25

Он был долгим, трепетным и невыразимо сладостным, тот поцелуй. Но лишь поначалу.

Двейн рвано выдохнул и немного отстранился. Лия протестующе захныкала и снова потянулась к его губам.

– Подожди, – он всё-таки придержал её. – Я должен быть уверен, что ты этого хочешь.

– Хочу?..

Мысли слиплись в сладкий медовый ком от поцелуев. Смысл вопроса прошел мимо них. Лишь последнее слово слегка зацепилось, вызывая волнение.

– Конечно, хочу!

Лия закрыла глаза и вновь потянулась к Двейну. Сама подставила губы.

Лорд выдохнул так хрипло, что, казалось, зарычал. Его руки сжали хрупкие плечи женщины, вдавили в кровать.

Было жарко, сладко и невыносимо мучительно чувствовать его тяжесть. Ощущать поцелуи и прикосновения рук – то легкие, как прикосновение прохладного шелка, то горячие и ненасытные, полные власти.

Лия задыхалась от смешанных чувств. Новые ощущения пугали, но в то же время будоражили тело и душу. Она и не знала, что может так чувствовать. Что близость между мужчиной и женщиной бывает такой…

Нежной. Чувственной. Страстной.

Платье куда-то исчезло, как и рубашка Двейна. Но Лия ничего не заметила. Она задыхалась в объятиях лорда, отдаваясь ему вновь и вновь. Принимала его, тонула в потоке собственных чувств. И уж точно не желала, чтобы сон прекращался.

А когда силы иссякли, затихла у него на груди.

Последняя мысль была немного печальной: завтра она проснется в своей одинокой постели…

Утро пришло неожиданно.

Солнечный луч пощекотал лицо женщины.

Лия вздохнула. Каждая мышца в ее теле, каждая жилка приятно ныли. Каждую клеточку наполняла истома.

Она попыталась изменить позу и вдруг поняла, что прижимается к чужому телу…

Нет, это ее прижимают!

Чужие руки по-хозяйски обхватили ее. Прижали к горячему боку. И, кажется, она лежит голая!

Паника заставила подскочить.

Послушная жена должна вставать засветло, убирать дом и готовить завтрак мужу. Если Барт сейчас проснется и увидит ее, то тычков и затрещин не избежать!

Она забарахталась, пытаясь выбраться из чужих рук. Но те лишь крепче сжались.

– Проснулась? – жаркий шепот опалил щеку.

Затем по коже мазнули жадные губы.

Лия почувствовала, как чужая ладонь отводит волосы с ее лица, и ужаснулась.

В постели рядом с ней лежал Снежный лорд!

Вернее, совсем уже не снежный. На бледном лице проступили краски. Синие глаза щурились со сна и смотрели с мужским интересом.

Весьма откровенный взгляд обрисовал тело Лии. Вскрикнув, она прикрылась руками. И покраснела, увидев, что Двейн тоже голый. Белый мех покрывала лишь слегка прикрывал его бедра.

В памяти тут же всплыли подробности “сна”. На Лию обрушилось осознание истины.

Это был вовсе не сон! Она каким-то образом оказалась в покоях у Двейна, сама выпрашивала поцелуи и ласки. Как последняя шлюха!

Эти мысли пронеслись в голове за доли мгновения, пока Лия, трясясь от стыда, тщетно искала, чем бы прикрыться.

Ее платье валялось на полу мятой кучкой. Брать одежду лорда Лия не рискнула бы и под страхом смерти. Оставалось меховое покрывало. Но если она потянет его на себя, то лорд останется совсем голым.

Она застыла испуганным кроликом, не зная, на что решиться.

Двейн наблюдал за ней с легким недоумением. Он был потрясающе красив, когда лежал вот так, опираясь на локоть, и смотрел на нее. Белые волосы рассыпались по его плечам. А солнечные лучи, проникнув сквозь неплотно задернутые шторы, зажигали искры на его алебастровой коже.

Это крошечными алмазами сверкали драконьи чешуйки.

Забыв про страх, Лия засмотрелась на эти искры.

– Иди сюда, – Двейн по-своему понял ее взгляд и похлопал по постели рядом с собой. – Еще рано, чтобы вставать.

Он улыбнулся.

А она, полузадушенно пискнув, метнулась к дверям.

Ей хотелось закрыть глаза и исчезнуть. Оказаться у себя в комнате и не помнить ничего из того, что случилось. Ни этой ночи, ни голого лорда, ни собственного удовольствия, отголоски которого сладкими импульсами еще блуждали по телу.

– Стой! – крикнул Двейн, срываясь следом.

Но не успел.

Лия за долю секунды оказалась у себя в спальне. Голая и дрожащая.

Хина была уже там. Стояла в недоумении возле пустой, непримятой постели.

Услышав всхлип за спиной, горничная обернулась и ахнула:

– Госпожа?.. Где вы…

Ее потрясенный взгляд прояснился. В нем зажглось понимание, а затем – торжество.

– Свершилось! – улыбнулась она.

Но эта улыбка ржавым клинком прошлась Лие по нервам.

– Вон! – выкрикнула женщина, забыв, что стоит обнаженной. Рука резким жестом указала на дверь. – Убирайся!

Взгляд Хины погас.

Привычно опустив голову, она подчинилась.

А Лия схватила пеньюар, лежащий на нетронутой постели. Хотела закутаться в тонкий шелк, спрятаться в нем от самой себя и жгучих, постыдных воспоминаний. Но запуталась в завязках и, отчаянно дергая их, разрыдалась.

Упав на постель, закричала в подушку. Замолотила в нее кулаками.

Что она натворила? Ворвалась ночью к Снежному лорду, умоляла его. Вела себя как распутница. Прав был Барт, когда говорил ей об этом…

Воспоминания о бывшем муже оборвали рыдания.

Лия вдруг разозлилась. Схватив подушку, швырнула ее в стену.

Плевать на Барта. Он ей больше никто. Теперь Двейн Лантар ее муж. И нет ничего постыдного в том, что она пришла в спальню к своему мужу!

Это были странные мысли. Дерзкие и самоуверенные.

Никогда прежде Лия так не рассуждала. А сейчас с пугающей ясностью поняла: она не станет сомневаться в том, что сделала. Лориэль бы не сомневалась. Чародейка любила и ненавидела всей силой своей души, без оглядки на кого-либо.

И она, Лия, имеет полное право быть такой же.

Подумаешь, захотела – и пришла к Снежному лорду…

Перед глазами вновь замелькали картины прошедшей ночи. Лия увидела себя словно со стороны. Обнаженную, тихо стонущую, выгибающуюся навстречу мужчине. И его напряженное лицо с глазами-звездами, застывшее над ней…

Щеки вновь опалило румянцем, а между бедер сладко заныло.

Лия сжала ноги и затрясла головой.

Нет, хватит выдумывать невесть что. Никакая она не Лориэль! И никогда ею не станет. А Двейн… то есть Вей… он ведь ждет свою чародейку. Все человеческие девушки, все эти “избранные невесты” для него ничего не значат!

Вскочив, Лия в сердцах отправилась в ванную. Может, вода остудит тот жар, который лорд зажег в ее теле.

Но купание не принесло облегчения. Вода казалась то слишком горячей, то слишком холодной, душистое мыло – скользким и приторно пахнущим, полотенце – колючим.

Все злило и раздражало.

Не желая звать Хину, Лия кое-как оделась сама. Выбрала утренний наряд попроще, закуталась в шубку и пожелала оказаться у главного выхода.

Магия замка послушно перенесла ее в холл.

Тот самый, где больше месяц назад она столкнулась с лордом. Хотела спросить, что ему нужно, а он… упал!

Воспоминание о поцелуе, который случился дальше, окатило жаркой волной.

Лия прижала ладони к пылающим щекам.

Неужели прошло так много времени? А она даже не заметила, проводя каждый день рядом с дочкой. В один из таких дней Милим исполнился год, затем два…

Именно после этого Лия начала видеть сны о Вее и Лориэль…

А теперь ее девочке уже три…

В памяти мелькнула книга в потертом кожаном переплете.

Нет, не книга… дневник.

Как она могла забыть о нем?!

Лия воровато оглянулась на лестницу. По ней она когда-то бежала от лорда, думая, что спасается от Барта. Может, стоит пробраться в кабинет и поискать тот дневник? Наверняка Двейн пишет в нем и про нее, Лию…

Она представила, как он сидит за столом, в одной рубашке, небрежно расстегнутой на груди, и тонким пером выводит слова. Описывает минувшую ночь…

И вновь стало жарко.

Лие казалось, будто это воздух вокруг накалился. Она поспешила к дверям, желая скорее оказаться на улице.

– Госпожа! – за спиной послышался голос Хины.

– Не смей ко мне приближаться! – выкрикнула Лия и вырвалась на мороз.