37

Двейн с опаской смотрел на блюдо, которое Лия поставила перед ним. Прежде чем ответить, он осторожно принюхался. Втянул запах специй и вдруг чихнул, едва успев прикрыться салфеткой.

– Перец, – простонал лорд, плотнее прижимая салфетку к лицу и продолжая чихать. – Как много перца!

– Ты не любишь острые блюда? – Лия растерялась.

Она ведь так хотела ему угодить! Потратила кучу времени и всю свою изобретательность, а что же в ответ? Неужели все зря!

– Я дракон, Лия, – взвыл Двейн, вылетая из-за стола. – Я не ем человеческую еду!

– Но… но я думала…

– Ты ошиблась! – рявкнул он.

Перестав чихать, Двейн наконец-то поднял на Лию покрасневшие глаза, в которых стояли слезы. Вид у женщины был побитый. Она стояла бледная, с дрожащими губами, потухшим взглядом и бессильно повисшими вдоль тела руками.

Лорда кольнуло раскаяние.

– Прости, – сказал он, подходя к ней. Притянул к себе и поцеловал в висок. – Прости мою грубость. Но ты должна понять и смириться, я не человек. И никогда им не стану. Я зверь. Чудовище. Это, – он указал на свое лицо, – всего лишь приятная твоему взору маска.

– Это ты прости, – тихо прошептала Лия. На ее ресницах сверкнули слезы. – Я должна была спросить у Дистифа, тогда такого бы не случилось.

Она всхлипнула самым натуральным образом.

Но не от обиды, а от собственной глупости.

Двейн ведь уже не раз говорил, что не ест человеческую пищу! Но она так хотела его впечатлить, что не посчитала нужным узнать о его предпочтениях. И вот результат. Испорченное настроение и испорченный ужин.

– Чш-ш-ш… – он снова обнял ее. Погладил по голове, как маленького ребенка. – Все хорошо. Я знаю, как это исправить. Садись.

Усадив Лию за стол, лорд щелкнул пальцами. Рядом с ним тут же закрутилась поземка, приобретая очертания высокого и худощавого двуногого существа.

– Я желаю разделить трапезу со своей супругой, – сказал Двейн.

Существо, сотканное из миллиона снежинок, поклонилось, изменило форму и поземкой метнулось в сторону кухни.

– Кто это? – насторожилась Лия.

– Анашер. Мой камердинер.

– Я его раньше не видела…

– Да, у него потрясающая способность появляться, только когда он нужен, – Двейн улыбнулся.

Он взял руки Лии в свои и поднес их к губам. Затем немного нахмурился:

– Странно только, что Дистиф не откликнулся, когда я его позвал.

Лия смутилась.

– Прости, это я виновата… Я отпустила его на вечер.

– Хм… – Двейн нахмурился сильнее. Обвел взглядом зал. – По всей видимости, и Хину тоже.

– Да. Ты же не сердишься?

Подчиняясь порыву, Лия сама схватила его руки в свои, а затем заглянула Двейну в глаза тем умоляющим, преданным взглядом, каким дети смотрят на взрослых.

Его лицо тут же разгладилось, посветлело.

– Нет, конечно же, нет, не сержусь.

Он снова поцеловал ее пальцы и со смешком добавил:

– Когда ты так смотришь, мне кажется, что я не смогу тебе ни в чем отказать. Ты наконец-то почувствовала себя госпожой в моем замке. Это мне нравится больше, чем те времена, когда ты пряталась от меня по углам.

Взгляд Двейна сочился нежностью. А голос был таким проникновенным, что у Лии защемило сердце. Она готова была расплакаться от нахлынувших чувств прямо здесь и прямо сейчас, если бы их разговор не прервали.

Над столом прямо из воздуха появился с десяток блюд, заполненных тонко нарезанным сырым мясом. Они плавно опустились перед лордом.

– Теперь я могу разделить твою трапезу, – улыбнулся Двейн, глядя, как расширились глаза Лии. – И даже буду есть, как люди, приборами. Хотя намного удобнее и вкуснее раздирать добычу когтями…

Лия с трудом сдержалась, чтобы не возразить. Но вовремя прикусила язык.

Он – дракон. И он прав. Ей придется с этим смириться, ведь она по-настоящему любит его. А когда любишь, то не станешь менять любимого в угоду своим желаниям. Наоборот, сама изменишься, чтобы в его глазах стать единственной и неповторимой.

А Лия очень хотела стать для Двейна единственной.

Такой, которую он будет помнить всегда. Даже через сотни лет, когда сама память о ней сотрется.

Невидимые слуги исчезли. Ужин продолжился.

Лорд и леди Лантар наслаждались блюдами, которые им подходили. И лорд даже рискнул попробовать кусочек из рук жены. Она выбрала для него тот, на котором почти не было специй. А он стойко жевал и не подавал виду, как ему это не нравится.

В конце концов, она же совершила подвиг ради него, съела полусырого козла и не поморщилась! Он не мог сейчас показать ей свою слабость.

Ужин и легкая болтовня перешли в поцелуи.

Дракон порыкивал от удовольствия, наслаждаясь близостью Лии. Ее роскошным, многогранным ароматом, великолепным телом, мягкой сливочной кожей…

Зарычав, лорд подхватил свою женщину на руки.

Миг – и вместо столовой они оказались в его спальне. А там нежные ласки сменились на более интимные.

В соседней комнате уже ждал наполненный теплой водой бассейн. Он был небольшой, вделанный в пол и выложенный разноцветной морской галькой. Но его объема хватило, чтобы принять в себя два страстно сплетенных тела.

И снова Лия отдавалась своему мужчине с самозабвением влюбленной женщины. Стремясь отдать всю себя без остатка. Не помня о прошлом, не задумываясь о будущем, жила мгновением. Горела. Сгорала. И вновь возрождалась. Каждый раз, становясь все сильнее, но еще не ведая сути собственной силы.

Утро началось с поцелуев.

Лия потянулась в постели, глядя, как Двейн поднимается.

Он был прекрасен – ее дракон. Да, ее. Ведь сейчас он принадлежал только ей. Целиком. Безраздельно.

Высокий, гибкий, с мощным развитым торсом, в беспорядке рассыпавшимися по плечам пепельными волосами и маняще сверкающим взглядом.

Он, как и она, проснулся в прекрасном настроении.

За окном сияло яркое солнце. В спальне было по-летнему тепло, даже жарко. И Двейн поспешил распахнуть окно настежь.

Тут же влетел шаловливый ветерок, неся с собой звонкое пение птиц.

– Я на обход, – заявил лорд, целуя супругу в призывно приоткрытые губы – мягкие и до умопомрачения желанные. – Вернусь к обеду.

– Даже одеваться не будешь? – улыбнулась она и игриво провела пальцами по его твердому прессу.

– Я же дракон, – он поиграл мышцами. – Мне это не нужно.

Нежась в постели на шелковых простынях, Лия смотрела, как Двейн легко вскакивает на широкий подоконник. Распахивает оконные рамы пошире, а затем просто прыгает вниз…

Ахнув, она сама сорвалась с кровати. Подбежала к окну и застыла, впечатленная потрясающим зрелищем.

Двейн успел обратиться за секунды падения. И сейчас в небо поднимался великолепный сверкающий зверь. Ее любимый дракон…

***

В тот день, войдя в зал с зеркалами, Лия внезапно осознала, что не была здесь долгое время. И что ее дочери уже шесть лет. Она растет здоровым и счастливым ребенком.

Сердце Лии болезненно сжалось.

Эрса держала Милим за руку, улыбалась и что-то говорила, склонившись к ней. Они неторопливо бродили по яркому, шумному базару, то выбирая ткани, то пробуя сладости.

Вот из толпы вынырнул Ордан. Выдал обеим по сахарному петушку и нахлобучил на голову дочки шляпку, украшенную лентами и цветами. Девочка звонко рассмеялась, демонстрируя выпавшие молочные зубы. А затем обняла отца.

Их фигуры расплылись.

Лия осознала, что это от слез. Что она стоит посреди зала и плачет, не понимая, то ли эти слезы от счастья за дочь, то ли от ревности.

– Я должна ее вернуть! – она стиснула кулаки. – Это моя Милим! Моя дочь должна быть со мной!

Когда Двейн увидел ее заплаканное лицо и спросил, что случилось, она солгала. Сказала, что просто соринка попала в глаз. Его пристальный взгляд показал, что он ничуть не поверил. Но и расспрашивать дальше не стал. Словно понял, что это глубоко личное, предназначенное лишь для нее.

А две ночи спустя Лия обнаружила, что может приходить к дочери во сне и общаться. Девочка видит и слышит ее. Только не знает, кто эта красивая тетя…

Обрадованная, что Милим не боится, Лия открыла рот. Она хотела сказать “Я твоя мама…” (3303c)

Но закрыла его, подавившись словами.

Прошло несколько отвратительно долгих минут, пока Лия боролась с собой. Наконец она наклонилась к дочери, мягко поцеловала в лоб и, сдерживая слезы, сказала:

“Я твой дух-хранитель. Ничего не бойся, я никому не позволю обидеть тебя…”