20

– Ты не она. Зря надеялся, – произнес лорд безжизненным тоном. Его глаза, как прежде, стали пустыми и мертвыми. – Отдыхай, Хина о тебе позаботится.

С этими словами он вышел.

Лия вздохнула.

Несколько минут назад она очнулась в своей постели, плохо помня, как попала туда. В голове стоял туман, в котором смешались реальность и вымысел. А Двейн даже не потрудился объяснить, что случилось.

Кажется, она обидела Силь…

– Силь!

– Госпожа, меня зовут Хина, – произнес девичий голосок.

Сев, Лия обнаружила рядом с кроватью незнакомую девушку. Незнакомую, но как две капли воды похожую на пропавшую Силь!

– Ты… дух? – не удержалась от любопытства.

– Да, госпожа. Желаете принять ванну или сначала завтрак?

– Завтрак? – Лия бросила удивленный взгляд на окно. – Разве сейчас утро?

– Да, госпожа, вы проспали весь день и всю ночь. Хозяин приказал доложить ему, когда вы проснетесь.

– Значит, Силь так и не вернулась…

– Она не может вернуться, госпожа. Вы ее развоплотили.

– Я… что?!

– Она стала бесплотным духом. Тем, чем была.

Хина говорила, не отрывая взгляда от пола. Словно боялась или не желала смотреть на нее. А голос звучал ровно и холодно.

“Ни один дух не станет по своей воле прислуживать человеку”, – вспомнились слова Двейна.

Лия потрясла головой. Лучше вовсе не думать об этом, а попытаться вернуть Силь. Та, по крайней мере, открыто смотрела в глаза и не скрывала своего отношения.

После завтрака Лия отправилась в зал с зеркалами. Для нее уже вошло в привычку ходить туда каждый день и наблюдать, как растет Милим. Да и Двейн ничего не сказал.

У дочки все было хорошо. Лия пыталась приучить себя к этой мысли, но пока выходило плохо. Материнская ревность то и дело вскипала в ней, когда она видела, как Эрса целует упругие щечки малышки, или Ордан играет с ней. Они и вправду полюбили ее как свою. Только родной матери от этого было не легче.

Чужие люди заменили родителей, а Милим ничего не заметила. Она была слишком маленькой, чтобы что-то заметить. И понимание этого отравляло Лие всю радость.

А сегодня помимо ревности, с которой она никак не могла справиться, мешали еще и лишние мысли. Много мыслей, бродивших в голове.

То, что случилось на снежном плато и после, не давало покоя.

В какой-то момент Лия почти поверила Двейну. И сейчас сердилась на себя за это.

Она вовсе не Лориэль! Она это она, Лия! И никто иной.

Но мысли по кругу возвращались к странному полусну-полуяви, статуям драконов и залу с предметами, которые она никогда прежде не видела. И всё же в своём сне вспоминала о посохе с лунным камнем, у которого было имя. Оно и сейчас крутилось на языке, но стоило сосредоточиться, как мысль уплывала, рассеиваясь в коридорах Снежного замка.

Ещё эта Хина ходила следом, как тюремщик за арестантом. Даже в зал последовала за ней!

В отместку на обратном пути Лия не стала использовать перенос, а решила идти пешком через все анфилады. Хина молча пристроилась сзади.

Лия злилась, пыталась идти быстрее или, напротив, резко сворачивала в коридор. Но каждый раз, обернувшись, видела бледное лицо служанки и опущенный взгляд.

В какой-то момент это преследование стало невыносимым, и Лия решилась на отчаянный поступок. Резко остановилась посреди галереи, надеясь, что служанка врежется ей в спину, и это станет причиной для разговора. Но Хина умудрилась остановиться в шаге от своей госпожи. И по-прежнему не поднимала взгляда.

Лия не выдержала.

– Ты можешь не ходить за мной по пятам? – резко спросила она и добавила: – Я хочу побыть в одиночестве.

– Простите, госпожа, – горничная так и смотрела в пол, – но хозяин не велел оставлять вас одну.

Лие показалось, что Хина при этих словах задрожала. Будто боялась её. Она вспомнила, как прогнала Силь, и та развеялась в воздухе.

Страшная догадка пронзила её.

Духи боятся её. Её, Лию, новую госпожу. Нет, такого не может быть. Обычной человеческой женщины они бы не стали бояться. Но обычная женщина и не сумела бы развоплотить снежного духа. Или сумела? Как она вообще это сделала?

Ответа не было.

С трудом выдержав пару дней, Лия решила поговорить со Снежным лордом и попросить у него разрешения гулять одной. Хотя бы по замку.

– Я обещаю больше не приближаться к ледяным статуям, – дрогнувшим голосом произнесла она за обедом.

Но Двейн, казалось, даже не слышал. Все эти дни он был хмур и задумчив. Сидел рядом с ней, будто отбывал наказание, и не ел.

Лорд вообще никогда не ел. Ни разу Лия не видела, чтобы он проглотил хоть кусочек. Лишь иногда мог выпить воды или травяного отвара.

Сегодня он долго смотрел прямо перед собой, будто о чем-то усиленно думал. Затем извинился и вовсе ушёл из столовой. Снова бросил её одну.

Нет, ещё хуже, под присмотром Хины.

Лия оглянулась. Служанка, как ни в чём не бывало, стояла у стены и смотрела прямо перед собой. Выражение лица у неё было бесстрастным. Будто и не от неё только что новая госпожа просила избавиться.

Когда Лия завершила обед и направилась к выходу из комнаты, горничная молча двинулась за ней.

Ну уж нет. Она имеет право на уединение! Хотя бы иногда.

– Хочу оказаться в своей комнате! – зажмурившись, произнесла Лия.

И открыла глаза посреди своей спальни.

Оглядевшись, улыбнулась. Наконец-то одна! Но радость была преждевременной. Мгновение спустя раздался стук в дверь, а затем, не дождавшись разрешения, в комнату вошла Хина. И как ни в чём не бывало принялась разбирать постель.

– Я не хочу спать, я хочу гулять!

Лия отчётливо различала в своём голосе капризные нотки. Но ничего не могла поделать. Навязанная компания Хины, которая её явно боялась, недолюбливала, а может, вообще ненавидела, слишком удручала.

– Простите, госпожа, но хозяин не велел, – повторила Хина как заведенная, продолжая взбивать подушки. – Он приказал уложить вас спать. Вы слишком много времени проводите в зеркалах. Это вас истощает.

И даже не повернулась к госпоже.

– Хорошо, я попробую уснуть, – со вздохом сдалась Лия.

Похоже, эта борьба бесполезна. Она зря тратит силы. К тому же в словах горничной был резон: каждый раз, возвращаясь в замок из зеркал, Лия чувствовала себя смертельно усталой и очень голодной.

Она подозревала, что все дело в разном течении времени.

Иногда она проводила рядом с дочерью по нескольку дней, но не ела и не спала. Потому что была бестелесным призраком, которому чужды усталость и голод. Но где же в это время находилось ее тело? Наверняка стояло, застыв, в загадочном зале…

– Добрых снов, госпожа, – голос Хины вырвал из размышлений. – Я буду за дверью. Позовите, если понадоблюсь.

Горничная поклонилась и направилась к двери.

Лия еле дождалась, пока служанка покинет спальню.

Наконец-то одна!

Силь никогда не была настолько навязчивой. И ещё она была честной. Не боялась смотреть в глаза госпоже и даже высказывала своё мнение.

Вот чего не хватает Хине. Своенравности и вздорного характера.

– Как мне вернуть тебя, Силь? – прошептала Лия.

В мыслях вдруг всплыло старое знание. То ли прочитанное когда-то, то ли увиденное во сне… А может, просто кто-то мимоходом сказал – и оно зацепилось за память.

В любом случае Лия не знала, откуда оно взялось. Оно просто было.

Разум еще сомневался, сердце испуганно колотилось, по спине ползли капли холодного пота, а Лия уже жадно смотрела на задернутое шторами окно.

Что-то тянуло ее туда. Что-то или кто-то, спящий внутри нее, внезапно проснулся. Оглянулся на дверь. Прислушался к тишине, царящей в коридоре. Затем крадучись направился к окну.

Лия осознавала, что движется. Но как-то отстраненно. Словно в этот момент смотрела на себя со стороны.

Это было странное состояние. Оно и пугало, и удивляло.

Но в одном Лия была уверена: Силь нужно вернуть. Наверняка она знает, что здесь творится. И что происходит с самой Лией. Почему ей снятся странные сны, а в голове всплывают знания, которых там быть не должно…

Приблизившись к окну, она помедлила и дернула плотную занавеску.

Зажмурилась на мгновение от яркого солнца. А затем начала чертить на ледяном стекле непонятные символы.

Постепенно они складывались в знакомую вязь. Что-то подобное было на стенах замка.

Закончив рисовать, Лия подышала на стекло. Символы засветились, и в тот же миг раздался хруст, будто лед треснул.

Одна из обледенелых створок медленно отворилась.

В щель влетел ветерок.

А Лия, ещё раз воровато оглянувшись на дверь, потянулась к свежевыпавшему снегу. Тот в изобилии укрывал подоконник с другой стороны.