Глава 30

Розы осыпались дождем из ярко-алых лепестков.

— Ненавижу! — прошипела она и снова огрела его цветами.

Муж сначала ошарашено замер, а потом выдернул букет у Ольги из рук, взял ее в охапку и аккуратно, зафиксировав за локти, притиснул к стене. Женщина замерла, глядя ему в глаза. Грудь ее высоко вздымалась от волнения.

Зимин навалился сверху, устало прижавшись своим лбом к ее лбу, и это ощущалось ужасно интимно. До боли просто. Даже день в разлуке с ним — это вечность. Теперь она это понимала.

— Оль. Перестань.

— Сам виноват, — уже не так сердито ответила она.

— Да хватит уже.

Он, не отпуская, просто прижался к ней всем своим большим телом, привалился и глубоко вздохнул.

— Слав… Ты спать тут собрался, что ли? — спросила она. — Может, отпустишь меня уже?

Но отодвигаться не хотелось. Стоять бы так и стоять, забыв обо всем.

— Ты уже успокоилась?

— Да. Можешь отпускать, — фыркнула она.

Муж освободил ее. Ольга огляделась. Пол устилал ковер из розовых лепестков, как в каком-то дешевом любовном романе. Для романтического свидания не хватало только свечек, шампанского и торта.

Ольга нагнулась, чтобы собрать остатки цветов, и муж опять подхватил ее за талию и крепко сжал — не вырваться.

— Зимин! Ты спятил?! — задергалась она.

— Драться не будешь? — на всякий случай уточнил он.

А-а-а… Вот он о чем. Испугался? Ольга тихонько фыркнула от смеха, уткнувшись ему в шею, но он все равно услышал и нахмурился. Ну вот, отпустил. Почти… Почти разочарование.

— Не буду, не буду, — успокоила она его и смахнула с плеча мужа случайный лепесток.

— Нам надо поговорить, — сказал Зимин.

* * *

Разговор давно назрел.

— Сваришь мне кофе? — попросил ее Мирослав, проходя на крохотную кухоньку и присаживаясь за стол.

— Ты еще не пил? — в свою очередь спросила она. — Сейчас.

Наглость — второе счастье. Может, это тоже привлекло ее в этом мужчине. Он никогда не пасовал перед трудностями. В ЗАГСе, кстати, было то же самое. Уговорил, уломал, мозги запудрил. Заманил.

— Пил. Но вкус не тот.

Угу-м… И комплименты умеет делать вот так ненавязчиво. И не захочешь — все равно сваришь, хотя опять охота ему врезать. Чувства у Ольги на этот счет были весьма противоречивыми. Она сама не знала, чего хочет. Мысли роились, и никак не удавалось собрать их воедино. Так что женщина, чтобы успокоиться, привычно начала готовить черный кофе, с досадой отмечая, что он за время ее отсутствия немного выдохся в буфете.

Руки ее порхали над плитой, мололи, заваривали в обычном ковше и процеживали. По кухне поплыл упоительный аромат…

— А почему не на песке? — спросил он.

Ого! Аппетиты растут. Ему дай палец — всю руку откусит. Это, кстати, тоже было чертой, присущей ее мужу. Ольга давно заметила. Если Мирослав Зимин что-то получил, вряд ли так просто отпустит. Наоборот, он будет развивать успех.

— Джезвы остались у тебя дома, — не оборачиваясь ответила она.

Зимин, который расслабился, считая, что Ольга его почти простила, снова напрягся. Она так это сказала — «у тебя дома»… Так, пора принимать решительные меры. Мужчина понял: время пришло.

— Мороженого хочешь? — закинул он удочку.

Ольга опять разозлилась. Она повернулась и шарахнула перед ним по столу чашкой кофе, чуть не разбив ее.

— Что опять не так? — поморщился Зимин от резкого звука.

Голова опять заболела. Виски пульсировали от кровотока. Он устало потер переносицу. Полежать бы. По дороге после таблеток вроде отпустило — и вот опять накатывает.

— Все так, Слав, — грустно улыбнулась она. — Знаешь, я тебя хотела попросить кое о чем. Давай не будем врать друг другу.

— Давай.

* * *

Что-то неуловимо изменилось. В воздухе повисло невысказанное напряжение.

Кажется, сказав так, он имел в виду что-то свое.

Ольга подразумевала, что надо было предупредить. А лучше всего — вообще не возить ее на дачу, раз он знал заранее, что случится. Хотя она тогда больше всего за детей испугалась.

Сидящий за столом мужчина вдруг обнял ее за талию и уткнулся лицом ей в живот. Ольга ощутила сквозь платье его горячее дыхание и инстинктивно облокотилась на его широкие плечи. Это до боли напоминало миг, когда Зимин уговаривал ее выйти замуж.

— Ты обещал! — в сердцах воскликнула она. — О, черт. Слав, как ты мог… Я же тебе поверила.

— Что обещал?

— Что я не пожалею.

— А ты, значит, жалеешь, — отодвинулся он, поглаживая ее по талии, и внимательно глядя в глаза.

Она не выдержала и отвела взгляд.

— Я так не говорила! Но да. Да! — подтвердила она. — Вчера я пожалела. Ты все знал и не сказал. Повез меня на дачу. Там же были дети! Я тебя убить готова. Понимаешь?

— Ясно.

Зимин непроницаемо смотрел и ловил каждое слово, срывавшееся с ее губ.

— Что тебе ясно? Слав, а?! — понесло ее, но она просто не могла остановиться, пока все ему не выскажет. — Ты все делаешь из собственной выгоды. А я? Как насчет меня? Зачем ты меня все время таскаешь к Ибрагимову? Ты же знаешь, как я его ненавижу. Это все твои деловые интересы. А он ко мне клеится, понимаешь? Лапает, лезет. Меня тошнит от этого.

Ф-фух… Вдох-выдох. Ну, вот. Она наконец это сказала. Хватит его жалеть и все скрывать.

— Не хотела говорить, потому что у вас с ним бизнес. И молчать уже больше нет сил. Я даже ради тебя не стану такое терпеть, — безнадежно добавила Ольга. — Это себя не уважать. У меня и так вся жизнь под откос пошла из-за него. Понимаешь?

— Лапает, значит, — нехорошо усмехнулся муж, и у нее вдруг волосы зашевелились на затылке. — Это когда? На приеме у «Глобал Групп»?

— Ты все знаешь… — убито прошептала она.

— Иди сюда, глупая.

Мирослав заставил ее приземлиться к нему на колени. Ольга сначала зажалась, избегая прикосновений, а потом ее отпустило. Тоже обняла в ответ. Муж сдавленно охнул.

— Что? — испугалась она. — Шов болит?

— Немного.

Вроде поверила и успокоилась. На самом деле болело чертовски сильно, но он не стал ей говорить. Отбивная там под одеждой.

— Кофе стынет, — сказала Ольга.

— Мороженое растает, — вдруг вспомнил он, зря, что ли, покупал.

* * *

Смех и грех.

Ольга отрыла в прихожей пять целых, не сломанных роз, оставшихся от злополучного букета, и поставила их в вазу.

Мороженое еще. Ничего ему не сделалось в сумке-холодильнике. Сладкое, тягучее. Вообще нельзя, но если очень хочется, то можно. Чуть-чуть.

И вторая сумка с логотипом «Микимото». Неужели это…

— Слав, ты точно сошел с ума.

Она открыла и резко, со щелчком закрыла футляр, словно испугавшись того, что внутри. Красота неимоверная. Сразу видно, не бижутерия.

— Надень, — велел он.

— Потом, — ответила Ольга.

Все понятно. Крупно накосячил, откупается. Чем сильней проштрафился, тем дороже подарки. Мирослав, наверное, так привык. Кто же устоит перед драгоценностями?

Но она-то понимает, что послужило мотивом. Жемчуга муж купил специально на примирение, а не потому, что решил сделать ей приятное. От этого было горько. Ее коробило такое отношение. Ольга хотела сказать какую-то колкость и осеклась.

Она заметила струйку пота, стекающую по виску мужчины.

* * *

Зимин наконец услышал ее версию и дал себе слово посмотреть запись с банкета «Глобал Групп». Тогда не стал, чтобы не сорваться, думал, и так все уже видел собственными глазами. Значит, ошибся.

Значит, Ибрагимов лапает ее.

Сначала накатила холодная ярость, а потом все — как отрезало. Как будто вчера вечером он исчерпал все ресурсы. Опять лихорадит, все хуже и хуже. Таблетки не помогли. Надо домой отлежаться, и пройдет.

— … ау-у! Слав? Ты меня слышишь? — помахала перед его лицом рукой Ольга, которая обеспокоенно на него смотрела.

Оказывается, Мирослав так задумался, что пропустил, что она ему сказала.

— Слав, что с тобой? Ты заболел?

И тут его совсем повело.

* * *

Потом была паника. Изучение лекарств, купленных в аптеке по дороге в Мытищи. Вызов скорой и ее отъезд. Звонок по телефону, указанному в рецепте на антибиотики.

Приехал доктор Бронштейн, милейший пожилой человек, который раньше уже лечил ее мужа. Он изучил отказ от госпитализации.

Доктор с ее помощью ловко раздел пациента, и она ахнула, увидев багровый кровоподтек, занимающий половину грудной клетки мужа.

— Доктор, что скажете?

— Не похоже на воспалительный процесс, — измерив температуру и давление, заключил он. — Скорее, переутомление. Да ведь он спит, шельмец! Ой-вэй! — удивленно уставился на пациента Бронштейн.

И правда. Наверное, защитная реакция организма. Зимин дрых, как бревно. Он недовольно заворчал, когда его побеспокоили, и скинул одеяло. Ему было жарко, и он весь вспотел, как в бане.

— Швы не воспалились? — уточнила Ольга, сидевшая рядом с постелью, на которой лежал муж. — Инфекция попала?

— Не думаю. Вчера все было хорошо.

— Но почему рана так ужасно выглядит? — уставилась женщина на страшно неровный шов.

— Спросите своего супруга, Ольга Борисовна, с кем он дрался, — недовольно ответил доктор. — Это третий раз. Неделю назад медики из «скорой», два раза я. Эпителизация пойдет неправильно, помяните мое слово.

Ольга не совсем поняла, что он имел в виду, но прониклась.

— Вы позволите?

Он повторно измерил температуру и, оказав помощь, уехал.

* * *

Мирославу поставили капельницу. Стойка с пакетом стояла возле кровати и каплями отмеряла время. Доктор напоследок вколол что-то общеукрепляющее и противовоспалительное, оставил рекомендации и сказал, если к утру не станет лучше, везти по «скорой» в больницу. И в любом случае сделать томографию.

Ольга до глубокой ночи сидела рядом с Зиминым вместо того, чтобы пойти прилечь. Да так и заснула в кресле, не выпуская руку мужа.

* * *

Утром она наконец узнала, что такое «мужик болеет».

Зимин ее разбудил. Он выдрал иглу капельницы из вены. Пошла кровь. Все постельное белье заляпал. Попытался встать и разбудил Ольгу. Был он слаб, как котенок, и еле-еле с ее помощью доковылял до уборной.

Потом снова лег, развалившись, как восточный паша — и понеслось! Подай-принеси.

* * *

— Бульон тебе сварила, — высунувшись с кухни посмеиваясь доложила Ольга. — Куриный. Тебе сейчас нельзя тяжелую пищу. Мало ли что ты хочешь.

— Оль, ничего ты не понимаешь. Мне нужен белок, мясо.

— Потом. Завтра стейк тебе будет, — пообещала она, чтобы подсластить пилюлю и принесла чашку с бульончиком.

Недосол. Пересол. Хлеба дай. Как нет хлеба? А, ты же не ешь. Надо в банк. Где смартфон? Да вон там, звонит. Может, это по делам. Да-да, важный звонок, давай сюда. Башка болит. Барсетку дай, там таблетки. Мяса мне, мяса!

К полудню Ольга была готова завопить: «А-а-а-а!!!» и сбежать на край света.

* * *

— Слав, я сегодня иду в баню, — предупредила она, чтобы под благовидным предлогом уйти из дома. — Сможешь прожить без меня полдня?

— Да не вопрос.

Ольга в шутку шлепнула его за такие слова. Ага, сможет он без нее. Как же. Видно же, что все налаживается. Вчерашний разговор помог «разморозить» отношения.

Зимин притянул ее к себе на постель, к себе под бок, и сказал:

— Ребята помогут, если что.

— Хорошо, — ответила она и легко поцеловала его в губы.

Да, ребята помогут. Страшно подумать, что случилось, если бы муж не послал за ней охрану. Ее бы, возможно, и в живых уже не было. Зимин временами слишком много на себя берет, любит все контролировать, но это только на пользу. Теперь она это понимала.

— Ты не переживай, — добавил он. — У меня такое уже было. Я в девяностых участвовал в подпольных боях. Однажды так измолотили, что десять дней провалялся. Вырубило просто. Почти ничего не ел, похудел на восемь кило. Отлежался — норм.

Он не стал говорить, что тогда решил завязать. Особенно этому способствовала потеря двух абсолютно здоровых зубов, а протезирование тогда чертовски дорого стоило. Так что весь заработанный потом и кровью гонорар ушел на врачей. Именно тогда Зимин решил, что сам будет спонсором боев и владельцем тотализаторов, а не тупым «мясом» на ринге.

— Но тебе тогда сколько лет было? — укоризненно спросила она и нахмурилась. — А, Слав?

— Не ворчи, тебе не идет, — взял он ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Когда собираешься? Ребята отвезут и привезут.

— Надо с Надей созвониться, — ответила она. — Она заказывает билеты. Кстати, не представляю, что у нее теперь с твоим другом будет.

— Разберутся, не маленькие.

Муж по-хозяйски обнял ее, привалился и положил голову ей на колени. Так и заснул. А она все сидела, поглаживая его по голове и пропуская упругие завитки волос между пальцев. Соскучилась. До смерти просто соскучилась, кажется, что умрет, если они снова расстанутся.

— Слав…

Что они там с Рудницким не поделили? Удивительно просто. Давно прошли те времена, когда мужчины сражались за сердце женщины. Сейчас все проще и примитивней. Отказала — ну и ладно, другие найдутся. Мужики избалованы до невозможности.

Пожалуй, не тот случай.

Подрались, это понятно. Спрашивать она не станет. Раз дрались на равных, значит, не убил. Просто обычные мужские разборки на уровне «пойдем, выйдем». Это нормально, это ничего… Это как раз таки правильно. Тем более что бывший жених это заслужил. Ольга до сих пор дрожала от негодования, вспоминая его предательство и вчерашний визит. Вот так наглость!

Потом вдруг мысли перетекли на признание. Муж теперь все знает про домогательства Ильхана Ибрагимова. Как он поступит? Олигарх окружен охраной, морду набить не получится. Наверное, все закончится разрывом деловых отношений и спортивных связей. Ну и хорошо.

Когда дыхание Мирослава стало спокойным, Ольга осторожно высвободилась и пошла на кухню, чтобы не разбудить мужа телефонным разговором.

* * *

Надежда сказала, что можно попасть на четырехчасовой сеанс. Ну и хорошо.

Ольга стала собираться. Кофейная гуща в ковше осталась — полетела в банку вместо скраба. Она предупредила подругу, что косметики у нее нет, так что Дробышева что-нибудь захватит. Мыло можно взять мужа. Вербена — приятная лимонная свежесть, подойдет. Ей будет казаться, что Зимин где-то рядом.

Помоются, поболтают. После шести вернутся домой обновленные, расслабленные, помолодевшие и готовые к новым свершениям.

Надо себя любить. Холить, лелеять, нежить. Позволять себе маленькие слабости, иметь приятные женские ритуалы красоты. Хотя бы такие. Неохота раньше времени становиться рабочей лошадкой и тетенькой неопределенного возраста.

Так — деревенские травы в термос, кипятком залить — красота! Мед еще в банке остался, забыла про него. Отдельно с солью смешает для маски.

— Ну где же это? А, вот!

Белье — обычное, хлопковое — летит в сумку, вслед за ним топик и носочки. Милота. Интима не намечается, так что можно себе позволить.

Сланцы и полотенца не забыть. Теперь точно все. Осталось полчаса до сеанса, пора выдвигаться.

* * *

Зимин ужасно не хотел, чтобы Ольга его таким видела, держался из последних сил, но потом его просто вырубило.

Все было в точности как в прошлый раз, когда из него котлету сделали на ринге. Он победил, но какой ценой… Мирослав болел очень редко. Не простывал. Внутри все работало как часы. Когда было плохо, лечился сном. Все заживало как на собаке.

Когда проснулся, глянул на часы.

Ольга сейчас в бане. Представил. Ему нравилось встречать ее оттуда, всю такую свежую и красивую без макияжа. Вот как женщины должны время проводить, а не по клубам шарахаться.

Очень хорошо. Ни к чему ей разговоры слушать. Он позвонил своему поверенному и велел напрячь юротдел. Пусть хоть до ночи работают, не спят, не едят, платят отступные и неустойки, но чтобы все финансовые отношения и договоры о сотрудничестве со «Стелларом» были расторгнуты.

Ибрагимов больше не будет партнером «Квадриги».