Глава 3

Мирослав после доклада охраны дал команду вскрыть дверь. Сигналка сработала — примчался наряд вневедомственной охраны. Он им показал паспорт со штампом и сказал, что посмотрит в их присутствии.

— Жена два дня на звонки не отвечает, — пояснил он раздраженным мужикам в тонфе, стоящим в пролете. — Беременная. Дверь потом обратно поставим, без проблем.

Численный перевес был на стороне мужа владелицы квартиры. Шестеро вооруженных мордоворотов против четырех охранников, приехавших на вызов. Да и обстоятельства двойственные. Главный в связке доложил по рации обстановку и перезвонил на пост.

— Готово! — доложил мужик с болгаркой. — Приняли-и! Лови-лови! Тихонько… Тяжелая, сволочь.

Дверь, снятая с петель и крепежей на раме упала на руки бойцам. Те придержали и аккуратно положили ее на пол.

— Оль! — окликнул Зимин. — Ты там?

Хотя, если бы она была там, давно бы уже сама открыла или вызвала полицию, когда в квартиру начали ломиться, выбивая дверь.

Мирослав прошелся по квартире. Никого нет, но везде горит свет. Увидев на прикроватной тумбочке смартфон со вставленным зарядником, он все понял. Ольга его провела.

— Уходим.

* * *

Егор Кузин потерял из виду своих людей, которых послал следить за Летковой. Он подозревал, что тут не обошлось без Зимина. Тогда ему пришла в голову идея.

Надо было проследить за Зимой и его окружением, но особо не отсвечивать. Он сам выведет их на жену. Похитить ее стало навязчивой идеей конкурента.

* * *

Зимин тоже проверил все, что только возможно. Латышев никуда не отлучался, работа — дом, хотя за ним пристально следили. На всякий случая на его машину навесили ДжиПиЭс маячок.

Прорабатывали подругу, но Надюшка божилась, что с Ольгой не разговаривала уже неделю. Детализация сотового оператора показала, что с ее номером или незнакомыми тоже не было разговоров.

Перед приездом Латышева Ольга была в больнице и вернулась с Ибрагимовым, так что — чем черт не шутит? — начбезопасности решил проработать и эту версию.

— У Ибрагимова на участке видели пекинеса, — доложил Крагин. — Продолжать наружное наблюдение?

— Не надо, — ответил Мирослав. — Собирайте подкрепление. С учетом охраны особняка. Едем туда.

Ольга ни за что бы не оставила этого мехового наглеца. Наверняка она сейчас в загородном доме олигарха. Только вот как она решилась? С ума сошла? Чем он ее купил или уломал?

* * *

Смеркалось. Процессия из нескольких черных внедорожников с вооруженными людьми внутри двинулась из Мытищ в сторону водохранилища.

* * *

— А вот это мать Мирослава, твоя свекровь, — перевернул страницу альбома Иван Петрович. — Антонина Степановна. Это сын, ему тут почти год.

Ольга улыбнулась. На черно-белой фотографии толстощекий бутуз в чепчике и фланелевом комбинезончике извивался у матери на руках, явно не желая позировать. На другом фото сосредоточенно играл в кубики. Мать Мирослава была красивой русоволосой женщиной с толстой косой.

— А тут ему сколько? — спросила Ольга, переворачивая страницу.

— Полтора.

— Хорошенький.

Ми-ми-ми! Не верится, что это Зимин. Маленький мальчик в растянутых колготках и рубашонке катал машинки на ковре. Наверное, такое же детство было у миллионов советских ребятишек.

— Кто бы знал, — с досадой бросил свекор. — Что выросло, то выросло. Недосмотрел я. А мать любила, во всем потакала. Прощала ему все, верила, что исправится.

Ольга не знала, что на это сказать. Все так. Отец Мирослава был прав. Ее муж ввязался в криминал. А ведь был такой милый ребенок. Хорошо, что он стал заниматься бизнесом и почти завязал с противозаконной деятельностью. Почти. Это как… Ну, как невозможно быть «чуть-чуть беременной». Если уж имеешь дело с бандитами, сам не чураешься грязных методов.

— Может, в кого-то из родственником пошел? — решила она уточнить насчет дурной наследственности.

— Да это я виноват. Крутился, как мог, — рассказал отец мужа. — Военным платить перестали, сбережения сгорели. Работал на двух работах, чтобы у семьи все было. До развала союза мы не бедствовали, а потом настала нищета. А у них же как? Молодежь, вынь да положь. Машина, дорогая магнитола, кабаки, пьянки-гулянки. Сын связался с дурной компанией… А, что былое ворошить.

— Ладно, закрыли тему, — дипломатично сказала Ольга. — А мама Мирослава? Она умерла?

— Когда его посадили. Сердце не выдержало. Скорая не успела доехать, обширный инфаркт. Даже не простились, — ответил он. — Я покурю, хорошо? В форточку.

Мужик смотрел куда-то вдаль, но только не на нее.

— Курите.

— Не тошнит? — заботливо уточнил он, доставая пачку сигарет и зажигалку.

— Пока нет. Если что, я скажу, — успокоила Ольга, продолжая листать семейные альбомы — детсадовские, школьные, на «дембель».

Иван Петрович постоял и помолчал, пуская клубы дыма в форточку. Смахнув пепел в стеклянную пепельницу, он уселся рядом на диванчик и предложил:

— Годовщина послезавтра, пойдешь со мной?

— Пойду.

* * *

Люди Крагина профессионально сняли охрану.

С наступлением темноты Зимин дал команду начинать операцию. Отключив подачу электричества по силовому кабелю, они сумели вырубить сигнализацию и электрический контролируемый периметр.

Бойцы слаженно перекинули «кошки» через стену, по канатам взобрались наверх и в считанные минуты скрутили охранника в будке у ворот и еще двоих, которые патрулировали вдоль стены. Мирослав велел действовать без «мокрухи» и желательно тихо и чисто.

После перебоя подачи электроэнергии заработал резервный генератор. Снова врубился свет. Загудела гидравлика, когда стали раздвигаться створки ворот. Зимин плавно вдавил педаль газа.

* * *

Ильхан Ибрагимов пользовался услугами дорогого частного охранного агентства, однако его телохранители оказались не готовы к тому, что случится.

Олигарх как раз гулял с собакой в саду. Сначала погас свет. Прожекторы просто вырубило, как будто кто-то повернул рубильник. Пекинес запаниковал отчаянно залаял.

— В дом!

Приставленные к Ибрагимову бодигарды забеспокоились. Прикрывая с двух сторон, они оттесняли своего принципала ко входу в особняк.

Снова зажегся свет. Ворота вдруг открылись изнутри, хотя этого не могли сделать люди на проходной. Значит, кто-то уже проник на их территорию.

Во двор, ослепив хозяина дома фарами, въехал черный джип. За ним еще…

* * *

С помощью свекра удалось разобраться с бойлером, и в кране появилась горячая вода. Жизнь потихоньку налаживалась. Ольга с тоской размышляла, что через неделю придется застирывать вещи вручную или везти их в прачечную.

Такие мелкие бытовые проблемы хорошо отвлекали от мыслей о муже.

«Слав…»

Как он там? Гонишь прочь тоску и готов заняться чем угодно, лишь бы не думать. Не вспоминать. Стоит дать себе слабину, и волком завоешь.

Свой порыв и побег уже не кажется разумным шагом. Напротив, в этом чудится неуместная гордыня и желание «построить» по стойке смирно своего мужчину. Зря. Не выйдет. Но остаться тоже невозможно. Прокручиваешь в голове последние события и сказанные слова — и уже не на дачу, а на край света хочется уехать, чтобы больше никогда не видеть Зимина.

— Да сколько можно! — в сердцах всплеснула она руками.

Засвистел, закипая, чайник. Женщина выключила газ и заварила себе ромашки. Самое то, чтобы успокоиться и легко заснуть.

Только она устроилась в кресле поудобнее, как во дворе что-то заскреблось. Ольга сначала запаниковала, представив крупных злых крыс — непременно пасюков, которые могут перегрызть железный прут, а потом все же решила посмотреть, что там. Вдруг просто безобидные ежики, решившие взять с дачников дань молоком.

Она резко распахнула дверь, впуская в дом промозглый осенний холод, и уставилась на сидящего у порога полосатого кота.

— Мау-у, — сказал хвостатый и уставился на женщину гипнотическими желтыми глазищами.

— Привет, — облегченно выдохнула она. — Ты чей?

— Мр-р?

Значит, ничей. Свой собственный, как и она сейчас.

— Погоди. Не уходи пока.

Остатки паровой трески перекочевали на блюдце, которое она торжественно поставила перед деревенским котищем, стараясь не думать о блохах, глистах и токсоплазмозе. Руки, впрочем, тщательно помыла после того, как погладила кота. Тот доел, мурлыкнул и свалил, растворяясь в вечерних сумерках.

После ужина Ольга снова затопила камин, улеглась и решила позвонить Надежде. Но по-хитрому, чтобы не засветиться. За подругой наверняка следили, так что она набрала номер ее старшего мальчика:

— Алло! Витя! Узнал меня? Это тетя Оля.

— Да! Здравствуйте. Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Куда вы пропали? Вас тут все ищут.

— Витя, ну ты же умный мальчик, — ответила она. — Ищут. Поэтому я не могу позвонить твоей маме.

— Э… понял, не дурак, — услышала она в ответ. — Теть Оль, я могила!

Судя по всему, парень вообразил себя героем шпионского романа.

— Мама дома? Она сейчас одна?

Ни к чему, чтобы Калашников пронюхал, где она прячется.

— Да! — прошептал подросток в трубку.

— Передай ей телефон.

Усевшись за стол, Ольга приготовилась к серьезному разговору. Она хотела сходить на прием к доктору. Кажется, появились признаки раннего токсикоза. И тут до нее дошло, что за женской консультацией, к которой она прикреплена, обязательно будут следить люди мужа.

Дробышева могла посоветовать частную клинику, в которой не станут задавать лишних вопросов. Кроме того, не мешало успокоить подругу. Наверняка ей уже устроили допрос.

* * *

Ибрагимов, не зная, кто пожаловал в гости, захлопнул за собой дверь. Но не успел повернуть замки, как ее буквально снесло с петель.

Олигарх непонятным образом оказался лежащим мордой в пол с заломленными за спину руками. Рядом вился теткин пекинес, лая от возбуждения.

— Где Ольга? — услышал Ильхан над головой и узнал голос.

— Зимин?

— Он самый, — присел рядом с ним бывший деловой партнер. — Сам скажешь, или как?

Рядом раздались шаги, и человек, остановившись рядом с Зиминым, отрапортовал:

— Мирослав Иваныч, чисто. Охрана вся во дворе. В доме гостей нет.

— Точно? — понизив голос, обманчиво спокойно переспросил Зимин.

— Так точно!

Ильхан ощутил, что его отпускают, и встал, растирая руки. Ему на миг показалось, что сустав поврежден, но это был всего лишь болевой захват. Локоть в порядке.

Хозяин дома расслабился. Ясно. Убивать его сейчас никто не будет. Ошибочка вышла. Ревнивый муж искал жену там, где ее не могло быть. Ибрагимову стало ясно, что Ольга съехала от мужа, а не просто проведала больную соседку в Мытищах. Вот что она имела в виду, говоря, что не может оставить собаку.

— Разводитесь? — неудачно пошутил он.

И тут же получил такой мощный удар в лицо, что отлетел к стене. Боль была адская. Перед глазами закружились белые круги. Ильхан с трудом приподнялся, сплевывая на пол, и прижал руку к лицу, чтобы унять кровь. Слепо запрокинув голову, он услышал, как Зимин нагнулся к нему и раздраженно сказал:

— Да не так. Наглотаешься крови, будет рвать.

Кажется, он попросил у кого-то аптечку. Добренький. Сначала в морду дать, потом лечить. В руке олигарха очутился ватный тампон. Он попытался заткнуть себе нос и понял, что его не просто разбили — сломали. Попросил вызывать врача — послышалось что-то неразборчивое.

— Ладно, двигаем, — решил Зимин, глядя, как корчится на полу бывший деловой партнер.

Глупость, конечно. Когда спортсмен навалял непрофессионалу — чести мало. Но Ибрагимов его достал. Какой, к черту, развод? Жену в охапку — и до дому. Главное найти ее, пока не нашел кто-то другой. Мирослава беспокоило, что Кузин сейчас на свободе и тоже может участвовать в поисках, опередив его.

По пути под ноги метнулся ошалевший пекинес с выпученными глазами. Зимин машинально перехватил пса, взял под мышку и пошел к выходу.

Олигарх что-то невнятно сказал им вслед. Кого-то вызвать грозился, что ли? С него станется. Зимин усмехнулся. Кишка тонка.

— Можешь подать на меня в суд, — уходя бросил он.

* * *

Ольга полчаса проговорила с Надей. Та посоветовала обратиться в клинику профессора Михельсона, который пользовал половину столичного бомонда и хорошо умел хранить конфиденциальность своих пациенток. Значит, придется ехать в Москву. Она все подробно записала: адреса, телефоны, пароли, явки. Деньги, которые она сняла накануне, придутся весьма кстати. Услуги профессора недешевые.

Ладно, подумает об этом завтра. А сейчас баиньки… Веки помимо воли смыкались, словно налитые свинцом. Спать хотелось неимоверно. То ли ребенок требовал наладить режим, то ли на сегодня с лихвой хватило новых впечатлений.

* * *

Снились ей бездонные, кристально чистые реки, в которых прыгала сверкающая чешуей рыба, жадно следящие за ней с берега наглые коты, летящие по трассе темные внедорожники, погоня, стрельба и почему-то новогодние фейерверки, раскрасившие ночное небо во все цвета радуги.

Ольга пригнулась, закрывая голову руками, и тут все сгинуло. Наступила звенящая тишина.

К ней подошла вороная кобыла. Она тронула женщину за плечо мягкими губами, переминаясь на месте, и шумно выдохнула.

— Глория?

Лошадь смотрела на нее и молчала. Все утопало в тумане.

* * *

Утром Ольга сразу после завтрака навестила свекра.

— Иван Петрович, — спросила она, — вы не собираетесь в ближайшее время в Москву?

— Нет, а тебе зачем?

— Надо в больницу.

Мужчина на нее внимательно посмотрел, потом на ее талию и снова ей в глаза.

— Ничего серьезного?

— Да нет! — успокоила она и улыбнулась. — Просто консультация и обследование.

— Понятно, — с явным облегчением сказал он и добавил: — Думал, внуков не дождусь. Ладно, собирайся. Через час приходи, двинем в город.

— Спасибо.

* * *

В клинике Ольга с лечащим врачом обсудила первые признаки утренней тошноты. Ничего страшного, просто ранний токсикоз.

«Обидно, досадно, но ладно». Переживет, никуда не денется.

Скрининг наметили. Анализы, тесты. Через три недели повторить УЗИ, дабы исключить риски хромосомных аберраций. От этого немного не по себе, но доктор, приятная пятидесятилетняя женщина с кучей дипломов и сертификатов на стене и научной степенью, уверяет, что это нужно скорее для самоуспокоения. Ладно… Надо так надо.

После этого она сходила на прием к профессору. Откровенно говоря, докторов-мужчин она не очень любила, но в платной клинике ее вела тоже женщина, а Михельсон только консультировал.

Этот компромисс ее устроил, хотя беседа далась ей нелегко. Вопросы, может, и были нормальными для докторов, но про некоторые вещи у нее язык не поворачивался рассказывать.

Уф… Отстрелялась.

Профессор заверил, что она просто в отличной форме для своего возраста (льстил, конечно), и успокоил, сказав, что беременность протекает нормально. Хотя шанс был, как говорится, один на миллион.

Опросив пациентку, он резюмировал.

— У вас с супругом полная совместимость, и у него, скорее всего, высокая концентрация активных сперматозоидов. Кроме того, высокая частота контактов нормализует гормональный фон женщины. У вас за последний год нормализовался цикл, созревшая яйцеклетка миновала спайки в фаллопиевых трубах, была оплодотворена и успешно прикрепилась к стенке матки. В жизни всегда есть место чудесам, — заключил он, ознакомившись с анамнезом и историей болезни.

Вслух он не сказал, но про себя подумал, что молодые девушки, прерывая первую беременность, не задумываются, что могут навсегда лишить себя радостей материнства. Впрочем, в таком юном возрасте аборт невозможен без согласия родителей, стало быть, это в основном их вина. Переживая о внешних приличиях, они не задумываются о будущем своих детей.

— Ну, Зимин, ну, живчик, — фыркнула женщина, выходя из кабинета доктора.

Она вытащила счастливый билет. Пусть даже они никогда не будут вместе, прощальный подарок того стоил.

* * *

Ее кошелек полегчал на сто с лишним тысяч, а в сумочке появилась распечатка, когда и с какой периодичностью посещать клинику и для каких именно анализов и обследований. Удобно. Не нужно записывать в ежедневник и судорожно вспоминать накануне. Достаточно забить ключевые даты в телефон и периодически сверяться со списком.

Благодаря Наде копия медкарты оказалась в частной клинике. Для сохранения конфиденциальности Ольга опять назвалась не Летковой, а Багратуни. Вдруг муж решит искать ее по больницам? Осторожность не помешает.

Она подумала о родственниках, чьей фамилией так ловко прикрылась. Как там Ануш? Жаль, не позвонить пока. Чем меньше народа знает о ее местоположении, тем лучше.

* * *

— Помириться не хочешь с сыном? — спросил ее на обратном пути свекор, мрачный, как туча.

— Ой, не спрашивайте.

Ольга старалась не смотреть на него. Совестно. Человек, может, на что-то надеется, а у нее уже все почти перегорело, так ей казалось в тот миг.

Женщина отвернулась, глядя в окно «волги», и думала, что теперь с ними будут. Гнев поутих за эти дни. Включилась рассудочная часть сознания, которая упрямо советовала где-нибудь отсидеться, отдохнуть и подумать о ребенке. Если выбирать между безумными страстями и спокойствием, мужем и ребенком, выбор был слишком очевиден. Как говорила Надюшка, мужчины приходят и уходят, а дети остаются.

— Простите меня. Столько всего случилось. Я устала, — сказала она наконец, повернувшись к Ивану Петровичу. — Хочу побыть одна, подумать. Мирославу это тоже требуется.

Дипломатичный ответ не объяснял, почему они расстались.

* * *

Борис Летков понял, что продажей активов дело не ограничится.

Дочерняя компания «Аурика» будет продана с торгов. Новость всколыхнула биржевое сообщество, курс акций опять начал скакать, как припадочный. Денег катастрофически не хватало. Миноритарные держатели акций начали продавать пакеты.

Хорошей новостью стало то, что Изабелла пришла в себя, плохой — что ее могут признать вменяемой. Борис в глубине души мог себе признаться, что предпочел бы навсегда запереть жену в клинике и забыть о ней, навещая пару раз в год.

С компанией и так проблемы из-за этого скандала. Он едва справлялся.

— Борис Иванович, вам звонит Ашкенази, — сообщила секретарша по селектору.

— Соедини.

Щелкнуло. Директор банка «Приве» осведомился, как дела.

— Борис Иванович, вы же понимаете, что мы не можем рисковать такими большими даже для нас суммами, — вкрадчиво сказал он. — Мои аналитики не исключают возможность банкротства, тогда возврат займа станет проблематичным, не так ли?

— Филипп э-э… Маркович, — с трудом вспомнил отчество Летков. — Я вас со своей стороны уверяю, что сделаю все, чтобы холдинг выжил. Это мое детище. Понадобится, разумеется, продать часть активов, но если вы воздержитесь в ближайшее время и не станете отзывать средства, я смогу придерживаться первоначальных договоренностей и запланированных выплат вашему банку.

— Ну, хорошо, — после долгой паузы ответил Ашкенази, и Борис понял, что тот отключал звук, чтобы с кем-то это обсудить. — Надеемся, вы справитесь за две недели.

— Разумеется, — заверил Летков с уверенностью, которой не ощущал. — Вы не пожалеете.

И он попрощался.

Разговор был коротким, но он насквозь вымок от пота, как мышь. Его трясло от негодования. Этот проклятый еврей посмел… Да как он мог!!! Они ведь договаривались.

Если вернуть деньги прямо сейчас, компании конец. Если через две недели — продавать придется не только «Аурику», но и другие подразделения холдинга.

* * *

Все это напоминало ампутацию кошачьего хвоста по частям.

Большаков устранился и просто наблюдал, как разворачивается настоящая драма. Шпионы в управлении холдинга «Лето» доносили до него отголоски событий.

Он не влезал и продолжал планомерно скупать акции, как вновь выпущенные, так и у других акционеров. Благо, Ильхан Ибрагимов обеспечил средствами на их покупку. То есть Большаков выступал в качестве подставного лица.

Оставалось дождаться обещанного сплита акций, чтобы действовать.

* * *

Мирослав подключил к розыскам братву, частные сыскные агентства и АйТи безопасность, чтобы найти хоть какие-то следы Ольги, но тщетно.

Она как сквозь землю провалилась! В интернет не выходила, с друзьями не общалась, покупки по картам — своим или мужа — не совершала и в привычных местах, за которыми установили наблюдение, не появлялась.

Багратуни названивали, спрашивали, как там Оля, а Зимин вдохновенно врал, что уехала подальше от шумихи в санаторий. Что еще ему оставалось?

Следователь за это время несколько раз напоминал о себе. Дело в том, что Изабелле Летковой стало лучше, и он настоятельно требовал встречи с Ольгой, чтобы опросить ее и назначить очную ставку с обвиняемой.

— Если не найдем Ольгу, могут объявить в розыск, — сказал Зимин заместителю после очередного разговора. — Нас тоже привлекут. Возможно даже как соучастников.

— Плохо дело, паря. Что делать будем?

— Искать.

А что им еще оставалось? В клубе спиртным наливаться? Было разок, не понравилось.

* * *

Пить с горя или с радости — две большие разницы, а печень не казенная, как и голова.

В «Колоссиусе» била по мозгам музыка. Басы пронзали до костей. На верхнем уровне VIP-зоны, расположенной над танцполом, за столом собрались Попов, Калашников, Пятипалых и несколько руководителей букмекерских точек.

Симпатичные девушки-консумматоры наливали всем дорогой коньяк, настоящий, не поддельный вискарь и водяру, а сами умело весь вечер тянули пару коктейлей. Все было чинно, пили и косели все больше, обсуждая спорт, а не дела.

Когда что-то изменилось? Зимин упустил этот момент. Запомнил только, что девки липли, им по…, что у него кольцо на пальце. Еле отбился, бабы дуры, увольнять не стал — просто самых наглых перевел в филиалы букмекерской сети и забыл навсегда.

Не катит уже. Когда чувствуешь разницу, знаешь, что есть лучше, уже не хочется замены и суррогата. Растворимый кофе — слабое подобие настоящего. Так себе сравнение, но почему-то именно оно пришло ему на ум, когда кудрявая девчонка лет двадцати пяти, чем-то неуловимо похожая на жену, полезла целоваться. Ее запомнил, остальные фоном. Нежные безразличные руки, послушные развратные губы.

Не то. Все не то. Стояк есть — удовольствия нет.

— Вон, к нему иди, — кивнул он на Пятипалых, отталкивая гибкое тело. — А я посмотрю.

Чем не стриптиз? Приват не заказывали, он сам явился, как говорится…

Малышка недовольно посмотрела и пересела на колени к братку, одергивая юбку. Мирослав раньше ее не видел, наверное, новенькая, правил еще не знает.

Девчонки на консуммации не должны так себя вести, не зря Зимин др*чил менеджеров за нарушения на каждой планерке. Хочет студенточка заработать — пусть держит себя в рамках и раскручивает клиентов не на секс, а на спиртное. Клуб их уровня не должен превращаться в бордель. За «девочками» клиенты пусть в другие места едут, а тут тратят бабло на элитный алкоголь и клубное членство.

— Я, пожалуй, пойду, — тяжело встал он с места, понимая, если не уйдет сейчас, упадет и заснет прямо за столом. — Завтра еще в «октагоне» дела. Развлекайтесь без меня, все за счет заведения.

* * *

На другой день голова гудела, как медный колокол, в который били со всех сторон невидимые звонари. Одного раза хватило, чтобы больше не повторять. То ли возраст, то ли что. Паршиво.

Без Ольги вдвойне.