Глава 44

Вышедшая в синем платье с пайетками, длиной до колен и ремешком на талии, Женя очень обрадовалась, увидев учительницу, и расцеловала её, но вскоре грустно вздохнула, полагая, что Татьяна Александровна будет первой и единственной гостьей. – Девочки, поможете мне? Юанна и Женя с готовностью принялись расставлять на столе самые разные яства. Юлия взглянула на часы. – Уже десятый час. Проводим год? – предложила она, и Татьяна с улыбкой кивнула. Михаил откупорил шампанское, и пробка с оглушительным звуком, в сопровождении весёлых криков, пролетела по гостиной. – Год был непростым, – начала Юлия, – но нет худа без добра, не правда ли? – Для меня он был прекрасным потому, что в нём была та, которую я полюбил. Плохо другое – всё это время она была не рядом, – поделился Михаил. – Что мне сейчас пришло в голову, Юлечка! – обрадованно воскликнула Татьяна. – Раз Михаил теперь обитает в наших краях, не взять ли нам его на должность зама? Юля раскраснелась. И почему она сама не додумалась до этого раньше? Но приливший к щекам жар был вовсе не из-за стыда, а из-за признания Авдеева. – Нет-нет, спасибо, – заторопился отказаться мужчина, – не хочу мешать планам Юли. То есть, Юлии Вячеславовны. То есть, начальству свыше виднее, – сказал он, подняв бокал с искристым шампанским. – Татьяна Александровна права. Почему бы тебе не прийти к нам в школу? – Ой, вы посмотрите, засмущался, как мой Глебушка! – расплылась в улыбке Сперантова. – А представьте, Юлечка, как он будет себя чувствовать в окружении дам всех возрастов. Коллектив-то женский! Юлия лишь ухмыльнулась. Уж кого-кого, а Авдеева нисколько не смутит женское внимание. Женя пропустила мимо ушей весь разговор, то и дело поглядывала на часы, но никто не приходил, а сообщения с наступающим поступали от тех, кто меньше всего сейчас был ей нужен. – Татьяна Александровна, – обернулась она, заёрзав на стуле, но тут же передумала и задала другой вопрос: – Помните, как мы отличниками ездили на ёлку в Кремль? Учительница заулыбалась. – Ещё бы, моя хорошая! – отозвалась она. – А зачем в один из годов вы отправили со мной и Суконова? – поинтересовалась Женя, и Юанна с неменьшим интересом следила за ходом беседы. – В его дневнике была лишь одна пятёрка, и та по физической культуре! Женщина замялась, а потом подняла взгляд: – Мне было жаль его. Мать едва сводила концы с концами, а отец, эдакий путешественник, бросил их так же быстро, как и признался в любви. Женя тяжело вздохнула. Выросшая без отца, она хотела поддержать всех женщин, оставшихся в одиночестве. А Татьяна вспоминала годы своей молодости, которые вполне оправданно можно было назвать годами депрессии. Когда она узнала, что любовница его мужа рожает, у Татьяны от расстройств пропало молоко. Уже в семь месяцев Глеб остался без грудного вскармливания. Не пустив гуляку больше на порог, женщина растила сына сама, а затем, когда её приняли на работу в школу, имела возможность познакомиться с сыном любовницы её бывшего мужа лично. Симпатичный был мальчик, с носом и подбородком своего отца, а теперь ещё, как выяснилось впоследствии – с его неуёмным характером. Казалось бы, она должна была ненавидеть его и его мамашу, но мягкосердечная женщина однажды добыла для него путёвку, чтобы тот увидел ёлку, получил сладкий подарок… Смахнув слезу, она улыбнулась внимательно следящей за ней и ни на шутку взволновавшейся Юлии. – Выпьем за любовь? – с улыбкой предложила Татьяна, и первым этот тост поддержал, конечно, Михаил. Внезапно громко зазвучала новогодняя знакомая мелодия «Снег кружится, летает, летает», стоявшая у Жени на звонке. – Глеб? – обрадованно выпалила она его имя, ответив на звонок. – Что? Прямо сейчас? – Женя бросила взгляд на мерно шагающие, словно по насту снега, часы. – Иду! – Мама, я скоро! – крикнула она, наспех собравшись, и выскочила на улицу. Юанна с азартом бросилась к окну и ждала появления подруги и её любимого, но то, что увидела, понравилось ей ещё больше. Оторвав взгляд от записки, симпатичный парень запрокинул голову, глядя в светящиеся окна. Увидев её, он заулыбался, а Юанна от счастья поцеловала стекло. – Скорее! Иди сюда! – радостно воскликнул Глеб, в нетерпении дожидающийся Женю на лестничной площадке. Схватив девушку за руку, потянул за собой куда-то наверх. Взбежав на верхний этаж, Глеб отворил дверь и пропустил вперёд Женю. Отсутствие луны, погасшие в округе, словно по мановению волшебника, фонари, и ясная погода способствовали лучшей видимости на небосводе ярких неоновых зелёных всполохов. – Помнишь, ты говорила, что мы станем парой, только если ты воочию увидишь Северное сияние тут, в твоём городе? – спросил Глеб, не сводя с неё глаз, и Женя безвольно опустила руку с телефоном с включённой камерой. – Это ведь по-дружески? – осторожно спросила она, не уверенная в том, что хочет знать ответ. – Я хорошо помню, как ты говорил, что будешь встречать Новый год со своей девушкой, и я тебя больше не ждала. – Вот я и пришёл к ней, – улыбнулся Глеб, подняв какую-то коробку, и протянул Жене. – А это то, что я собирался подарить ей, если помнишь. Сняв крышку, девушка увидела те самые белые сапоги Снегурочки. – Ты… столько времени… изводил меня! – округлив глаза, обиженно толкнула его Женя, и тот засмеялся. – Я должен быть убеждён, что ты не сможешь отвертеться, отказав! Всеми силами я взывал это чёртово сияние появиться над нашим городом! Отказывался от сна, боясь в одну из ночей пропустить его! – с улыбкой говорил он. – И наконец это свершилось! Женя не верила своим ушам. Она не чувствовала холода и, словно на зов полярной звезды, глядела в неоновую даль, видя судьбоносную встречу с Глебом и прошлый Новый год в тундре. – А как насчёт того, что я не твой типаж? – приподняла она бровь, пытаясь деловито скрестить руки на груди, но из-за дутого пуховика это ей не удалось. – Да это же самая настоящая глупость! Ты сколько угодно можешь представлять себе свою идеальную вторую половинку, но появляется девушка, росточком не выше кота в сапогах, и ты полностью ею очарован! Женя рассмеялась сквозь слёзы. Неужели он тоже был влюблён в неё всё это время и в самом деле боялся её отказа? – Ну вот, – вздохнул он, – не совсем такой реакции я ожидал, конечно… – не успел он договорить, как, поднявшись на носочки, Женя впилась в его губы. В это мгновение словно весь мир замер, яркие всполохи внезапно исчезли, а снежинки, посыпавшиеся с неба, как перья из подушки, остались висеть над их головами. Лучшего новогоднего подарка Женя просто представить не могла и боялась, что всё закончится, стоит ей прервать поцелуй. Но остановившись, девушка чувствовала, как его руки обнимают её плечи, и Женя улыбнулась счастью, посланному ей самим небом. Взглянув на наручные часы, Глеб подал ей руку. – Вернёмся. Через пятнадцать минут пробьют куранты. Уже знаешь, что загадаешь? Женя зачарованно смотрела в глаза Глеба и знала, что теперь она попросит о сохранении их отношений. Юанна, встретившаяся в новогоднюю ночь со своим любимым, была поражена и восхищена одновременно, поскольку увидела и его, и сияние. – Сфотографируй меня, скорее! – просила она, прыгая, и Артём с улыбкой достал телефон, снимая её со всех ракурсов. Не побрезговав запачкать свои новые брюки, парень лёг животом на снег, чтобы получить восхитительный кадр, и был вознаграждён за это поцелуем в щёку. – Ты же присоединишься к нам? – спросила она, и пленительно улыбалась. – Если это будет удобно… – начал он, но Юанна уже тащила его за собой. Татьяна Александрова как-то заговорщически улыбалась, совсем не удивившись приходу сына, а Юлия счастливо хлопотала, подыскивая всем удобные места. Михаил разливал шампанское в фужеры. Внезапно хозяйка дома исчезла из поля зрения собравшихся, и Женя нашла её в спальне, сидевшую на заправленной кровати. – Идём же, мама! – воскликнула она, и Юлия кивнула, однако девушка успела заметить в уголках маминых глаз застывшую печаль. У девушки были догадки, и сейчас, шагая к столу, она жалела, что не приложила все усилия для того, чтобы наладить между сёстрами контакт. «Уважаемые граждане России! Дорогие друзья! – послышался голос президента в телевизоре, и все умолкли, приготовившись внимательно слушать. – Это был год, который многое расставил по местам, чётко отделил мужество и героизм от предательства и малодушия, – на этих словах Женя вспомнила Иду и Никиту. Интересно, как теперь сложились их отношения? Как бы там ни было, Женя просто любопытствовала, не желая снова вникать в их жизнь. Артём стеснялся показывать свои чувств на людях, и Юанна сама проявляла инициативу: взяв его руку, она положила её себе на талию, и Женя улыбнулась. – Показал, что нет выше силы, чем любовь к своим родным и близким, верность друзьям и боевым товарищам, преданность своему Отечеству. – Михаил резко вознёс руку в кулаке в поддержку наших солдат. – Новый год был и остаётся для всех любимым праздником и обладает волшебным даром раскрывать в людях самые лучшие черты, умножать значимость традиционных, семейных ценностей, энергию великодушия, щедрости и доверия. – Юлия взяла дочь за руку и тепло улыбнулась. – Друзья, сейчас самый подходящий момент, чтобы оставить в прошлом все личные обиды и недоразумения, сказать самым дорогим людям о своих нежных чувствах, о любви, о том, как важно заботиться друг о друге – всегда, в любое время. – Глеб коснулся руки Жени с другой стороны. – С Новым годом, дорогие друзья!» Слово «друзья» ныне казалось Жене таким прекрасным, как и сам праздник! Огромный смысл, как и волшебство новогодней ночи был заложен в них. Закрыв глаза, она проговорила про себя желание и, улыбнувшись так, словно точно знала, что оно исполнится, взяла со стола фужер и коснулась им всех по кругу. Под окнами засигналила машина, и все недоумённо переглянулись – наверняка, какой-нибудь гражданин «навеселе» уснул прямо на руле! Но Женя узнала этот звук – так зазывала сигнальная система минивэна тёти. Она весело помчалась по ступенькам вниз. Глеб, выбежавший следом, наблюдал за нежными объятиями тёти и племянницы и улыбался. Юлия стояла на балконе и наконец встретилась взглядом с сестрой. Михаил озадаченно потёр лоб, узнав в водителе Ивана. – Зайдём внутрь? – осторожно спросила Женя, и Екатерина решительно кивнула. – Разумеется, зайдём! Хоть я и стала получать больше, но всё равно пока не готова тратиться на аренду недвижимости в малосимпатичных городах! – громко и в своей манере заявила она. Снова бросив взгляд на балкончик, она увидела, как Юля вернулась в тёплую квартиру. – Надеюсь, в этот раз я не испорчу вам праздник, – шепнула она, и пригласительным жестом позвала Ивана. Всегда смелая Катерина застыла на пороге, не решаясь войти. Уж слишком много неприятностей она ей принесла: здесь часто мать выговаривала за неуспеваемость в учёбе, а затем и за простуды из-за слишком открытой одежды, здесь она рвала учебники из-за нежелания учиться, и мать тогда кричала: «А чего хочешь, замуж?», «Да, хочу замуж!» – ответным криком отвечала она. Здесь она всегда была в сравнении с сестрой: «Гляди, какая умница, всё успевает. Не как ты, не думаешь только о том, как бы кого захомутать! В своё время за ней толпами бегать будут!» Только мама не ведала одного – Юля уже была влюблена, причём в её, Катиного жениха…