32

Пещеру заполнил аромат жареной козлятины. В животе у Лии забурчало, и она смущённо отстранилась от мужа.

– Извини, – Двейн поднялся, чтобы вытащить мясо из костра. – Забыл, что ты голодная.

– Ничего, я могу потерпеть, – прошептала Лия, досадуя, что испортила такой момент близости.

Но Двейн не услышал или не обратил внимания на её слова. Он насадил на нож крупный румяный кусок мяса и протянул ей.

– Тарелок здесь тоже нет. Держи.

Он переместил пальцы, чтобы Лия могла ухватить рукоятку ножа.

Она приняла подношение. Но кусок оказался неожиданно тяжёлым. Ее рука дрогнула. Пришлось придержать мясо второй. По пальцам тут же потёк горячий жир, капая на шубу и рейтузы.

– Ой, – держа мясо на вытянутых руках, Лия испуганно и виновато взглянула на Двейна.

И тут же опомнилась.

Это не Барт. Не нужно бояться. Прежняя жизнь закончена безвозвратно. Она теперь новая Лия, которая не боится мужа, а любит его.

С этими мыслями она откусила большой кусок.

Рот наполнился вкусом горелой корочки и горячего сока.

Внутри мясо оказалось недожаренным. К тому же вкус у горала был весьма специфическим.

Но Лия с неведомым ей прежде упрямством начала методично пережевывать мясо. Проглотила и лишь после этого подняла взгляд на Двейна.

Тот, не отрываясь, смотрел на неё. А Лия вытерла губы тыльной стороной кисти и улыбнулась.

– Весьма… – несколько мгновений подбирала слово, пока наконец не нашла подходящее: – Необычно.

Двейн расхохотался.

Настолько невероятной она была в этот момент. Испуганная и смелая, решительная и смущённая. Нахохленный воробышек, стремящийся показать свой характер.

Лия некоторое время молчала, не понимая, над чем он смеётся. А затем и сам Двейн откусил от своей порции.

Его лицо скривилось, как у обиженного ребёнка, которому вместо сладкой конфеты подсунули горькое лекарство.

– Да уж, необычно, – подытожил он, чувствуя гнев своего дракона.

Испорченный огнём горал вонял дымом и приобрёл горький привкус.

Но оба были голодны. Поэтому, не сговариваясь, продолжили есть.

Постепенно, отрывая зубами куски полугорелого-полусырого мяса, Лия даже вошла во вкус и начала получать удовольствие.

Прежние трапезы в комфортной, идеально чистой и помпезной столовой не шли ни в какое сравнение с этой. И пусть они ели руками, как дикари, пусть у них не было столовых приборов и салфеток, но Лия ни на что не променяла бы этот ужин.

Она не знала, в какой момент оба насытились мясом и ощутили голод иного рода. Только вдруг поняла, что давно и пристально смотрит на Двейна, а он – на нее. Миг – и он оказался рядом. Подхватил на руки и понёс вглубь пещеры, за базальтовую стену.

Лия покорно прильнула к его груди. Ее тело наполнилось предвкушением, кожа стала чувствительной в ожидании поцелуев.

Но Двейн медлил. Он отнес её к каменной чаше и тщательно перемыл каждый пальчик. Затем дал ей напиться. А после этого и вовсе растерянно огляделся.

– Что случилось? – Лия переступила с ноги на ногу.

Внутри все дрожало от нетерпения. А Двейн тянул время, будто передумал к ней прикасаться.

Сердце кольнула ревность.

Казалось, он вот-вот произнесёт имя своей настоящей возлюбленной. Скажет, что всё ещё любит Лориэль, что это их место. А Лия – лишь недостойная замена. И её присутствие в пещере оскверняет саму память о Лори.

От этой мысли у Лии перехватило дыхание. Она с трудом сглотнула колючий комок.

Но Двейн ответил совсем другое.

– Шкуры истлели, и лапник рассыпался. Я слишком давно здесь не был, – пробормотал он, нахмурившись.

– Что? – переспросила Лия, не веря своим ушам.

Так значит, дело вовсе не в Лориэль! Двейн переживает, что она, Лия, не захочет лежать на старых шкурах.

Она рассмеялась, прогоняя страхи и сомнения. А затем резким движением стянула шубу и бросила её поверх шкур.

Двейн напряженно застыл.

Под его пристальным взглядом Лия начала снимать остальную одежду. Благо, теплый костюм для верховой прогулки на драконе позволял это сделать без помощи служанки.

Оставшись обнаженной, она не позволила себе ссутулиться, хотя очень хотелось. Поймала взгляд мужа, распрямила плечи и вздёрнула подбородок. А потом, переступая босыми ступнями по колючим иголочкам, легла на шубу.

Ее колотило от робости и желания, хотя воздух в пещере был теплым. Но даже тогда она не дала себе смущенно опустить веки. Так и продолжала открыто смотреть на мужа.

Взгляд Двейна потемнел. Его руки стягивали одежду, но вряд ли он осознавал, что именно делает.

Лежащая перед ним обнажённая Лия сводила с ума. Дракон рычал и бесновался, требуя поторопиться. Скорее накрыть её тело, спрятать от всего мира, подчинить, овладеть, сделать своей.

Но Двейн не спешил. Он видел, что за раскрепощённостью скрывается неуверенность. Лия хотела казаться смелой, но совсем не была такой. Если он поспешит, то напугает ее и оттолкнет.

Поэтому Двейн медленно избавился от одежды, позволяя жене привыкнуть к виду его мощного тела. Затем двинулся к ней, осторожно опустился рядом. Провёл носом вдоль беззащитно выпирающей ключицы, вдыхая дразнящий аромат желанной женщины.

Он слышал, как рвано бьётся ее сердце. А когда накрыл его своей широкой ладонью, оно и вовсе затрепыхалось пойманной птицей.

Да, пташка, ты попалась. Ни один дракон не отпустит свою добычу.

В груди зародился одобрительный рык, когда Двейн склонился над женой и поцеловал её губы.

Мужские ладони скользили по женской коже – нежной и шелковистой. Гладили, мяли, пощипывали, касались самых чувствительных мест, на что Лия отвечала судорожными вздохами.

Она быстро забыла о своём страхе и начала отвечать на прикосновения. Осторожно гладила его широкие плечи, постепенно спускаясь все ниже. А вскоре уже безудержно исследовала мужское тело. Ее маленькие ладони проникали на новые территории, заставляя дракона терять контроль.

Напряжение достигло апогея. Ни один из них не мог больше сдерживаться, потому что ожидание стало невыносимым.

Дракон издал торжествующий рык, когда Двейн овладел своей женой.

Это было сродни волшебству. Он двигался в ней, собирал губами её стоны, а зима нехотя, но неуклонно уходила со снежных склонов.

Скоро они перестанут быть снежными, потому в округе не останется белого цвета. Здешние горы покроются всеми оттенками зелёного, разбавленного яркими шапками цветов. И так медленно, шаг за шагом, весна сойдет до самой долины, взломает лед на реке и наполнит поля первыми всходами.

Но не только погода менялась.

Впервые за тысячу лет Двейн забылся. Ни разу не вспомнил про Лориэль, не сравнил с ней свою женщину, не почувствовал горечи разочарования оттого, что сейчас с ним – не та.

Он хотел именно Лию и обладал именно Лией. А внутри все сильнее разгорался огонь, заставляя трещать и плавиться лед, которым долгие годы было сковано сердце дракона.

Только когда утомлённая и обессиленная Лия затихла в его руках, нахлынули воспоминания. Они подняли в душе горькую муть.

Двейн вздохнул и попытался отодвинуться. Но понял, что не может. Точнее, не хочет. Нет ни малейшего желания оставлять эту женщину.

Но, тем не менее, она заслужила знать правду.

– Сейчас не время и не место, – заговорил он, глядя в сторону. Голос звучал хрипло и глухо. – Но я должен это сказать, даже если потом ты возненавидишь меня…

Она замерла. Затаилась в его объятиях. Будто каждой клеточкой тела ощутила надвигающуюся беду.

А Двейн через силу продолжил.