Глава 31

Ольга не стала лежать и потеть на полоке, как обычно. Пять минут — и сбежала. Бдительная подруга смотрела зорким соколиным взором, чтобы будущая мать ничем себе не навредила.

Обе наслаждались забытым за две недели удовольствием. Потом сидели в рекреации, отдыхая, и болтали о том, о сем.

— Как там у тебя с Зиминым?

— Почти помирились, — доложила она.

— Почти?

Пришлось рассказать, что сейчас муж прописался у нее. На сколько дней — неизвестно. Про таксиста-грабителя она умолчала, зато в двух словах рассказала про бывшего жениха и его драку с мужем.

— Обалдеть! — поразилась Дробышева. — Какие африканские страсти. Так, значит, все налаживается.

— Наверное.

Она не была в этом уверена. Слишком уж все сложно. Выходя замуж, она не ожидала такого… экстрима.

— А у тебя дела? — в свою очередь поинтересовалась Ольга.

Надежда поведала, как ее два дня осаждал Калашников, и как дети, предатели, уговаривали ее одуматься и помириться с ним. Почти уговорили, кстати. Мужик уверял, что до последнего момента ничего не знал, и Мирослав все держал в строжайшем секрете. Так что для него это было сюрпризом. Иначе бы он Надю с детьми никогда не повез на дачу.

Эх… А ее повез, кольнула неприятная мысль. Вот это Ольгу страшно напрягало. То ли Зимин ненадежный в этом отношении, то ли слишком много на себя берет.

Ей был нужен совет. Подруга трижды была замужем, причем выбирала не совсем уж пропащих представителей мужского рода. Расставалась без трагедий. Не унывала — и снова находила себе приключения или отцов для будущих детей.

Надя должна знать, как проверить мужика на вшивость или хотя бы понять, что с ним можно иметь дело.

— Надь…

— Что? — спросила та, подливая в кружки из термоса.

— Как ты понимаешь, что хочешь замуж? Есть какой-то особый критерий? Ну, что он не полный козел?

Дробышева ненадолго зависла.

Себя она, пожалуй, не считала успешной в браке. Вот дожить до «золотой свадьбы» — это да-а-а… Много значит. Не разбежаться в разные стороны, за долгие годы притереться друг другу, воспитать вместе детей и видеть, как у них тоже появляется семья и рождаются дети. Так почему же Леткова спрашивает совета именно у нее?

— Знаешь, моя бабушка была замужем три раза. Последний раз в сорок лет.

— Правда? — удивилась Ольга. — Ты не рассказывала. Почти как ты!

В те времена разводы не слишком одобрялись. Их избегали любой ценой. Проще было разъехаться, чем развестись. Никто не поймет. Только богема и представители творческой интеллигенции постоянно женились и разводились.

— Почти, — замялась Дробышева. — Так вот. У нее был коронный вопрос-тест на вменяемость для мужчин. Безотказное средство. Зельц!

— Это как?

— Спрашивала, когда ужинали с поклонником наедине: «Тебе нравится зельц?» — томно сказала подруга.

Ольга звонко расхохоталась.

— И в ответ: «Ага, под водочку!» — продолжила Надюшка. — Значит, закладывает за воротник. Или он такой: «Это что такое? Ах, субпродукт? Фу-у… А ты часом не еврейка? Или немка?» — изобразила она в лицах. — Или: «Мясо вредно есть, а вот в вегетарианской столовой давеча давали морковные котлетки». Или: «Люблю, но дорого», при том, что этот мужик работал в Главке и мог позволить себе не то что мясо, даже ежедневные походы в ресторан, да еще имел доступ к партийному спецраспределителю. А некоторые мужики вообще считали, что зельц — это… — подруга нагнулась к уху Ольги.

Та опять расхохоталась.

— И что потом… — протянула она.

— Потом по обстоятельствам. Смотря, что мужику вообще надо. Одни с энтузиазмом требовали зельц, а другие бежали от «проститутки» куда подальше.

— М-да… И правда, хороший тест.

Сразу отсеивает «озабоченных», пьющих, скованных пуритан, скопидомов, педантов и людей без чувства юмора. Тут главное эффект неожиданности.

— Так что же, и ты так тестировала своих мужиков? — сделала Ольга круглые глаза, не поверив подруге.

— А как же! Антон, первый мой муж, сначала спросил, почему я спрашиваю. Я соврала, что очень люблю зельц, и он на следующее свидание притащил сумку-холодильник. Там кроме зельца была куча всякой разной еды. Мы так обожрались, что потом просто валялись и смотрели телевизор. Зато утром…

Ольга прыснула от смеха, представив эту картину.

— А второй?

— Дима сказал, да, любит, и что его мама бесподобно готовит зельц, так что он приглашает меня в гости познакомиться с семьей.

— Ого!

Действительно очень, очень хороший тест. Хотя… Был бы он таким хорошим, люди бы не разводились. Дробышева, наверное, поняла, о чем думает подруга, и всплеснула руками:

— Не слушай меня! Научу тебя плохому.

Ольга представила, как в ЗАГСе спрашивает Зимина: «Мирослав, вы любите зельц?» И он в ответ: «Ты беременна, что ли? Хочется соленого, острого?» Впрочем, он и так спросил об этом в тот день. Ее муж любил докапываться до сути.

Все это чертовски нелепое недоразумение.

Один к одному.

Надо рассказать, а как?

Но надо.

Эх…

* * *

Ильхан Ибрагимов поехал на конюшни. Гены. Чем-то его лошади страшно привлекали. Наверное, это играла в нем горячая кровь степных жителей, влияя через поколения и заставляя чаще биться сердце.

Его вороной красавец проиграл один заезд, но это не значит, что проиграно все. Вот он нарезает круги на корде, и кажется, сам ветер за ним не угонится. Ильхан словно мысленно сливался с конем, наблюдая за тренировкой.

Он размышлял.

Сегодня Зимин с супругой не приехали на ипподром. Олигарх знал о проблемах, случившихся у делового партнера за городом. Говорят, Ольга съехала от мужа после этого.

Ибрагимов знал телефон Ольги. Не спрашивал у нее, но с его возможностями узнать не проблема. Он думал, не позвонить ли ей. А, может, просто приехать? Почему бы и нет.

Он все равно собирался в Мытищи, потому что решил навестить свою родную тетку, Миру Загитовну, которая очнулась. Из реанимации ее перевели в обычную палату.

* * *

Черный кроссовер Бентайга был хищно-красив и комфортен, но, вопреки обещаниям производителя, не слишком приспособлен для загородных поездок. Хотя дороги нынче стали лучше. Впрочем, это компенсировалось наличием пробок. Этак они и за два часа не доберутся.

Ильхан достал из встроенного холодильника воды, сделал пару глотков и устало откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза.

— Ильхан Николаевич, как доедем, сразу в больницу? — поинтересовался планами шефа личный водитель, который работал у олигарха уже десять лет.

— Нет, это позже. Сначала на квартиру.

Почему-то Ибрагимов вспомнил такую же золотую осень, когда еще не ударили морозы, а листья только-только начали желтеть.

Он тогда ехал на встречу с Борисом Летковым, который был поставщиком «Стеллара» и имел единственную дочь, которую мечтал выдать за него замуж. Ильхану тогда очень нужен был этот сегмент ритейла, чтобы оттеснить конкурентов, но все же не настолько, чтобы обещать жениться на юной девушке, которая только-только заканчивает школу. И которую он совсем не знал.

Разумеется, Ибрагимов заранее все разузнал через частных детективов. Девушка хорошая, примерная. Красавица, но скромница. Не похожа на родителей — странно… Ладно, поглядит, пообщается.

Как говорится, обещать — не значит жениться. Лишь бы контракт подписать. А там… Жизнь долгая.

Договорились, что помолвка состоится, как только дочка Бориса поступит в университет на экономический, а поженятся, когда получит диплом об окончании. Это Ильхана более чем устраивало. Он не торопился. Потеряв старшего брата при покушении, он рано принял на себя все дела, и стало не до семейной жизни. Несколько лет вкалывал как проклятый…

Если разговор с отцом прошел успешно, то с девушкой сразу не заладился. Она растерялась. Разница в возрасте между ней и возможным женихом была слишком велика: целая пропасть.

Надо было остаться в гостях, как предлагал Летков, и узнать девушку получше. Погулять, провести вместе несколько дней. Приручить эту дикую серну с огромными испуганными глазами.

Он тогда упустил свой шанс. Уехал.

Столько лет прошло. Снова осень. И снова пропасть между ними.

Сегодня он сделает еще одну попытку все исправить.

* * *

От мыслей его отвлек телефонный звонок. Это был юрисконсульт из «Стеллара».

— Ильхан Николаевич, извините за беспокойство, но дело срочное и, я бы сказал, странное.

— Говори.

— «Квадрига» настаивает на разрыве ряда соглашений. Договоры предусматривают сроки расторжения от десяти до тридцати дней, но контрагент просит расторгнуть досрочно по обоюдному согласию с выплатой всех причитающихся нашей стороне неустоек. Также они уведомляют, что их коммерческий банк больше не будет обслуживать вас.

— Ясно.

Значит, Зимин все уже знает. Тем лучше. Шансов на примирение с женой у него не будет. Ильхан был удовлетворен. Он еще на приеме в «Глобал Групп» понял, что она промолчала, иначе бы ее муж этого так не оставил. Теперь все кончено.

— Ильхан Николаевич, я решил поставить вас в известность, — добавил юрист. — Масштаб сотрудничества не настолько велик, чтобы разрыв вызвал серьезные последствия, но вот их банк…

Ах да, банк. Олигарх, используя хитрые схемы ухода от налогов, регулярно выводил средства за рубеж в оффшоры. Одним из звеньев цепи был коммерческий банк «Квадрига». Возможно, в данной ситуации отказаться от обслуживания счетов там будет лучше всего.

— Марк Борисович, я понимаю ваше беспокойство, — подумав, сказал Ибрагимов, ощутив внезапное облегчение. — Расторгайте. Я согласен.

Его внезапно отпустило беспокойство. Вот и решение. Раз Зимин все узнал, придется это сделать. Дружеского общения больше не будет. Ильхан даже немного пожалел. Правильно говорят люди: ни одна женщина не стоит настоящей мужской дружбы.

Хотя… Нет, жалеть не стоит. Ибрагимов снова представил Ольгу. Это было какое-то наваждение.

— Хорошо, как скажете, — услышал он в трубке.

Хм… Ладно, договоры они расторгнут. Это лучше, чем вести войну. Иметь такого врага, как Зимин, олигарх не хотел. Слишком много он за десять лет узнал о деловом партнере.

От других хотя бы знаешь, чего ожидать. Но Мирославу закон не писан.

* * *

Ольга вернулась, хлопнула дверью — тишина.

— Ау?

Поставив на пол пакет с банными принадлежностями и второй с «гуманитарной помощью» от подруги, она скинула пальто и заглянула в комнату. Зимин валялся на постели в одних «боксерах» в обнимку со смартфоном. Картинка маслом. Не хватало только пекинеса… Пекинеса…

И тут ее осенило:

— Слав!

— А! — поднял он глаза на нее. — Ты пришла?

Видно было, что он рад возвращению жены. Да и выглядел Мирослав лучше, чем утром. Дела явно идут на поправку. Мужчина сел и потянулся, так что мышцы заиграли под кожей.

— Дома, как видишь, — поцеловала она его, присаживаясь рядом. — Слав, ты собаке еды оставил?

— Э… Нет.

Он с наслаждением зарылся лицом ей в волосы, которые распушились после бани, но Ольга увернулась.

— Сла-а-в… Как ты мог! — возмутилась она. — Бедный Чарли. Он же сутки там один.

— Я же не знал, что свалюсь. Оль, да ничего с ним не случится, — успокоил он. — Поилка автомат. Опять пакет с кормом порвет, как в прошлый раз.

— Но его же выводить надо. Он там без нас все разнесет. И одичает.

— Сейчас.

Зимин снова взял смартфон, вызвал охранника и дал ему ключи от пентхауса и карты доступа на территорию жилого комплекса, чтобы ребята привезли пекинеса. Кому расскажешь — не поверят. Братва засмеет.

— Кстати, Миру Загитовну могут скоро выписать, придется ей собаку вернуть, — добавила Ольга.

— Наконец-то! — вырвалось у мужика, за что он получил легкий, но ощутимый тычок под ребра.

* * *

Большаков после консультации финансового аналитика повеселел и воодушевился. На этой позитивной волне он позвонил Ольге:

— Вечер добрый, Оленька. Да вот… Звоню. Если не передумала, можешь поприсутствовать на собрании совета директоров… Сейчас расскажу.

* * *

Ольга, закончив разговор, встретилась взглядом с мужем.

— Что?

— Это ты мне скажи, что, — расчетливо, отчасти цинично улыбнулся он. — Пойдешь?

— Думаю, да.

Она уткнулась ему в шею, обняла и немного помолчала. Вообще с ним и молчать приятно, это редкость.

Большаков пообещал подарить ей кумулятивные «префы» — привилегированные акции, по которым за все эти годы не платились дивиденды. За двадцать лет это составило кругленькую сумму. А также привилегированную акцию — так называемую «золотую». Такие не давали права влиять на решения правления, но фиксировали дивиденды вне зависимости от состояния и прибылей компании и позволяли присутствовать на собраниях.

Она пойдет туда вместе с отцом Олега. Никто не сможет запретить ей. Такой подарок дорогого стоит!

— Помочь? — предложил Зимин, подразумевая силовую поддержку.

— Нет, Слав, — фыркнула она, буквально читая его мысли, но, помня о ранах, удержалась от того, чтобы сжать мужа в объятиях. — Все пройдет цивилизованно. Офис в Москва-Сити, туда так просто не проникнуть. У нас другая цель.

— Какая?

— Подтолкнуть.

В пропасть.

* * *

Борис Летков сейчас как ребенок, у которого отбирают любимую игрушку. Логика отказывает.

Надо вывести его из равновесия. Достаточно снова высказать мнение о рискованности предприятия, чтобы он еще сильнее утвердился в мысли довести дело с эмиссией до конца.

Дальше просто.

Большаков, имея привилегированные акции, потребует преимущественного права на выкуп. Он сделает вид, что хочет скупить все, что выбросят в свободную продажу на рынок. Блеф чистой воды. Столько денег у него нет, если только он не решит продать ради этого свою компанию.

Борис заявит сплит и будет считать это победой.

Пока идет обмен акций и их дробление, сторонняя скупка затруднена. Вставляя палки в колеса Большакову, ее дед накличет беду на свой холдинг. Экономический документооборот встанет. Прибыли упадут. Часть инвесторов запаникует и отвалится. Остальные крупные акционеры, пока не поздно, потребуют выплаты дивидендов по «префам» досрочно. Она, кстати, тоже. Иначе через пару месяцев, когда компания начнет коллапсировать, не получит за эти бумажки ничего.

Холдингу конец.

Осталось недолго. Она с удовольствием посмотрит, как ее дед будет проваливаться в трясину все глубже и глубже.

* * *

— Ты ужинал? — отодвинувшись, спросила она.

— Да, — ответил Зимин. — Заказал еды, а то у тебя в холодильнике ничего нет. Идем.

Он подхватил со стула и накинул купленный специально для него «гостевой» банный халат. Подпоясался. Снизу торчали мускулистые волосатые ноги. Ольга сообразила, что промахнулась с размером, хотя в магазине это предлагали как самый большой.

Вообще-то ему рано было так объедаться, доктор не советовал, но раз чувствует себя хорошо — ладно. Не будет спорить, лишь бы на пользу. Организм знает лучше, что ему надо.

В коробках с логотипом клуба «Колоссиус» обнаружилось просто неприличное количество еды, причем Мирослав уже, похоже, ополовинил. В мойке, как и в прошлый раз, высилась груда грязных тарелок.

Ольга, проходя мимо сидящего за столом Зимина, поцеловала его в макушку. Он поймал ее за руку и усадил к себе на колени, где ей, казалось, было самое место.

— Ты чего?

— Ничего, — тихо ответила она.

Накатила какая-то щемящая до боли нежность. Как же она рада, что он не умер. Даже этой грязной посуде рада! Носкам на полу, любым следам его земного присутствия у нее дома.

— Отпустишь? — спросила она, неумело скрывая приступ сентиментальности. — Поглядим, что твои повара приготовили.

Ольга положила себе немного овощей, холодного кроваво-красного ростбифа и соленого лосося, посыпанного зеленью и специями. Объеденье! Все полезное, свежее и вкусное. После бани не будет тяжести в желудке.

Ела, смакуя каждый кусочек, наслаждалась, забыв обо всем, и тут поймала на себе внимательный мужской взгляд.

— У тебя тут… — показал Зимин. — Крошка.

— Где? — потерла она губы. — Все?

— Ага.

Она замерла. Наступила томительная тишина. Вдруг раздался звонок в дверь, и момент был упущен.

— Наверное, твоего пекинеса привезли, — разочарованно сказал Мирослав.

— Не рановато ли?

Прошло слишком мало времени. Ребята бы не успели обернуться туда и обратно из Москвы. Тем более что в это время пробки. Странно. Кто тогда это мог быть?

— Я открою, — решил он.

* * *

Одновременно зазвонил его смартфон. Это один из охранников беспокоил шефа. Мирослав ответил.

— Ибрагимов твой приехал, — сказал он.

— Почему сразу мой?! — сразу напряглась Ольга.

— Расслабься, — взял он ее за талию. — Идем встречать дорогих гостей.

Был он неестественно весел, как обычно бывало, когда Зимин злился.

— Погоди, — сделав шаг, затормозил он и велел ей: — Бусы надень.

— Какие? — не сразу догадалась она, что речь идет об ожерелье.

— Новые!

* * *

Ольга достала футляр, открыла и приложила к шее жемчуга.

Боже! Какая-то варварская, шокирующая, просто неприличная роскошь, но ей нравится. Наконец-то взглянула на себя в зеркало и оценила.

Сочетается с черной кашемировой туникой, которая сейчас на ней. Не будет переодеваться. Что задумал Зимин? Продемонстрировать семейную идиллию? Вряд ли это остановит олигарха. Внутри нарастала паника.

Новый звонок мужу. Ну, что еще?

— Попов. Документы и ноутбук привез, — в ответ на вопросительный взгляд Ольги пояснил он. — Поднимается. Как удачно все совпало, однако.

— Слав! Что ты задумал? — громким шепотом почему-то спросила она, словно боялась, что за дверью услышат.

— Я сегодня добрый, — успокоил он, снова обняв ее за талию и целуя в щеку. — Морду бить не стану.

Пока не будет.