Глава 29

Повезло, что связка ключей была в кармане, там и старые, и новые ключи от квартиры, и от рабочего кабинета. Привычка.

А вот все карточки и документы остались в полиции. Ольга не знала номера, так что, выглянув на площадку и обнаружив там охранника — уже другого, — попросила уточнить.

Немного денег нашлось в секретере. Держала на всякий случай мелкими купюрами для курьеров из доставки. Ольга вздохнула, перебирая дензнаки, и поняла, что этого хватит только на один день.

Она заказала воду для кулера и еду. Но дальше неизвестно на что жить.

— Алло! Извините, это Ольга Борисовна Леткова, я вчера была у вас в отделении и оставила свою сумку. Как забрал? Муж забрал? А почему отдали без меня? Понятно. Спасибо, до свидания.

Ольга отключилась и поняла, что придется звонить Зимину.

* * *

Мирослав услышал сквозь сон сигнал и не глядя взял трубку и поднес к уху.

— Алло.

— Слав?

— А… — сообразил он и сел. — Это ты…

Охрип. Все болит. Мышцы ноют, царапина под повязкой дергает. Голова просто раскалывается, хотя накануне не пил. Вспотел, чуток знобит. Кажется, температура поднялась. Доктор оставил рецепт на антибиотики, но их еще надо купить.

Пекинес сидел в дверном проеме, высунув язык, и вилял хвостом, радуясь, что хозяин наконец проснулся. Мирослав шикнул на него, чтобы не напрягал.

— Оль, ты как? — наконец спросил он.

Почему-то не было даже сил радоваться, что она сама первая позвонила. Башка чугунная просто. В глаза как будто песка насыпали.

— Слав? — обеспокоенно повторила Ольга. — Что случилось? Что у тебя с голосом? Ты спишь, что ли?

— Уже нет.

Он встал и в одних «боксерах» пошел на кухню, налил в стакан воды и кинул таблетку алказельтцера. Прижал, наверное, сильно ухом трубку к плечу — отключился. Жадно выпил. Хотел набрать Ольге, и тут она сама перезвонила.

— Ты пил? — спросила она.

— Да не пил я.

— Точно?

— Ага…

В трубке воцарилось молчание.

* * *

Ольга сначала подумала, что муж с похмелья, но голос был какой-то не такой. Не как обычно бодрый по утрам. Заболел? Не может быть! У Зимина здоровый крепкий организм, ему все нипочем.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да.

Ну ладно, раз он так говорит. «Пилить» она его не собирается.

— Слав, у тебя моя сумка, — объяснила она, почему звонит. — Я хочу ее забрать. Там деньги и документы.

Последовала непродолжительная пауза. После заминки Зимин предложил:

— Так приезжай, я дома.

Как у него все просто! Ольга снова разозлилась.

Так она и приехала. Уже бежит, роняя тапки. Ей надо побыть дома и все хорошенько обдумать, остыть…

— А что, твои ребята не могут мне сумку завезти? — спросила она.

* * *

Через полчаса Мирослав все-таки раскачался. А может, просто лекарство подействовало. Но все равно рану дергало: обезболивающее, которое вчера доктор вколол, перестало действовать.

Он облился водой из-под крана, стараясь, чтобы не попало на повязку, и уставился на свою физиономию в зеркало.

Синяков не было, но горло до сих пор саднило после удушающего приема. Губа треснула. Кровь почувствовал, пока зубы чистил. На груди слева расплывался уродливый, пурпурный с желто-синим ободком кровоподтек. Костяшки пальцев распухли и покрылись корочкой.

— Красава.

Давно он так не дрался, с самой буйной молодости. Вспомнились вдруг подпольные бои без правил, где Мирослав почти всегда побеждал, и бои «стенка на стенку» между парнями из разных микрорайонов.

Выпив кофе, мужчина понял, что аппетита совсем нет.

— Алло! — вызвал он охрану. — Выезжаю через полчаса.

Он быстро переоделся в новый деловой костюм-двойку, надел начищенные до блеска итальянские ботинки, выбрал галстук — тот самый, что Ольге понравился в прошлый раз, в диагональную полоску. Готов!

— Куда, Мирослав Иванович? — спросил водитель.

— Едем в «Меркьюри» на Кутузовский.

* * *

Он выбрал жемчуг. Самый роскошный, какой там только был. Короткое колье из крупных белоснежных жемчужин в три ряда таинственно мерцало на бархатной подложке в футляре. Зимин осторожно потрогал, и ему показалось, что жемчужины согреты кожей. Ольге точно понравится.

Мирослав еще помнил, как она по-детски радовалась украшениям, открывая и закрывая футляр, и как страдала, когда бусы рассыпались.

Если уж действовать, то наверняка!

— Беру, — захлопнул он крышку. — И серьги, вот эти.

Любезные миловидные девушки, которые демонстрировали гостю последние коллекции знаменитого японского бренда, упаковали подарки, искоса поглядывая на высокого шикарного мужчину и гадая, кому предназначались украшения. Такие брали достаточно редко. Стоят как дорогой автомобиль.

По пути Зимин заехал в аптеку — послал ребят купить лекарство по рецепту, что-нибудь от температуры и обезболивающее. Рану снова начало дергать. Левый бок, отбитый вчера вечером, пульсировал от кровотока.

Зимин достал из блистера таблетку, запил водой из бутылки и откинулся на заднее сиденье.

* * *

Когда почти подъехали, он велел тормознуть у супермаркета, чтобы купить цветов и мороженого.

— Какого, Мирослав Иванович? — уточнил охранник, с трудом скрывая любопытство.

— Всех видов. Самое дорогое бери, — велел Мирослав. — И сумку-холодильник, чтобы не растаяло.

— А цветы?

— Ты что, не знаешь? — голова снова начала раскалываться, и мужик потер виски. — Что женщины любят? Розы! Красные, много. Ведро!

Зимин ехал мириться.

* * *

Большаков консультировался со своим финансовым аналитиком.

Он уже понял, что маховик, запущенный Борисом Летковым, не остановить, эмиссия состоится, и хотел знать, как извлечь из этого пользу. Или хотя бы отыграть потери.

Андрей Измайлов, умнейший мужик лет сорока, владеющий своей конторой в Москва-Сити, не раз и не два выручал бизнесмена. Но и драл за свои услуги втридорога. Изучив перечень документов и аналитическую справку по холдингу «Лето», он дал пару дельных советов.

Они встретились в приватной обстановке, без посторонних, в комнате для переговоров у финансового аналитика. Секретарша, цокая по паркету, принесла им кофе и удалилась.

Селектор отключили. Охранник клиента предварительно проверил кабинет на предмет прослушки.

— Чисто, — доложил он и тоже вышел.

* * *

— «Лето» имущественный конгломерат, — сказал Измайлов, который заранее составил аналитическую справку для клиента.

Один экземпляр сейчас изучал Большаков. Второй оставался в руках финансового аналитика.

— А если коротко?

— Если коротко, холдинг просто владеет контрольными пакетами акций дочерних фирм, не вмешиваясь в производственный процесс и внутренние дела. Иначе говоря, это самый крупный инвестор с правом решающего голоса. Кроме того, Борис Летков персонально владеет частью недвижимости этих «деток». Недавно он заложил ее наряду с личным имуществом в банке «Приве» и получил у них заем под залог.

— Понятно, — ответил клиент. — Но что мне это дает?

— Вы скупали акции головного предприятия, — улыбнулся финансист. — Причем ваша доля достаточно велика. Однако повлиять на дочерние предприятия вы никак не можете, так как не владеете контрольным пакетом. Сейчас холдинг «Лето» благодаря эмиссии снижает долю акционеров в процентном выражении — вот…

Он зашуршал бумагой, показывая, где посмотреть.

— Это я и так понял, — с досадой бросил Игорь Николаевич. — Ближе к делу.

— Сейчас поймете. Скупка акций вызвала колебания курса и панику на фондовой бирже. Кроме того, инсайд об отмене контракта с «Багратионом» обвалил курс еще раз. Вот, на графике наглядно. Владелец, чтобы сохранить контроль над компанией, затеял эмиссию. Эмиссия без предварительного анонса вызвала очередной кризис ликвидности. Акции снова подешевели и сейчас торгуются вяло. Компания с недостаточной капитализацией просит заем, что снова провоцирует снижение стоимости. Мелкие держатели акций нервничают и начинают сбрасывать свои пакеты, пока не поздно. Снова падение стоимости при избытке предложений. Летков покупает, чтобы этого не сделал кто-то другой. Трейдеры, видя это, сыграют на повышение. Это неизбежно соблазнит эмитента в нарушение правил скупать самому, например, через подставных лиц, что не останется в тайне. Банк, контролирующий целевое использование займа, видит это. Банковские аналитики уведомляют руководство о происходящем. Возможно, они потребуют досрочного погашения задолженности. Вернуть Летков не сможет. В результате — отказ от залогового имущества в пользу банка. Потеря активов дочерних фирм вызывает новый кризис ликвидности. Акции снова дешевеют. Холдингу «Лето» придется выставить на продажу недостаточно прибыльные активы, например, «Аурику», в управлении которой уже два года наблюдаются проблемы. Это, как вы понимаете, вызывает очередное падение акций как холдинга, так и «Аурики», от которой пытаются избавиться, выставив на торги. Помните пословицу?

Измайлов расчетливо улыбнулся.

— Какую?

— То, что покупают, всегда стоит дороже того, что продают. Он выставит на продажу сам, не имея встречных предложений от заинтересованных лиц. Придется продавать за бесценок. Капитализация снова снижается…

Аналитик победно взглянул на Большакова.

— Бог ты мой, — сообразил наконец тот.

— Теперь вы понимаете?

— Да.

— Я считаю, первоначальное решение было ошибочным. У холдинга были некоторые проблемы два года назад, когда Летков усилил капитализацию не путем продажи активов, а расставшись с частью своих акций. Надо было после аудиторской проверки провести санацию «Аурики», а затем продать ее по частям. Причем сделать это, когда только-только обнаружились проблемы, пока не пошли слухи. А высвободившиеся оборотные средства после уплаты налогов пустить на развитие холдинга.

Клиент понял. Это было похоже на ампутацию одного гангренозного пальца, чтобы спасти руку. Не зря Измайлову платили такие деньги за консалтинг. Он собрал воедино разрозненные данные и разложил все по полочкам.

— Эффект обезьяны, — добавил аналитик.

— Что?

— Обезьянка уронила горошину. Нагнулась — и рассыпала три. Стала поднимать — уронила еще пять. И так пока все не потеряла. Игорь Николаевич, вам не нужно ничего делать, только ждать. Я бы рекомендовал скупать на финальной стадии и по минимальной цене. Они уже не смогут сопротивляться. Покупайте, чтобы сократить дистанцию. Вам не составит большого труда получить контрольный пакет.

— У меня только один вопрос.

— Какой? — заинтересованно спросил Измайлов.

— Сколько это займет?

— Думаю, до кризиса месяца два-три, не больше.

* * *

Ольга сразу после разговора с мужем немного прибралась, изгоняя из квартиры дух запустения. Притомившись, она заварила себе ромашки и набрала по телефону Надежду.

Подруги уже две недели не были в бане. Почему бы не сходить? Заодно поговорят о своем, о женском. Ей нужен был совет и взгляд со стороны. И потом, как там дети? Что у подруги с Калашниковым? Интересно же.

— Алло! Привет, как вы там?

— Оля, привет. Извини, что не звонила, я тут вся на нервах. Таблетки пью, — пожаловалась Дробышева, и Ольга сразу передумала рассказывать про грабителя и как она огрела мужа по лицу.

— То есть ты занята.

Облом.

— Нет-нет, ты не то подумала.

И она начала рассказывать, что всего два дня прошло — а она уже на последнем издыхании. Что Калашников не звонил (а должен?), что старший сын бунтует, а младшие играют в бандитов и не хотят в садик, и вообще она не успевает кормить, поить, стирать, убирать и вытирать сопливые носы. Пришлось взять несколько дней за свой счет, чтобы не посвящать коллег в проблемы. Скоро ее так с работы «попросят».

— Я как раз поэтому и звоню, — выслушав, сказала Ольга. — У меня тоже… э… Ну, короче, не телефонный разговор. Давай встретимся завтра.

В этот день Ольга не могла, потому что уже вызвала мастера менять замки, а, может, даже дверь. Как он скажет. Она догадалась, где ее бывший жених раздобыл второй комплект ключей. Совсем забыла про них! Давала его родителям год назад, когда они приезжали. Телохранители отдали ей связку, и она узнала по брелку. Но после замены замков будет как-то спокойнее.

— Вызови на вечер своего беби-ситтера, — добавила она, имея в виду студентку «педа», которая подрабатывала, присматривая за детьми. — Давно мы с тобой в баню не ходили.

Теперь как будто чего-то не хватает. Париться она не будет, естественно. Бережется на раннем сроке. Но остальное можно.

— Она уехала! — в ажитации воскликнула Надя. — Я потому и зашиваюсь. Если бы она была в городе… — подруга осеклась. — Так, я не поняла. Леткова, ты что, в Мытищах?

— Ага.

— И что ты тут делаешь?

Чай с ромашкой комом встал в горле. На глазах опять выступили слезы. Ну вот, она сейчас это скажет.

— Кажется, я ушла от мужа.

* * *

Зимин подъехал к дому, вышел из автомобиля и посмотрел наверх. Днем не понять, дома жена или нет. Не включает свет.

Он спросил у ребят, дежурящих в машине наружного наблюдения: дома. Никуда не выходила. Отлично. Зимин достал смартфон и набрал ее номер.

— Алло? — услышал мужчина в трубке. — Слав, это ты? Ну, когда твои ребята привезут сумку?

— Выгляни в окно.

* * *

Она посмотрела и не поверила своим глазам.

Ее муж собственной персоной. В деловом костюме. В обнимку с каким-то гигантским веником из роз, который он еле удерживал одной рукой, и с парой сумок в другой. Сначала она онемела от неожиданности.

О боже, боже. Она думала, все кончено, грузилась, страдала и не знала, с чего начать разговор. И вот он тут. Приехал сам.

— Зимин, ты сошел с ума? — спросила она.

— Наверное. Открывай, я поднимаюсь.

* * *

Ольга дрожащими руками открыла дверь, машинально стягивая с волос повязку, которую надевала, пока убралась. Зеркало разбито, не посмотреться.

Женщина хотела метнуться в ванну, поглядеть, как она выглядит, потом взяла себя в руки и перестала суетиться. Раньше она за собой такого не замечала. Странно. Зимин ее уже всякой видел: обнаженной и потной после секса, без макияжа и растрепанной после бани. Ничего страшного не случится. Он явился незваным.

Уже слышно шаги нескольких человек. Он пешком поднимался наверх вместе с охраной.

— Так, Леткова. Все хорошо. Хорошо.

Ольга снова закрыла дверь и прислонилась к спиной к прохладной стене. Надо собраться и успокоиться. Дождаться, пока он позвонит.

Пусть не думает, что она его ждала.

* * *

Мирослав помахал жене букетом, и ребра мучительно забастовали. Черт, вот же гаденыш. Болит, хотя таблетку принял.

— Пошли, — велел он.

Перед ним шел один человек, второй телохранитель замыкал строй. Охранники жены так и остались во дворе.

Где-то на третьем этаже он услышал, как щелкнули замки. Пока поднимался, услышал еще раз и усмехнулся. Открыла — закрыла. Женские штучки-дрючки. Мирослав был почему-то уверен, что это жена. Хм… Поглядим, какой окажет прием.

А рука-то у нее тяжелая. Ступни и ладони у Ольги нежные и изящные, хотя сама она была высокого роста. Но это не помешало ей ему врезать. Мирослав от неожиданности даже не среагировал. Хотя что тут сделаешь? Баб он никогда не бил. Но и нервы себе мотать не позволял, не любил этого. Проще расстаться.

Расставаться с Ольгой не хотелось.

Накосячил — исправит. Возместит с лихвой, не устоит.

Вот и дверь. Закрыта. Звонит — шагов не слышно, значит, стоит там и ждет его.

— Кто там?

— Сто грамм! — сунул он букет прямо в глазок. — Открывай, жена.

Сказал он это с каким-то особым чувством. Она. Его. Жена. Душу греет — никому не отдаст.

Защелкал замок.

* * *

— Граммов, — поправила она, открывая дверь.

Ольга словно вернулась на три недели назад, в самое начало их отношений, когда все было хорошо.

Только букет в пять раз толще. Зимин вошел, сразу заняв всю прихожую, и словно вытеснил воздух у нее из легких. Она утонула в этих голубых глазах. Женщина на миг задержала дыхание.

Муж сунул ей в руки букет. Ольга укололась через пластиковую гофру и ахнула от досады. Посмотрела на Зимина. Одет с иголочки. Широко улыбается, словно ничего такого не произошло. Не выдержала — и огрела его по голове этим невероятно безвкусным, шикарным букетищем.