволен этим. Как будто это не он пришел мириться, воспользовавшись случаем, а она приползла обратно, когда банкир с нею наигрался. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять ход мыслей Рудницкого.

— Андрей, я устала. День был тяжелый, правда, — постаралась она воззвать к его разуму. — Мне не до разговоров. Все уже сказано.

— Я ошибся, — вдруг сказал он. — Давай все исправим.

* * *

Охрана Ольги Борисовны осуществляла наружное наблюдение. В основном следили за подъездом, но и наверх поглядывали. В одиннадцать часов свет погас, а около полуночи снова зажегся.

— Фиксируешь?

— Угу.

Оба мужика устали, но до конца смены было еще семь часов. Спать нельзя, только так время коротать.

Томительное ожидание могло в любой момент смениться действием. Бдительность утрачивать нельзя. В памяти еще были свежи разборки в службе безопасности банка и разнос Крагина, который уволил одного из охранников. Тот не уследил за хозяйкой.

Им такого не надо.

— Я покурить.

Напарник вышел, поглядывая на окно. Свет снова горит, значит, жена банкира снова встала. Вдруг он увидел за занавеской резкое движение. Женский силуэт, потом второй — мужской. Две тени слились воедино и замерли.

Борьба? Или, напротив, радостная встреча? Почему они не видели, что кто-то входил в подъезд?

— Сань, гости, — сказал он в гарнитуру, свисающую с уха.

На их профессиональном сленге это значило вторжение посторонних на территорию вверенного объекта.

* * *

— Извини, я был не прав.

Слова как-то очень легко сорвались с его губ, словно он уже сто раз до этого их произносил. Ольга не почувствовала в них искренности. Он ни капли не жалел о том, что сделал.

— Что, вот так просто? — удивилась она.

Женщина невольно сказала это вслух. Она просто не верила, что так бывает. Ушел — пришел. Как кот дворовый. Сходил налево, извинился — она должна забыть и простить? Погладить за ушком, накормить и пустить обратно в постель? Какая нелепость.

— Оля, не начинай, — занервничал он, понимая, что все идет не по сценарию.

— А-а-а… — протянула она. — Понятно.

Андрей был любимым и единственным маминым сыном, кровиночкой, и поэтому ему легко все прощалось. Так было всегда. Она смирилась с этим, потому что редко виделась с его семьей. Родители жениха никогда не приезжали из Твери и не мешали «молодым» жить своей жизнью.

— Что понятно? — склонился он над ней, пытаясь поймать ее взгляд, и ухватил за подбородок, чтобы не уклонялась.

— Все, говорю, с тобой понятно, Андрюша, — невесело улыбнулась она. — Как у тебя все просто. Мы же не в школе, а я не твоя мама. Понимаешь?

— Хватит! — выкрикнул он ей в лицо.

Похоже, она попала в точку и разозлила его.

* * *

— Дверь закрыта. Звонить?

— Пока нет. Ригельный, — ответил напарник, рассматривая замок. — Второй «сувальда», что ли? Блин.

Замки — антивзлом, сейфовые, такие только с дверью выносить. Косяк стальной. Не вышибешь. Кнопка контроля доступа, к которой полагалось прикладывать магнитный ключ, виднелась рядом. Можно повредить контур, и тогда приедет наряд вневедомственной охраны, увидев срабатывание. Но это еще минут двадцать. Но время будет упущено, если хозяйке прямо сейчас угрожает опасность.

— Что будем делать?

Мужчины в темных костюмах переглянулись. Это же не кино. Выстрел в замок не разрушит механизм, и стальную дверь так просто не выбить. Даже со сверлом и болгаркой пришлось бы повозиться минут пятнадцать.

— Ладно, звони.

Напарник стянул пиджак и рубашку, оставшись в одной майке-алкоголичке, взъерошил волосы, сделал лицо поглупее и нажал на кнопку дверного звонка.

* * *

Ольга испуганно зажмурилась. Она ожидала чего угодно — удара, когда он выплеснет злость, крика. Но не поцелуя.

Рудницкий впился в ее губы, заставляя раскрыться, и жадно целовал, словно за этот месяц смертельно истосковался по ней. Но она не ощущала прежнего напряжения и «химии». Внутри ничего не шелохнулось в ответ. Не будет как прежде.

Сейчас его ласка ощущалась как пытка. Скорей бы уж он перестал. Было противно. Ольга протестующе застонала и уперлась руками, отталкивая мужчину, но не смогла сдвинуть с места и на миллиметр.

В дверь вдруг несколько раз настойчиво позвонили.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Андрей, нехотя отодвигаясь от нее.

— Нет.

— Подойди, — велел он.

Она приблизилась к двери и выглянула в глазок. На нее смотрел какой-то мужик, показавшийся ей смутно знакомым. Сначала хозяйка квартиры не узнала его, а потом до нее дошло, что это охранник, приставленный мужем. Выглядел он странно.

— Хозяева! Открывайте! — гаркнул он. — Спите, что ли?

Рудницкий тоже взглянул в глазок и, успокоившись, кивнул ей.

— Кто там? — спросила она. — Что вам надо?

— Сосед ваш! Антон с двадцатой. Заливаете. Открывайте, вода от вас по стояку течет. У нас уже натяжной потолок вздулся в ванной. В суд на вас подадим! Открывайте!

— О, боже, — ахнула Ольга и повернулась к Рудницкому. — Я вентиль не закрыла, наверное.

Он развернулся, чтобы заглянуть в ванну, и женщина, воспользовавшись моментом, быстро повернула ручку на дверном замке и открыла дверь.

Бах!!! Один из охранников влетел внутрь, Ольга вовремя отодвинулась в сторону. Дверь шарахнула так, что эхом отдавалось по всему подъезду.

И понеслось.

Рудницкого попытались скрутить вдвоем, но он вполне успешно отбивался. Ольга вышла из квартиры на лестничную площадку, чтобы не мешать. Раздался звон. С вешалки в прихожей все попадало. Это Андрей, чтобы избавиться от захвата сзади, ударился с размаху о стену, слегка оглушив телохранителя.

— Ну и денек, — повторила Ольга, которая болела за телохранителя. — Ах! Ну… Давай… Ну что же ты…

Мужики покатились по полу по полу. Второй телохранитель отступил вглубь квартиры, чтобы не мешать.

— Вяжи его, — все-таки повалил Андрея один из охранников, покраснев от натуги и с трудом удерживая болевой захват. — Да не так, балда. Ладно, вырубай.

Второй телохранитель попытался пережать на яремную вену, чтобы Рудницкий потерял сознание, но получил в ответ пинок от спецназовца. Все происходило совсем не как в кинематографе. Борьба была грязной, совсем не по правилам: двое на одного.

Снова звон. Андрей вскочил, рванулся и упал, когда его перехватили за ноги и вдвоем повалили. Вся прихожая теперь была усеяна сверкающими осколками.

— Эй, это было мое любимое зеркало!

* * *

Как мало, оказывается, надо, чтобы излечиться от депрессии и уныния.

Еще час назад Ольга рыдала по разрушенной любви, думала, что все плохо, все умрут, упивалась своей обидой, думала о разводе, страдала по Зимину. А теперь, стоило столкнуться с настоящей опасностью и бывшим возлюбленным, как она поняла, что все это мелочи жизни.

Главное не то, что случается, а наше отношение к этому.

Андрея приковали наручниками к батарее. Ольга перевязала и заклеила порезы у ребят, вытащив пинцетом пару крупных осколков стекла. Помощь Андрею оказывать не стала, просто не могла себя заставить его коснуться.

Зеркало разбилось. Плохая примета.

— Только сильно его не бейте, ладно? — попросила она напоследок ребят, когда они созвонились с руководством и засобирались на выход. — Это мой бывший жених. Ему надо домой, проспаться. Правда, Андрей?

Он, набычившись, угрюмо молчал. Рудницкого вывели. Ольга дала себе слово завтра же сменить замок и снова легла спать.

К Мире Загитовне еще надо в больницу сходть… Как там Чарли… Пушистик лупастый…

— Уа-а… Ох…

Ольга зевнула, прикрыв рот рукой. Глаза сами собой закрылись.

* * *

Рудницкого повезли в тренировочный центр в Южном Бутово.

Раньше Зимин баловался подпольными боями, но потом легализовался и завязал. Перешел на легальные схемы. А центр с оборудованием, тренажерами и «клеткой» остался. Его использовали по прямому назначению, чтобы тренировать там бойцов, которых спонсировал Мирослав, а также ребят из службы безопасности.

Зимин был сегодня зол, потому что его сон тоже не вовремя прервали сообщением о госте в квартире жены.

— Ну привет, — широко улыбнулся он, подходя ближе. — Отпустить, — скомандовал он, и охранники, державшие Рудницкого под руки, расковали его, сняв наручники.

Бывший жених Ольги выглядел совсем не так, как Зимин себе представлял по досье, составленному в службе безопасности. Правильно говорят, что на документах все выглядят хуже, чем в жизни, если вообще на себя похожи.

Мужик оказался красавчиком, бабам такие нравятся. Даже невзирая на то, что был помят и получил пару царапин. Высокий, чуть ниже самого Зимина. Худощавый, поджарый, видно, что в хорошей форме. Моложе. Ровесник Ольгин. Светловолосый, тогда как на фотке были невнятные русые волосы.

Зимин вдруг разозлился. Определенно сравнение выходило не в его пользу.

— Чего молчишь? Не хочешь поздороваться? — усмехнулся он.

— Ты кто? — мрачно спросил блондин. — Муж Ольги?

— Я-то муж, а ты что за х… с горы?

* * *

«Ты понимаешь, что за такие дела я тебя просто прикопаю?»

Эти слова все еще звучали в ушах Андрея Рудницкого.

«А Ольга?» — «А Ольга ничего не узнает».

И улыбочка во все тридцать два зуба.

Спецназовец понял, что вляпался по полной и продолжает погружаться.

* * *

Он совершил непростительную глупость, променяв шикарную женщину на простушку.

Ему ведь раньше все мужики завидовали. Это льстило его самолюбию, хотя иногда раздражало, словно это он был приложением к Ольге, а не она — к нему. Так что Андрей старался не брать ее на общие встречи, чтобы никто не увел.

Назревала мысль, чтобы «расписаться»: семейным давали ведомственное жилье в столице. Ольга тоже устала мотаться из пригорода на работу, так было удобнее. Чаще видеться, жить одним домом. Одни плюсы. Он умел убеждать.

Тогда он впервые заговорил о детях. Просто чтобы повлиять на Ольгу. Ее откровение стало сюрпризом. Бесплодие. Хотя раньше Андрей не думал о них, его и так все устраивало, но… Мыслишка мелькнула нехорошая. Это как покупать бракованный товар в магазине.

Да и мать постоянно на мозги капала, что ему нужна девушка помоложе, и как она так мечтает о внуках, а ведь Ольге уже тридцать семь, ну куда ему с ней… Он проговорился — и понеслось. Аргументы правда были железными. Усыновлять он неизвестно чьего ребенка никогда бы не стал. Чужая кровь.

И тут девушка из бухгалтерии, с которой он случайно переспал, сообщила о своем деликатном положении. Это произошло за день до свадьбы. Он сделал выбор и в полном раздрае улетел в командировку на Кавказ.

Прилетел обратно — а ребенка никакого не оказалось! Подружка решила его поймать «на живот», лишь бы расстроить свадьбу. Думала потом забеременеть, но не получилось, он не спал с ней после этого. Вернулся — все узнал от доброжелателей.

Ольга вышла замуж в тот же день, как он ее бросил. По слухам — за любовника, с которым давно встречалась. Андрей и верил, и не верил. Это больно ударило по самолюбию.

Родители подлили масла в огонь. Мать все узнала. Вышло глупо, вроде как сын утешился с другой. Девушка в его отсутствие приезжала, чтобы задобрить будущую свекровь, а та разузнала всю ее подноготную. Такая невестка ее тем более не устраивала.

Андрей узнал, что Ольга уволилась. Он видел сюжет по ТВ и фотографии в интернете, читал про ее мужа — бывшего уголовника, а ныне несметно богатого банкира Мирослава Зимина. Вот, значит, как… Конечно. Все бабы клюют на деньги.

Потом он случайно встретил ее на Лубянке. Ольга гуляла в сопровождении двух охранников. Понятно. Значит, муж приставил, пасет красавицу-жену, чтобы не сходила «налево». Она теперь под колпаком. Рудницкий решил раньше времени не обнаруживать свое присутствие.

А после спецоперации на даче он наконец решился: пан или пропал! Он видел, как Ольга, поссорившись с мужем, уезжает. Одна. Не составило особого труда ее опередить и приехать к ней домой раньше.

Кто же знал, что муж таким ревнивым окажется?

* * *

Мирослав мог, чтобы не мараться, дать распоряжение избить ухажера жены и выкинуть за МКАД, чтобы пешком добирался домой. Но так неинтересно.

Хм… Как там Ольга сказала про борцов в «октагоне»? Самбо лучше. Вот и поглядим. Поглядим, чего там стоит его хваленое боевое самбо. Внутри нарастал азарт. Выплескивался адреналин, сердце билось чаще.

— Ну, идем, — улыбнулся он Рудницкому, покровительственно похлопав по плечу.

— Куда? — глупо спросил мужик.

— Туда, — так же коротко ответил Зимин.

Он указал на «клетку». Ребята уже по его жесту открывали вход на ринг, огороженный сеткой. Рудницкий еще не понял, и хозяин спортзала мягко подтолкнул его туда.

— Побьешь меня — уйдешь живым.

Припугнул, конечно. Сказал для красного словца, чтобы герой-любовник напрягся, и, кажется, достиг нужного эффекта. Зимин не думал, что бывший что-то сделал Ольге, но вот то, что он пришел к ней — уже само по себе заслуживало наказания. Такого, чтобы запомнил на всю жизнь и даже не думал не то что смотреть — дышать в сторону чужой жены.

— Точно отпустишь? — криво усмехнулся блондин.

— За базар отвечаю.

Рудницкий подошел, оперся руками о бордюр, оттолкнулся и легко, игнорируя лесенку, запрыгнул на ринг.

— Паря, не надо, — сказал Поп, который с нарастающим интересом все это наблюдал. — Давай просто кончай его и пойдем. Что доктор скажет?

— Плевать.

Что скажет, что скажет. Снова сошьет. Такая их работа медицинская — резать и шить по живому.

* * *

Они стояли напротив друг друга — высокие, сильные мужики.

Спецназовац бывший Ольгин был сухим, поджарым и гибким. Зимин, напротив — массивней, тяжелее. Рудницкий считал это опасностью, но боксер особо не рассчитывал вступать в контактный рукопашный бой и прямое противостояние лежа на матах. Он в порядке, пока стоит на ногах и держит дистанцию. Задача стоит бить наповал и не дать взять себя в захват.

Был у Зимина один из бойцов, которого он спонсировал. Там вообще лучше не приближаться, не дать себя взять в болевой захват. Надо бить наверняка.

Рудницкий уже переминался с ноги на ногу, пробуя поверхность под ногами и привыкая перед схваткой. Пообвыкнувшись, он стянул через голову свитер и бросил на пол, оставшись в одной майке и вытертых джинсах. Смотрит вызывающе, расчетливо. Думает, легко завалит массивного и неповоротливого мужика.

Обманчивое впечатление.

Зимин бросил сшитый на заказ пиджак заместителю и тоже приготовился. Ленту-бандаж на руки намотал, перчатки не стал надевать. Он с юности привык к классическим, набитым конским волосом перчаткам, где можно было сжать кулаки, и удар выходил не скользящим, а просто убойным; такие потом перестали выпускать, и техника у людей изменилась до неузнаваемости. Так что проблемы драться голыми руками у него не было.

Рубашку оставил, чтобы противник раньше времени не понял, что он травмирован, и не бил в больное место. Плохо, что за одежду можно ухватиться, но он не собирался давать парню такого шанса.

Сверху били ослепительные лучи софитов, которые обычно включали только для соревнований.

— Свет убавь, а? — попросил Зимин. — Мешает.

Сделали. Стало лучше.

— Начали! — махнул Поп как рефери и тут же свалил за пределы ринга.

* * *

Зимин еще не размялся, не разогрелся как следует, так что покрутил головой и немного попрыгал, как на тренировке по боксу. Боец напротив скривился — пусть. Смешно ему, ага. Не ему же голеностоп ломать, если что.

— Драться-то будем? — спросил он, отлично зная, что самбо чаще используется для самообороны, а не для атаки.

— Ну, предположим, будем.

Без всякой паузы Зимин резко, в один шаг сократил расстояние и почти в упор молниеносно провел классическую комбинацию из трех ударов — левой, правой, левой.

Противник едва успел уклониться, реакция хорошая, а на третьем ударе отвел руку зацепом изнутри, опустив вниз. Зимин вовремя успел отдернуть, иначе бы попал в жесткий захват локтя. Рудницкий в это время раскрытой ладонью ударил его по подбородку.

Мирослав сгруппировался, вжал голову в плечи и закрылся кулаками. Противник ударил коленом по бедру, отбросив на шаг — он ответил хуком слева. Ага, не ожидал! В челюсть не попал, но зацепило по уху, еле избежал нокдауна. Трясет головой, пытаясь избавиться от звона в ушах.

— Ты зачем… к моей жене пришел?

Удар одновременно с шагом вперед, почти в броске — силища как у тарана. Бил в грудь, в воронью кость, не в личико. Успеется еще. Рудницкий закрылся скрещенными руками, но остаточная мощность была такая, что он закашлялся.

— Она с тобой… не останется… — прохрипел он.

— А ты у нас все за нее решаешь, — ударил он серией на шаге вперед в туловище и, отступив, на шаге назад наконец врезал в ненавистную морду.

Рудницкий не успел закрыться. Он обманулся — и получил в челюсть по касательной. Мужик, мелко переступая, отошел, сплевывая кровь. Мирослав дал ему очухаться. Добивать не стал. Игра еще не закончилась.

Спецназовец по дуге уходил от него, обходя «клетку» и не давая приблизиться на расстояние удара. Держал дистанцию. Видать, не совсем еще пришел в себя или примеривался для атаки. Зимин не стал ждать. Он провел серию из двух прямых ударов в голову и тут же уклонился.

Вовремя!

Рудницкий не смог контратаковать. Однако он, следуя за противником, перехватил Зимина за запястье, резко потянул на себя и, не отпуская, с разворота врезал ему ногой по ребрам слева.

Мирослав на миг ослеп от боли. Отдача была сильной за счет того, что его держали за руку в момент удара. Даже сердце на миг сбилось с ритма.

— …ля…

Рудницкий не собирался играть, не дал отдохнуть. Он просто хотел победить. Не давая очухаться, он зашел за спину банкиру и взял его сзади в болевой захват. Зимин захрипел.

Сжало горло. Еще пара минут — и он отключится прямо на ринге.

— Ольга… разведется… — жим. — С тобой… — давление усилилось.

Никогда.

Нет.

Этого. Не будет.

Он резко согнулся, падая на колени, и по инерции перебросил противника через себя. Рудницкий разжал руки, рухнув на ринг. Зимин вздохнул полной грудью. Не успел трахею повредить.

Игры кончились.

Он больше не жалел. При попытке противника встать Зимин нанес прямой удар в челюсть, хук справа и следом провел серию в корпус, так что рук было не различить. Костяшки сбил, обмотка на руках набрякла от крови. Или это чужая?

Спецназовец упал мешком на пол и пополз прочь.

— Куда? Стоять.

Зимин подошел и пнул его под ребра. Благо, не разувался. И в живот наподдал, и в зад — для верности.

— Ты зачем к Ольге приперся? — спросил он.

— Я… я ее… ты…

— Да по…й. Ты понимаешь, что за такие дела я тебя просто прикопаю?

— А Ольга? — перевернулся на спину Рудницкий.

— А Ольга ничего не узнает.

* * *

Самое смешное, что Зимин даже домой велел отвезти этого любовничка. Целым и невредимым. Доставка до дверей.

Черт. Вот как тут быть?

Ольга бы узнала. Непременно. Да и руки марать неохота. Пусть живет. Больше не полезет. А полезет — тогда и думать будем.

Охранников то ли наказывать надо, то ли премию давать.

День хреновый задался.

— Домой, — коротко сказал он своему водителю, откидываясь на спинку сиденья.

* * *

Доктор Бронштейн шил молча, но взгляд его был укоризненным. Переделывать свою же работу…

— Молодой человек, — наконец не выдержал он, сняв перчатки и строго посмотрев на лежащего пациента сверху вниз. — Хорошо, теперь будет келоидный рубец, а если заражение? Где вы все время деретесь? Не сидится спокойно. В следующий раз сразу езжайте в муниципальную «травму» и не звоните мне.

Да, хреновый день.

Даже платный доктор не выдержал.