Глава 45

Юля вышла в прихожую и, взяв сестру за руку, завела её в квартиру. Неловко ступив на ставшую чужой территорию, Катя почувствовала себя не в своей тарелке. В её детстве Новый год встречали иначе: обожаемый ею отец приносил настоящую ель, пахнущую улицей и праздником. Вместе они украшали её, потому как мать часто пропадала на работе. Вот сестра и пошла в неё своим неизлечимым трудоголизмом! «День и ночь сидишь в своих этих книгах, будто они съедобные!» – заявляла Катя, обиженно скрестив руки на груди на пороге Юлиной комнаты. Но радость новогодней ночи была коротка – отужинав все вместе, родители отправляли девочек спать. – Ты разбудишь меня, если вдруг увидишь Деда Мороза? – спрашивала она на ушко у отца. – Конечно, котёнок! – ласково отвечал он, улыбаясь. И так было из года в год. Никто не приходил. Никто не позволял сидеть допоздна. Никто не разрешал им с сестрой веселиться вдоволь. Никто не говорил по душам. Никто не заметил, как они вдруг выросли и перестали общаться… А всё ведь началось в ту проклятую ночь, разграничившую века. Костя вместе с ними праздновал Новый год, и Катя старалась заполучить его внимание, как могла, но уже через год Костя Дмитренко предстал перед их семьёй в качестве Юлиного жениха. Мама выглядела такой счастливой, словно руки её любимой из дочерей просил сам Константин Хабенский! Катя чуть не задохнулась от возмущения! В прошлом году они с Костей гуляли каждый день, пока не наступало время ужина, и прежде, чем расстаться, долго-долго целовались. И познакомились они раньше, чем он с Юлей. Это был ясный октябрьский день, и Катя прогуливала учёбу. Сил, чтобы обвинить сестру в краже её жениха, не было, к тому же, она точно знала, что мать бы непременно встала на защиту старшей дочери. От обиды Катя нашла несколько подработок, горячо желая уехать подальше от этой «правильной» семьи, ведь после смерти отца не осталось ничего, что бы их связывало… Юля с чувством глубокой привязанности обняла сестру, и Катя пришла в себя. – Я так рада, что ты решила сделать первый шаг, – сказала старшая из сестёр, – ведь меня, ни в чём перед тобой не виноватую, ты обрекла на жизнь вдали от себя. От такого заявления Катя вскинула брови. – Ты это сейчас серьёзно? – усмехнулась она, а по коже Юли пробежала неприятная дрожь. Машинально повернувшись, она поняла, что все, включая Ивана, смотрят на них и уведя её в свою спальню, плотно закрыла дверь. – Ты на что намекаешь? – поразилась Юля, нахмурив брови. – Сестрёнка, укравшая у меня будущего мужа и родившая от него дочь, ещё имеет наглость спрашивать! Глаза Юли стали совсем большими. – Немедленно прекрати! Что за гадости ты говоришь! Катя сжала покрывало в кулаки и устремила ястребиный взгляд на сестру: – Он был моим, моим! Я познакомилась с ним раньше тебя! – Но ты никогда не говорила об этом… Господи, я даже не знала, в какую грязную игру попала! – поморщилась женщина. – Почему ты утаила это от меня? Чтобы спустя двадцать лет выставить меня в ужасном свете? Чтобы было за что ненавидеть?! Но ты… Когда Женя спрашивала, на кого он нас променял, я говорила, что понятия не имею, осведомлённая, что, после замужества и рождения Женьки, ты встречалась с ним в своей московской квартире! У меня перед глазами до сих пор стоят присланные тобою фото! – Иногда я забывала, что он больше не принадлежит мне… Катя порывисто поднялась. – Поверить не могу! – прошлась она к окну. – Из-за этого ублюдка мы были врагами столько лет! – негодовала женщина. – Не из-за него, из-за любви… – вздохнула Юля, не ожидая увидеть ни сестру, ни слёз её раскаяния. – Мы обе виноваты. Не будем ещё больше усложнять и без того нелёгкую жизнь? – предложила она, и Катя, поддавшись импульсу, крепко обняла её. – Ты говоришь мудро. Прямо как наша мама, – всхлипывая на плече, говорила она. – Таков удел старших, – грустно улыбнулась Юля. – Знаешь, пока ничего не испортилось снова, хочу тебе кое в чём признаться! – отодвинулась Катя, взявшись за руки сестры. – Надеюсь, я об этом не пожалею! – Эй, нехорошо подслушивать! – улыбался появившийся за спиной Жени Глеб. – Тс-с! – поднесла она палец к его губам. – Итак ничего не слышно! – Значит, то не для твоих маленьких ушек, Снегурочка! – шутливо улыбнулся Глеб, и Женя, забавно рассердившись, шлёпнула его по рукам. В гостиной тем временем было на удивление тихо, а двое самых заклятых врагов сидели рядом, пялясь в телевизор. – Вот это он разоделся! – рассмеялся появившемуся на сцене артисту Михаил. – И не говори! С каждым годом всё эпатажнее! – поддержал Иван. Женя уже во второй раз помчалась в спальню мамы, чтобы сообщить ей радостную новость, но пробегая мимо кухни она оторвалась от пола – Глеб поймал её налету. Улыбаясь, он поставил её на пол. – Кто тут у нас такой непослушный? – Я же из лучших побуждений! – попыталась объясниться она. – Не хочешь случайно переименовать свою страницу? – спросил он, как-то внезапно съехав с темы разговора, и Женя успела подумать, что он намекает на свою фамилию. – Евгения-Ноль-Терпения! – Вот говнюк! – щекотала его она. – Ах, Женя! – с улыбкой на лице смотрела на неё бывшая учительница. – Прошу прощения, Татьяна Александровна, но ваш сын – тот ещё шутник! – Это он любя! – обняла она обоих и вернулась в гостиную. – Твоя мама – замечательная женщина, а вот тебя, как мне кажется, перепутали в роддоме! – хихикнула Женя, и Глеб рассмеялся со словами: «Один–один!»