Глава 34

Пока подъехавший специалист разбирался с прослушкой, Ольга отправилась на работу. Наконец-то! Уже соскучилась. Лучше уж привычная рутина, чем криминальная хроника, героиней которой она невольно стала.

Макс Латышев просто зашивался без нее. ЧОП заключил договоры с еще двумя торговыми центрами и офисом зарубежной компании. По телефону он рассказал, что помог юристам с переводом документов и по итогам переговоров составил пресс-релиз о сотрудничестве.

— Отлично! — похвалила его Ольга. — А я уже подъезжаю.

Он встретил Ольгу на проходной ЧОПа, выдал одноразовый пропуск, и они поднялись на лифте на третий этаж. Женщина искоса поглядывала на своего бывшего. Она отлично заметила, как в холле он невольно притягивал внимание сотрудниц, тоже спешивших на работу.

Еще бы! Высокий, видный холеный блондин в сером деловом костюме словно сошел с журнальной страницы. На нем будто было написано невидимыми чернилами: «Успех». Это хорошо. Представитель организации должен невольно внушать доверие.

— Все нормально? — улыбнулся он, заметив ее пристальный взгляд. — Помочь чем-нибудь?

— Спасибо, Макс, — ответила она, тронув его руку. — Но я сама справлюсь.

— Как знаешь.

Кажется, он был разочарован, что она держала дистанцию. Макс, ее верный рыцарь… Таких еще называют «парнями из френд-зоны». Если бы все было так просто!

Ольга знала, что в случае необходимости всегда может к нему обратиться, и он не откажет. Но не будет. Потому что… в общем, просто не будет. Латышев в прошлом. Принять помощь и оказаться у него в долгу значит возродить к жизни эту связь. Ей это не нужно. Хорошо, что муж не знает об их отношениях в прошлом. И не узнает. Женщина еще не выжила из ума обсуждать своего бывшего мужчину с нынешним.

— Минуточку, — остановился Макс у кофе-автомата.

Он налил пару стаканчиков и подал один ей. Пальцы их на миг соприкоснулись.

— Спасибо, — поблагодарила Ольга. — Но я теперь кофе не пью.

— А, да, — вспомнил он. — Извини, я забыл.

На его лице снова промелькнуло разочарование.

— Рассказывай, что там у тебя происходит, — справившись с собой, сказал он.

Она кратко рассказала о покушении на даче, и как потом уехала домой, опустив подробности про драку мужа с Рудницким и убийство таксиста. На этом месте запнулась на миг, и Латышев понял, что она недоговаривает.

— Это все? — уточнил он.

— Не все, но больше ты от меня не услышишь, — ответила Ольга и задала встречный вопрос, чтобы отвлечь его внимание: — А что твои шантажисты? Отстали?

Она поудобнее устроилась в крутящемся кресле и включила ноутбук. Друг, поймав провод на лету, помог подключить в розетку, после чего уселся напротив. Латышев расстегнул пиджак и потянулся, как кот.

— Взяли с поличным, — победно улыбнулся он.

Ольга удивленно изогнула бровь, не зная таких подробностей.

— Ты меня в такие детали не посвящал!

— Прости. Не хотел тебя впутывать, — извинился он, разводя руками. — Важно было, чтобы я оплатил сам, своими деньгами, сняв их со счета. Там везде свои люди, за мной следили с тех пор, как я уволился с канала. Они бы не простили обмана.

— А кто задержал-то?

— Отец.

— Сказал А — говори и Б, — потребовала она.

* * *

Мать Латышева, оказывается, была не так проста. Она умудрилась в сорок лет закрутить роман с мужчиной много себя моложе — Василием Васнецовым, зятем замминистра легкой промышленности.

— О, боже. Макс… — пораженно уставилась на него Ольга. — Тот самый Васнецов?!

— Да, он.

Генерал-полковник Василий Анатольевич Васнецов, сделав блестящую карьеру после развала СССР, сейчас возглавлял главное управление столичного МВД. Ольга даже один раз встречалась с ним по работе. Что ж… Для ЧОПа огромная удача — заполучить в свой коллектив сына генерала.

— Почему твоя мама не рассказывала?

— Он был женат. В то время это не приветствовалось, — поморщился Латышев. — К тому же намного ее моложе. Она даже не сказала ему про меня.

— Ясно.

Латышев объяснил, что ему пришлось обратиться к высокопоставленному отцу, чтобы решить проблему. Сейчас они с отцом общаются, хотя близкими людьми не стали. Но Васнецов имел только дочерей, которые разъехались кто куда, так что интерес его к успешному и талантливому, хоть и внебрачному сыну был вполне понятен.

* * *

Вечером Зимин вернулся домой. Ольга подъехала чуть раньше.

Она уже выгуляла пекинеса, переоделась в домашнее и даже соорудила ужин из купленного накануне куска форели. Ломтики лимона сверху, зелень всякая, белый перец, овощи по краям — вкуснотища. По дому плывут приятные запахи, так что не спасает даже вытяжка. Пес сидит рядом, жалобно смотрит и время от времени подвывает, выпрашивая вкусняшку, хотя только что поел. Настроение умиротворенное.

Хлопнула дверь. Женщина выглянула. Муж приехал!

— Попроси забрать вещи в чистку, — сказал он, скидывая пиджак.

— Хорошо, — обняла она его, запустив руки под полурасстегнутую рубашку.

Скучала страшно. Осторожно, воу-воу-воу… Не сделать больно. Раненый боец. Но целовать-то это не помешает? Щетина дневная отросла, колется, губы твердые. Перехватывает инициативу, целует в ответ. Жарко, глубоко. Дыхание перехватило. Падаешь в пропасть, откуда нет возврата. Темная страсть.

— Оль, не надо, — с трудом прервавшись, посмотрел ей в глаза Мирослав.

Ольга отодвинулась и посмотрела вниз. Конечно. Видно, как ему «не надо».

Она фыркнула и пошла на кухню, плавно ступая в линию, так что бедра соблазнительно качнулись под едва их прикрывающей белой туникой. Причем не наигранно. Как-то это у нее само собой получалось, Зимин давно заметил. Грациозно нагнулась, подняла с пола пиджак, оглянулась на него через плечо, и мужчина смертельно пожалел, что наложены швы.

Замерев у входа, Ольга оперлась на дверной косяк.

— Ужинать будешь?

— Не откажусь.

Пока Ольга грела какую-то хитро приправленную, судя по запаху, рыбу, он подошел и обнял жену сзади. Заглянул ей через плечо, любопытствуя. Хотел взять со сковороды кусок прямо руками — получил лопаткой по пальцам. Женщина снова насмешливо фыркнула, став похожей на капризную кошку, и прижалась всем телом. Потерлась, изогнулась — он опять напрягся.

— Проголодался?

— Ага.

Во всех смыслах. По ней особенно изголодался.

Но вообще да. В желудке подвывает. Бутерброды не в счет. Они с Поповым и юристами полдня потратили, изучая бумаги по «Стеллару». Компромат на Ибрагимова не лишний. После чего все перепрятали в надежное место, не в сейф, естественно. Мирослав никогда и ничего не хранил в банке такого, что могло его подставить.

Менты приедут изымать документацию, но на банкира ничего не будет. Максимум персонал привлекут, и все.

— Садись, будем ужинать, — развернувшись, поцеловала его Ольга.

— Нас слушают, — сказал он ей на ухо.

— Да? — так же тихо переспросила она. — Почему?

— Потому. Так надо.

Ольга задумалась. Игривый настрой ее покинул, хотя еще минуту назад накатило что-то такое, примитивное, так что она была готова мужика буквально изнасиловать.

Когда она поняла, что «под колпаком», стала скованной. Отвечала сухо и односложно.

Поужинали. Пошли в гостиную, и она, усевшись на диванчике рядом с Зиминым, прошептала ему на ухо:

— Что, и камера тоже работает?

— Ага.

Она перелезла через мужчину и уселась на него верхом, прямо на колени, лицом к лицу. Немного поерзала, устраиваясь поудобнее. Туника задралась до талии. Зимин обнял ее за бедра, вжимая в свою плоть.

— Оль? — вопросительно взглянул он ей в глаза.

Что она задумала? Глаза искрятся. Улыбается коварно.

— Поцелуй меня.

Они целовались, пока Чарли не напомнил о себе, вспрыгнув на диванчик рядом с ними. Зимин скинул наглую псину на пол и, охнув, поднялся с места вместе с Ольгой. Она взвизгнула, как девчонка.

— Слав, швы!!!

— Помню, — хмыкнул он, но отпустил.

Действительно пока нельзя вес тягать. Она права.

Ольга не поняла, как они оказались в спальне. Только что были в гостиной — и вот она уже помогает мужчине раздеться, стягивает рубашку и брюки, касается загорелой кожи. И сама скидывает в нетерпении тунику через голову.

— И здесь тоже? — почти беззвучно уточнила она, показав рукой на то место, где обнаружила проводок.

Зимин кивнул. Он сел на кровать, и Ольга толкнула его, так что он упал навзничь. Усевшись сверху, она энергично покачалась, зажимая себе рот, чтобы не захохотать в голос. Увы, шедевр итальянских мебельщиков почти не скрипел. Отопедический матрас, чтоб его. Тогда она картинно, как в фильмах для взрослых, застонала:

— О… Да… Еще… Да!!! О… У тебя такой большой… Возьми меня! Да! О-о-о…

Зимин беззвучно заржал, глядя на нее, и поднял вверх большой палец.

* * *

В арендованной квартире на четвертом этаже полицейские слушали, как на досуге развлекается банкир. И, признаться, даже завидовали.

* * *

На стол в кабинете генерал-полковника Васнецова лег доклад о пресс-секретаре Латышеве. В числе порочащих связей упоминалась некая Ольга Леткова — сотрудница ЧОПа и по совместительству супруга банкира Мирослава Зимина.

Фотографии рассыпались по столу. И везде, везде Максим Латышев был вместе со смуглой, кудрявой красавицей. Обед в ресторане. Совместные поездки. Вот тут он нежно подхватывает ее под локоть, а там — разговаривают на автостоянке, улыбаются.

Генерал задумался, что еще их еще связывало помимо работы. Судя по снимкам, они давно знакомы.

* * *

Ольга нагнулась, и кудри каскадом упали вниз, окутав мужчину темным облаком. Она прошептала ему на ухо:

— Как думаешь, хватит?

— Нет, — ответил он и, обняв ее за талию, перекатился, оказавшись сверху.

Мужчина навалился на нее, прижал к постели и, удерживая за запястья, поднял ей руки вверх. Ольга изогнулась ему навстречу, и он стал жадно целовать ее шею, грудь, напряженные пики сосков.

Женщина с трудом сдержала стон. Она не хотела, чтобы люди слышали. Это уже не шутки, это всерьез.

— Что? — беззвучно спросила она, но он прочитал по губам.

— Я хочу тебя … чтобы ты стонала так же громко, — сказал он ей на ухо.

— Ни за что, — выдохнула она.

Мирослав усмехнулся. Посмотрим, кто кого. Он ухватил ее запястья одной рукой, сжал, чтобы не вырывалась, и коленом раздвинул Ольге бедра. Провел рукой — влага и жар. Можно взять ее сразу, без подготовки. Засадить глубоко, до предела.

Но пока рано. Ему хочется все-таки вырвать из женщины стон.

Когда там, внизу, он ее коснулся пальцами и начал ласкать, Ольга чуть не вскрикнула. Потом снова, от разочарования — когда перестал. Зимин смотрел ей в глаза, но не спешил возобновлять сладкую пытку, хотя она чувствовала бедром его напряженную, каменную плоть.

— Пусти, — прошептала она и прикусила губу, когда он снова провел рукой ей между ног, задевая самые чувствительные местечки.

Она извивалась под ним, то ли желая вырваться, то ли изнемогая от жажды, чтобы он скорей овладел ею. Борьба происходила в напряженной тишине.

Мужчина целовал ее, вторгаясь языком и ритмично надавливая бедрами в такт. Это еще не секс, но… почти… почти. Слабое подобие. Хочется зарыдать от нетерпения.

— Что? — остановился он на миг.

— Пусти.

Он отпустил ее руки, и Ольга крепко обняла его. В этот миг он нажал и сделал первый толчок. То, чего хотел с самого начала — войти одним движением, так, чтобы она вскрикнула от неожиданности. Подчинить ее. Владеть и наполнять. До предела.

Женщина закусила кулак, чтобы не издать ни звука. Просто не могла, зная, что кто-то еще может слышать это. Лицо горело. На щеках выступил румянец от стыда и страсти.

Она не могла… Только еще крепче обвила рукой мощную шею мужчины, раскрылась навстречу, согнув колени и подаваясь бедрами вперед при каждом движении. Принимая всего.

— Давай!

Толчок, еще. Он хотел этого, шел к ней напролом, целовал до одури, крепко, оставляя засосы на шее и груди. Имел, как хотел, грубо тиская и сжимая бедра. И нежно ласкал внизу, где соединялись их тела, чтобы заставить покориться.

— Ну же… Будь хорошей девочкой.

Она не выдержала и протяжно застонала, забыв обо всем.

* * *

— Черт, Зимин, я тебя когда-нибудь убью, — напустилась она на него в душе.

Стыдно и сладко одновременно. От близости осталось странное послевкусие. Этому мужчине нравилось ее смущать.

Сверху лилась вода. Мирослав сказал, тут прослушки нет, можно поговорить.

— Еще скажи, что тебе не понравилось, — усмехнулся он.

Ему-то нельзя под воду, повязка мешает. Так что мужчина стоял за бортиком и наблюдал. Ольга заметила, как его член невольно снова восстает к жизни.

— Слав, ты опять? — сделала она круглые глаза.

— Не опять, а снова.

Хочет, как тогда, под водой? Наверное. Он потянул ее на себя, и Ольга, понимая, чего он хочет, и что с его травмой сложно это осуществить, вышла, ступая на кафель, и плавно опустилась перед ним на колени. Она сама все сделает за него.

Тронула — и его орудие гордо взметнулось перед ней. Мужчина оперся ей на плечо. Посмотрела снизу вверх. Зимин одобрительно кивнул. Наклонил, и она, помогая себе рукой, довела его до пика.

Все.

Снова в душ, да? Странно, вроде кончил он, а ее пошатывает, как после оргазма. Ноги просто ватные, подгибаются. Вода льется сверху, смывая усталость. Ольга подставляет лицо под струи, гладит себя, проводит руками — и замирает. Очень четко ощущается мужской взгляд, как будто лучик гуляет по коже…

Он подает полотенце, вытирает ее, как ребенка. Целует в лоб, и от этой странной нежности опять хочется плакать.

— Слав. Я люблю тебя.

* * *

Ну вот, она это сказала.

Думала, полегчает, но уже сутки мучается рефлексией, переживает и прокручивает эти моменты в голове. Что она сказала. Как он посмотрел. Почему ничего не сказал в ответ? Просто уложил спать и лег рядом, крепко прижав к себе.

Зимин.

Черт бы его побрал.

Она его любила и, похоже, безответно.

Может быть, просто выбрала неподходящий момент для откровенности. Или Мирослав не был к такому готов. Но Ольга не предполагала, что придется завоевывать сердце своего собственного мужа.

* * *

Ольга отпросилась с работы, чтобы поехать с Большаковым в Москва-сити.

Мирослав все-таки послал в качестве группы поддержки Попова. Может, на собрание его и не пустят, но его появление заставит Бориса Леткова занервничать и потерять контроль.

* * *

Она накануне ознакомилась с аналитической справкой по холдингу «Лето», которую дал ей отец Олежки, и пришла в ужас.

— Это же… Игорь Николаевич, ну как он не понимает!

— Понимает, Оленька, понимает. Просто деваться ему некуда, — ответил Большаков. — Твоя задача кратко высказаться по теме и спровоцировать его. Директора должны видеть, что он тащит их на дно. После нашего визита все поймут.

За окном показалась громада небоскребов из стекла и металла. Они приближались к цели. Пересекли мост — и вот они уже тут.

Джип остановился у проходной. Оставив на стоянке машину, Ольга с Большаковым в сопровождении охранников вошли в башню Федераций. Попов с парой телохранителей замыкал строй.

Лифт отсчитывал этажи. Ольга сгорала от нетерпения увидеть лицо Бориса и одновременно боялась этого.

— Спокойно, — сказал Поп, увидев, как женщина побледнела. — Не было печали, да, Ольга Борис-на?

— Не было, — очнулась она.

— Теперь будет, — сверкнул он золотым зубом. — Да только не у нас.

— Умеете вы ободрить, — проворчала Ольга, но ей правда полегчало. — Спасибо.

* * *

Борис Летков не мог воспрепятствовать Большакову и Ольге присутствовать на собрании.

Вот кого-кого, а ее тут увидеть он не ожидал! При регистрации участников заявили, что она обладатель привилегированных акций.

Признаться, Ольга, которую он по привычке мысленно называл дочерью, выглядела великолепно. В этом элегантном темно-сером костюме и туфлях-лодочках она бы могла сойти за успешную бизнес-леди из Москва-сити. Волосы уложены в узел. Сдержанный макияж. Тонкий кожаный портфель в руках. Иначе говоря, Ольга выглядела великолепно.

Рядом с ней стоял Большаков. Они о чем-то переговорили, и тот ободряюще тронул ее локоть. Ольга кивнула и решительно, цокая каблучками по дорогому ламинату, вошла в зал.

Все расселись по местам и Летков скрепя сердце начал собрание.

* * *

Ольга заняла свое место за большим П-образным столом. В промежутке было небольшое возвышение в пюпитром для докладчика и проектором.

Борис Летков огласил повестку, запустил заранее, видимо, подготовленную презентацию и начал вещать о грядущих изменениях в политике холдинга. Женщина особо не вникала, так как понимала: глава компании несет откровенный бред. Но уверенно и авторитетно. Люди верят.

Она собиралась с мыслями. Ради интереса оглядела зал, остановившись на каждом из членов совета директоров. В зале двенадцать человек, не считая Леткова. Некоторые слушали откровенно скептически. Остальные буквально смотрели в рот руководителю.

Когда попросили высказаться, Большаков наклонился к ней и сказал:

— Ну, давай. Твой выход.

* * *

Она не могла повлиять на решение совета, но могла высказать свое мнение. И она это сделала. Большаков не стал лезть и специально попросил ее. Потому что «курица не птица», и ее слова не будут иметь такого же веса, как у отца. Это раз. И ее попытка повлиять обязательно разозлит Бориса. Это два.

Если сначала эти бизнесмены не воспринимали всерьез, то потом навострили уши.

— Господа. Я понимаю, слова моего отца звучат убедительно. Но давайте будем реалистами, — сказала Ольга. — Если вы ознакомитесь с открытым финансовым отчетом, то увидите, что текущие активы составляют около пятисот миллионов, а краткосрочные обязательства около семи миллионов, что слишком мало, — обвела она присутствующих взглядом. — Соотношение составляет примерно семьдесят один и четыре десятых, то есть… — зашуршала она бумагами. — Один и четыре десятых процента.

— Да ты!!! — вспылил Летков.

— Дай мне закончить, — оборвала она его. — Пожалуйста.

— Ладно, что там еще?

— Компании с такой степенью капитализацией даже при стабильном состоянии откажут в предоставлении кредита, — сказала она. — Слишком рискованно, особенно в долгосрочной перспективе. Доля инвестиций составляет половину, что тоже не очень хорошо для холдинга, так как подвергает вклады в бизнес дополнительным рискам. Они, конечно, застрахованы, но кого это волнует? Остается частный заем, что рискованно вдвойне.

Присутствующие зашумели, обсуждая сказанное. Эхом прозвучало название банка «Приве». Финансисты начали взволнованно листать распечатки с отчетом за прошлый год.

— Подумайте. Еще не поздно все переиграть. Избавьтесь от неликвидных активов, выплатите дивиденды и дайте возможность еще одному человеку войти в совет директоров, — вздохнула она.

— Что-то еще? — тяжело посмотрел на нее Летков.

— Нет, у меня все, — подарила она ему ледяную улыбку. — Полагаю, нам стоит дать присутствующим обсудить эту информацию, прежде чем принять решение.

* * *

В итоге голоса в совете разделились поровну. Кворум обеспечил колеблющийся Святослав Гуревич. Таким образом Летков получил семь голосов из двенадцати. Мужчины все же решили идти по накатанной колее, доверяя главе холдинга и не желая видеть новых людей в правлении.

— Знаешь, я хотел его подкупить, — все так же вполголоса сказал Большаков, имея в виду Гуревича.

— Отчего не сделали этого?

— Мало будут мучиться, — ответил он, не отрывая глаз от Бориса. — Ты же читала справку, Оля. Чем больше времени пройдет, тем хуже для компании.

— Логично, — кивнула она.

— Ну что ж, — уже громче сказал на публику Игорь Николаевич. — Раз нам тут не рады, пожалуй, воспользуемся эмиссией и скупим побольше акций. А, Борис? Как тебе такая мысль?

— У тебя нет таких денег, — не поверил тот. — Ты все потратил, я проверял.

— Нет — так будут. Вон, муж твоей дочки даст, например, или Ибрагимов.

Ольге на миг показалось, что Бориса тут же, прямо на месте хватит удар. Он резко встал с места, хотел что-то сказать в ответ и тут же рухнул обратно. Подбежала секретарша, налила воды «перье». Летков запил какую-то таблетку.

— Идем. Тут нечего ловить.

* * *

Попов думал, опять придется с боем прорываться, но обошлось. Он остался в приемной, усевшись на кожаном диванчике, и закурил. Подслушал, что происходит внутри, внаглую нажав на селектор, стоило только секретарше отлучиться с рабочего места.

Он слышал происходящее в зале от начала до конца и тихонько охреневал. Потом набрал Зиме. Тот велел дождаться окончания.

Вскоре вышла Ольга с Большаковым.

— Мы закончили, — сказала женщина.

— Знаю, не выбрали его.

— О… Вы слышали? А… м… как? — удивилась она.

— Вот таким макаром, — перегнулся он через стол и нажал на кнопку селектора прямо перед носом секретутки.

* * *

— Да он чокнутый, — сказал Поп, пока спускались на лифте. — Больной на всю голову, так его.

Ольга отрицательно покачала головой. Все совсем не так. Уж она-то знала. Компания смысл его жизни, и Летков будет биться до конца, используя любые средства и рычаги воздействия.

— Он здоровее нас всех вместе взятых, — сказала она. — Все рассчитал и продумал заранее.

— Точно?

Кажется, мужик ей не поверил, а зря.

— Он говорит разумные вещи, — пояснила Ольга. — Всегда. Поэтому ему верят. Борис Летков вообще очень разумный человек.

— Хреново, — ответил он.

* * *

После собрания Летков поехал домой.

Изабелла пришла в себя после той истерики пару недель назад. Борис решил, что все в порядке. Жена все так же накрывала завтрак и ужин, ездила в свою галерею и как будто отступилась.

— Дорогая, — сказал он, сообщив ей о решении совета директоров. — Вот видишь, все в порядке. По итогам месяца прогнозируют, что спад прекратится. Мы выкарабкаемся, а если нет — продам дочернюю компанию, чтобы покрыть издержки. Все будет хорошо.

— Борис! Не говори «гоп», — скептически ответила жена, поджав губы. — Я не верю, что от холдинга отстанут так просто.

— Бэлла, занимайся своими фотографиями, — недовольно сказал он. — Не думай о плохом. Я справлюсь. Все в порядке.

Но ничего не было в порядке. Жена не верила в успех. Она тайком рыскала в интернете в поисках специалиста по устранению.

Изабелла решила, что от Ольги надо избавиться, иначе компания пойдет ко дну. Жаль, не вышло с психбольницей. Теперь девка под защитой своего уголовника. Так что остается только физическое устранение.

Нет человека — нет проблем. Надо было сделать это много лет назад.