ГЛАВА 9

Новый год начал меня бесить.

Погуляла с дочкой, и осталась ночевать у подруги. Моя малышка радовалась всему – гирляндам, падающему снегу, веселым прохожим, а я…

Бука букой.

Снег к ресницам прилипает, а они накрашены. Слипаются, тушь не водостойкая. Подозреваю, я выгляжу как панда. Сугробы грязные, на дорогах наледь.

И все эти улыбающиеся люди… чему радуются? Пьяные?

— Мамочка, ты такая грустная. Это плохо, – хныкнула Лиза, когда я привезла ее домой следующим утром. — Кто тебя обидел?

— Никто, Лиз. Иди руки мыть.

Услышала, как в ванной скрипнул низкий стульчик, на который Лиза встает, чтобы умыться. Открыла холодильник. Нужно продукты купить, подготовиться к празднику, но не хочется – жуть.

Пропало новогоднее настроение.

Лизе еще подарок бы выбрать. Вчера хотела, но меня хватило лишь на то, чтобы извиниться, что вломилась в кабинет, выбежать из бизнес-центра, и доехать до Юльки.

Почувствовала, как к ногам прижалась дочка, обняла меня.

— Мам, что случилось?

— Ничего.

— Ты сейчас прям как бабушка, – шмыгнула дочка носом, и отстранилась.

Я тут же одернула себя. Мне не хочется разговаривать, объясняться, и Лизе я не грубила, не срывалась на нее, но… она же чувствует, что я отстранилась. Не понимает, почему я такая, и моей малышке неуютно.

— Лиз, – поймала ее, подняла на руки, и села на диван с дочкой в обнимку, — просто плохое настроение.

— Почему?

— Просто. Такое бывает.

— Не бывает! – Лиза сердито качнула ногой, и ощутимо приложила меня пяткой по коленке – так, что я ойкнула.

— Лиз, помнишь, ты летом нарядилась, вышла во двор, и красивой походкой пошла к качелям? Но под ноги забыла посмотреть, и шлепнулась?

— Помню, – вздохнула Лиза.

Мне даже совестно стало, что напоминаю. Дети часто забывают всякие глупости, отвлекаются, но некоторые моменты помнят. Вот как моя Лиза. Знаю, что ей нравится мальчик со второго этажа, а он уже второклассник. Максик. И Лизка доставала меня, заставила прическу ей сделать, наряд выбрала, и я вывела ее во двор. Там Максимка был. Лиза впечатление хотела произвести, продефилировала к качелям, но упала. Колени расшибла, разревелась. Не только от боли, больше от обиды, что Максим рассмеялся.

— Вот и у меня подобное произошло, и мне немного грустно.

— Ты тоже упала, и над тобой смеялись? – Лиза потянулась ко мне, и начала гладить по голове, утешая.

— Вроде того.

— Не грусти, мамочка, – дочка прижалась ко мне, изо всех сил обнимая.

И стало легче.

Подумаешь, Лида вздернула бровь, при моем появлении, будто таракана увидела.

Подумаешь, Андрей попросил подождать пару минут в приемной.

Подумаешь…

Ввалилась, как дура. Как к себе домой. Еще и Вера смотрела, и хихикала, радуясь, что подставила меня. Впредь буду думать, прежде чем делать, чтобы на смех себя не выставить.

Но нюни я не имею права распускать, и портить дочке праздники, а то я и правда маму сейчас напоминаю – ей всегда есть, что предъявить жизни, чтобы был повод быть недовольной.

— Теперь все хорошо, милая. Давай-ка «Машу и Медведя» посмотрим? – предложила, и через пару минут включила дочке ее любимый мульт, который и мне нравится, впрочем.

Лиза хихикала, ойкала, уставившись в экран, а мне легчало. Ничего страшного не произошло. Ну опозорилась немного, со мной бывает. Вечно я драматизирую.

В дверь раздался звонок.

Через глазок я увидела Никиту Борисовича, и мелькнула мысль не открывать, притвориться, что никого нет дома. Но… это же детский сад какой-то.

— Мам, а кто к нам пришел? – любопытная Лиза закричала на весь дом, и выбежала в коридор, невообразимо громко топая. Для меня всегда загадкой было, как можно топать как слон, когда весишь легче перышка?

У моей Лизы талант.

Зато теперь точно придется открыть.

— Добрый день, – улыбнулась я.

— Я войду? – почему-то с опаской спросил Никита, и помахал пакетом: — Я с дарами.

— «Бойтесь данайцев, дары приносящих» – процитировала насмешливо, и пропустила Никиту.

Кажется, он зачастил. Зачем пришел?

А я… хмм, положа руку на сердце, зачем я вчера поперлась к нему?!

— Дядя Ник, здла… здрась… привет, – выговорила Лиза, и как воспитанная девочка, а не как разбойница, подошла к Никите.

Мужчина присел перед ней, и протянул розовый пакет.

— Один из помощников Деда Мороза попросил передать тебе подружку для твоего медведя.

Лиза охнула, погладила бант, украшающий ручку пакета, и достала из него коробку.

— Мам, смотри! – взвизгнула она, открыв ее. — Медведиха!

— Медведица, – Никита выполнил мою роль, и поправил Лизу. — Представь ее своему Потапычу. Надеюсь, ему понравится.

— Куда он денется, еще как понравится. Спасибочки, – дочка чмокнула Никиту в щеку, и убежала, не забыв ни коробку, ни пакет.

— Не стоило.

— Что я, дурак, к женщинам без подарков приходить? – фыркнул он, открыл дверь на лестничную клетку, и через секунду я увидела букет. — Это тебе. Сразу не стал дарить, не хотелось цветами по морде получить.

— Спасибо. Но…

— Не стоило, да-да, – закатил он глаза. — Это в качестве извинений за вчерашнее.

— Это я должна извиниться. Проходите, – пошла по коридору с букетом… уже вторым за время нашего знакомства, надо же! — Я вчера хотела поблагодарить вас за Лизу, не думала, что вы… ну… не один.

— Это Лида была. Сестра Андрюхи, – пояснил он.

Я удивленно посмотрела на Никиту.

Что еще за Андрюха?

— Сестра твоего директора нового, – Никита увидел в моих глазах непонимание. — Она только из Чехии, моих стариков встретила. Мать Лиду обожает. Они с отцом решили на пару дней вернуться, чтобы праздник встретить, а потом снова на курорты.

— Хорошо вам встретить праздники, – пробормотала я, подрезая цветы.

Так. Мне не стоит обижаться, это глупо. Мне же не пятнадцать, и мы знакомы с Никитой пару дней, и я не влюблена в него, так что хватит, Надя. Не будь дурочкой!

— Надь, ты вчера могла подождать пару минут в приемной. Лиду хрен выпроводишь, но я почти справился. У нас с ней давняя история, – поморщился Никита. — Но это неважно. Важно то, что она приглашена мамой на праздник, я тоже должен прийти. И… давай Новый Год вместе встретим?

— Зачем? Я с Лизой буду встречать.

— Выручи, а? – взмолился Никита. — Мама очень уж загорелась идеей найти мне жену, если я приеду к ним один, то будет криминал, честно. Меня запрут с Лизой наедине, позовут регистратора, священника, свидетелей с гостями, и не выпустят, пока я не женюсь. Мать, уверен, будет угрожать мне ружьем.

— Шутите опять, – нахмурилась я, а в мыслях картинка в стиле «вестерн», как Никиту заставляют идти к алтарю из-за чужой поруганной чести.

Помнится, он эту честь уже давно, хмм, поругал.

— Шучу, но в каждой шутке только доля шутки. Я серьезно, маму я люблю, но она двинулась на внуках, которых уже не просит, а требует, – Никита нагло открыл шкафчик, достал вазочку с печеньем, и поставил чайник на разогрев. — А ты можешь меня спасти. Ты же проведешь со мной новогоднюю ночь? Малышку с собой возьмем, мать при Лизе жестить не будет. Давай, соглашайся!

— Вы медом, случаем, не обмазаны? – приподняла я бровь, обернувшись к мужчине. — Все женщины вас окольцевать мечтают? И я… я не уверена насчет совместного праздника.

— Ладно. Еще уговорю, – самоуверенно ухмыльнулся Никита. — Вечером корпоратив, на него-то ты сможешь прийти? Тебе будут рады. Я тоже буду рад, если ты придешь. Няню для Лизы я оплачу. А насчет того, обмазан ли я медом – можешь лизнуть, и проверить. Давай, – подмигнул он мне, на что я не сдержалась, и показала кулак.

Шутник.

— На корпоратив я приду, – улыбнулась Никите, стараясь перестать выглядеть недовольной всем теткой. — Спасибо за приглашение. В восемь буду в ресторане, с Лизой есть кому сидеть, у подруги дочка ее возраста.

— Супер. В семь тридцать заеду за тобой, – Никита налил кофе в две чашки. — Угостишь чем-нибудь съедобным? Суббота, все отдыхают, а мне приходится впахивать.

— Такова директорская доля. Вас пожалеть? По головке погладить? – хихикнула я.

— Было бы неплохо, – улыбнулся мужчина краешком губ.

И Бог его знает, пошутил он или нет.

— Надя, это не свидание. Поняла? Не улыбайся, как дурочка! – услышала я…

… от самой себя.

Стою, в зеркало смотрю на свое отражение.

Отражение ребячливо улыбается. Будто не взрослая женщина и мать, а девчонка со двора. Надела взрослое платье, серьги с маленькими бриллиантиками, губы накрасила. И стоит, собой любуется.

— Не свидание! – нахмурилась я, и… побежала в комнату за духами.

На шею, на запястья… кхм, в ложбинку между грудями.

«Надя, уже семь тридцать пять» – просигналил телефон о сообщении.

— Да-да, – пробормотала.

Но как от зеркала оторваться?

Отражение резко мне разонравилось. Брови как у Брежнева, жуть. И румяна кумачовые, как флаг Советского Союза. Подводка еще эта, я же не пьяная, так какого черта у меня разные стрелки?

Нет, никуда не годится такой макияж. Только людей пугать.

Я воевала со щеточкой для бровей и тенями, когда раздался звонок в дверь.

Никита.

А на часах без двадцати восемь.

— Можете в машине подождать? – в панике крикнула я, представив, что открою дверь, а у меня такие брови.

И румяна.

И помада дурацкая.

И вообще!

— Не могу. У тебя во дворе чокнутые мамашки решили, что я в машине сижу и за их детьми наблюдаю. Если спущусь, то не на корпоратив поеду, а в обезьянник, – услышала я. — Давай, Надь, поехали уже.

— Я… давайте вы без меня поедете? А я чуть позже. Я не готова!

— Оденься, расчешись, и едем. К чему там готовиться? – искренне возмутился Никита.

И его возмущение с моим срезонировало. Вот мужики! Это они – помылся, оделся, и в путь! А я… хмм, а чего это я? Я так только на школьный выпускной собиралась. Часа три, не меньше.

Школьный выпускной. Ох, как давно это было. Время летит стремительно и неумолимо. Еще пару лет, и мне тридцать. И чего я так прихорашиваюсь? Ну страшная, кому какое дело? И…

— Надя, мое терпение на исходе, – чуть раздраженно предупредил Никита. — Будь хорошей девочкой, открой дверь.

Я еще раз взглянула на свое отражение в большом зеркале в коридоре: платье глупое, макияж так себе. Ни разу не модель.

Отстой какой-то.

Еще и на прическу зажмотилась. Кудри пальцем подкрутила, чтобы локоны аккуратно выглядели, и спреем для блеска сбрызнула. А выглядит, будто жиром, словно голову неделю не мыла.

— Надя, имей совесть! – Никита ударил кулаком по двери.

Я вздохнула, и открыла дверь. Хотя больше всего хотелось драпнуть в ванную, закрыться, и до утра не выходить.

Дверь открыта, по ногам холодок идет. Я смотрю на ноги мужчины в дорогих, до блеска начищенных туфлях. Никита молчит.

Ну еще бы. Слов нет. Открыл дверь, а тут клоунесса.

— Я не зря ждал, – странным, будто сдавленным голосом произнес Никита. — Вау, Надя. Просто вау! Ты… черт, – услышала я нервный смешок. — Ты очень красивая.

Я подняла на него взгляд.

Выпил, что я спьяну ему красавицей кажусь?!

Борис Ефимович вон с пьяных глаз кому только комплименты не отпускал.

Но в глазах я искреннее любование увидела. И я бы могла смотреть на то, как мной любуется этот мужчина вечно. Это дико приятно, и смущающе. Хочется и в глаза ему смотреть, и спрятаться.

— Спасибо, – тихо ответила я.

— Я войду? – так же тихо спросил он. — Давай плюнем на этот корпоратив.

— Но вы ведь…

— Да к черту! – он вошел в коридор, закрыл дверь, и мне стало тесно – Никита все пространство собой занял. — Зачем нам смотреть, как напиваются девчонки из бухгалтерии, и как поют Аллегрову?! Можем остаться у тебя. Или… хочешь, я тебе свою квартиру покажу?

Я не сразу поняла намек. А намек весьма непрозрачный, к слову. Такой себе намек, как пуля в лоб.

— А у вас есть коллекция марок? Или монеток? – с легкой улыбкой спросила я, намекнув, что подкат поняла, и снова окинула свое отражение взглядом.

А ничего так. Даже красиво. И непонятно, с чего меня так коротнуло, что я страшная?! Какое-то помешательство накрыло.

— Есть и марки, и монеты, – Никита зашел мне за спину, и мы оба смотрели на нас в зеркало.

Он высокий, в темном пальто. И я в светлом платье, даже на каблучках намного ниже его.

Маленькой смотрюсь, хрупкой.

Девчонкой. Рядом с мужчиной.

— Все есть. Но лучше останемся у тебя.

Никита прикоснулся к моей спине. По позвоночнику волна дрожи пронеслась. Такое прикосновение… мужское. А ко мне очень давно никто не прикасался, даже вспоминать стыдно – как давно!

— Марки и монеты я тебе потом покажу, – Никита начал склонять голову к моей шее, которую тут же захотелось чуть склонить, и подставить под… поцелуй?!

Боже, что я творю!

— Теперь верю, что вам понравилось, как я нарядилась, – я отошла к двери, и холодновато улыбнулась мужчине.

Отвернулась к вешалке, чтобы снять пальто, и снова этот знакомый жар.

Не люблю подставлять спину, чувствую себя беззащитной. И сейчас я чувствую, что мужчина очень близко.

Катастрофически.

И если я развернусь, и он меня поцелует, то я ведь не смогу сопротивляться. И не захочу. Все же, организм у меня здоровый, и требует… много чего требует. Я не ханжа, и секс вне брака, и даже вне отношений – это норма, если обоих устраивает.

Вот только меня не устраивает.

Наверное.

— Никита Борисович, я, то есть нам, то есть вам лучше не переходить грань. Давайте дружить, – нервно воскликнула я, чувствуя на спине жар от близко стоящего ко мне мужчины.

Давайте дружить.

Рука-лицо, как говорит молодежь. Выразилась почти как кот Леопольд.

— Дружить? – увидела, как мужская рука, запястье которой украшено дорогущими часами «Брегет» сняла с вешалки мое пальто. — Ну давай, Надя. Дружить, – в голосе его мне послышалась легкая насмешка, и, будто, предвкушение. — Я буду тебе очень хорошим другом, – шепнул он мне на ухо.

И начал помогать одеваться.

Даже пояс завязал на талии.

Я хотела выйти из квартиры, но Никита снова развернул меня к себе. Как-то не по-дружески властно и резко. Положил ладонь на шею, и у меня сердце птичкой в груди забилось.

Бешено.

Сейчас что-то будет… что-то такое… что-то…

— Волосы, – с хрипотцой пояснил он, и аккуратно, даже нежно расправил их по моим плечам, достав из ворота пальто. — Решил помочь. По-дружески.

— Конечно, – пискнула я, и вышла на лестничную клетку.

Эта дружба меня до инфаркта доведет, однозначно!

На улице стало легче дышать, и в то же время воздух опьянил, наполнил легкие цитрусовым запахом мандаринов. Пока мы ехали, я молчала, да и Никита, обычно разговорчивый, не спешил развлекать меня беседой.

Молчал, на меня поглядывал. Тяжелым взглядом, странным, тягучим.

И когда смотрел, у меня голова кружилась.

Острее чувствовался аромат его парфюма, который все в салоне пропитал. Древесный аромат, мужской. С нотками дыма сигар.

Вкусный аромат.

И этот мужчина тоже вкусный.

… медом намазан.

Воспоминание о Лиде, и о наших офисных красотках окончательно привело меня в чувство. Ну меня и ведет, все же, правы подруги, и долго без мужчины тяжело. Вот и лезут в голову всякие глупости отнюдь не романтичного, а самого что ни на есть плотского смысла.

Никита остановил машину у ресторана. Обошел машину, открыл мне дверь, и помог выйти.

Я шла за ним, чуть скользя, и Никита подстроился под мой не самый быстрый шаг.

— Офигеть, – услышала я. — Никита Борисович, Надя! Вы вместе приехали?

У входа в ресторан, у урны, укутавшись в пледы стоят Ксюша, Лиля и Наташа. Дымят, и смотрят на нас.

Веселье начинается.

Надеюсь, меня не сожрут!