Глава 14. То, чего так не хватало

Видимо, Арина выглядела ошарашенной, поэтому Иван пояснил:

– Мать развелась с отцом, как только он потерял работу. Отец уехал, а она вышла замуж, потом ещё и ещё раз. Я её перестал интересовать сразу, как только отец перестал приносить деньги. Иногда… приходилось справляться самому.

– Как это? – удивилась Арина.

– Как-как… наловил рыбы, сварил, съел. Хорошо хоть у нас всегда можно было что-то да выловить.

– Но… но как же так можно было? – она знала, конечно, что бывают семьи, где о детях заботятся так себе, только вот вблизи никогда этого не видела.

Машинально подумалось, что теперь-то точно знает причину, почему Иван не любит рыбу.

Иван, уже пожалев о своей внезапной откровенности, дёрнул плечом.

– Да что вы так смотрите-то? И так бывает, ничего не умер! Только… только сам никогда не женюсь! НИ-КОГ-ДА! Не хочу, чтобы мои дети так попали, как я.

– А ваш отец? – Арина на последнюю фразу Ивана и внимания-то особо не обратила – её чужие матримониальные планы интересовали в распоследнюю очередь, своё бы пережить.

– Отец... – Иван горько усмехнулся. – Я так мечтал его найти. Мне, дураку, всё казалось, что это мать его отвадила, запретила со мной общаться. А он, оказывается, переехал в соседний посёлок, женился там, настругал детей. Я даже точно не в курсе, сколько их там, трое или четверо. Да мне вообще-то пофиг! Раз ему на меня было начхать, то мне на его жизнь и его семейку и подавно! Я ему ничем не обязан!

Арина зябко поёжилась – даже представить жизнь, о которой ей только что рассказали, было страшновато. Ну, правда, как жить мальчишке, который оказался никому не нужен? Который периодически жил, питаясь рыбой, которую сам и поймает – сколько поймал и приготовил, столько и поел. И ведь он не сирота вовсе – и мать и отец есть, живы-здоровы!

– Ужасно, – тоскливо протянула она. – Просто ужасно! Как ты выжил?

Она машинально перешла на «ты», впрочем, Иван и не заметил этого, а если и заметил, то внимания не обратил. Очень уж болезненная тема. Он старался не вспоминать о своём детстве, а тут вот… разоткровенничался.

Наверное, просто разозлился оттого, что гостья, вполне бодро пережившая покушение на свою жизнь, внезапно так разнюнилась из-за родственника, на поверку оказавшегося куском… биологического отхода. Ну, по крайней мере, с точки зрения Ивана.

Жалость Арины его не смутила:

– Да нормально, – фыркнул Иван. – Как видишь, живой, и даже вполне успешен. Правда, это дяде спасибо.

– Хороший он у тебя…

– Дядя-то? Да. Он же меня и не знал, когда я к нему пришёл первый раз, он даже слегка удивился.

Судя по тону Ивана, удивление Кирилла Харитоновича было явлением из ряда вон выходящим.

– Так я это к чему? – спохватился Иван. – Семья – это не родственники, а родные. Ты ж не виновата, что у твоих родителей появился такой… перевёртыш, как твой брат.

– Не виновата… Хотя… может, он просто обиделся из-за квартиры. Но я правда не подговаривала деда! Мы дружили, я его очень-очень любила, а он – меня. Я так по нему скучаю, – вздохнула Арина.

– Так на что этому твоему брату обижаться? Как я понял, он к деду и носа не казал?

– Да, так и было в несколько последних лет. Если и появлялся, только за деньгами. Дед давал… его часто приглашали консультантом по его работе – он же много месторождений обследовал, особенно в советское время. Вот его данные и наблюдения и пригодились. Так что да, получал он прилично. Правда, почти всё раздавал – брату, папе. У папы с деньгами проблемы возникли после последнего кризиса, всё оказалось под залогом, дед помог выкупить, покрыть убытки. Потом брату оплатил и обучение, и свадьбу, и машину купил, да и так деньгами сильно помогал. Тогда, наверное, и решил, что мне завещает то, что у него есть.

– Так чего твой брат недоволен? Ему его долю деньгами выдали. Или он решил, что всё ему и только ему, в одно рыло? А раз дело повернулось не так, то все плохие? Знаешь, тогда заканчивай переживать по такому типу! Он выбирал и выбрал своё – пачку денег и жену, такую же, как и он сам! Тебя в его выборе не было, значит, и пошёл он… своей дорогой!

Иван выглядел грозно, и Арина невольно улыбнулась – поняла, что это он её так защищает.

– Пожалел и защищает! Даже своим личным поделился. Хороший он… Ваня.

– Ты сегодня ела? – Иван давно и прочно вывел формулу устойчивости – если мир под ногами начинает терять равновесие, то на пустой желудок переживать это гораздо сложнее. Наверное, это из детства – из жалкой кастрюли с рыбой, которую уже ненавидел, но варил и ел, просто потому что нужны были силы.

– Ела… что-то…

– Ерунда какая-то! «Что-то», – фыркнул Иван. – Пошли, у меня в морозилке тётины сырники лежат!

– Тётины?

– Это дядина жена… – объяснил Иван. – Она сырники делает классно! А тут увлеклась, наделала очень много, вот мне и выдала.

Он подозревал, что Маша как раз осознанно увлеклась, специально, чтобы его побаловать, поэтому, даже рассказывая об этом, невольно разулыбался.

– У вас хорошие отношения? – догадалась Арина.

– Это моя семья, – вот так просто и понятно! – Дядя, Маша и их дети. Вот они-то как раз мне брат и сестра, пусть по крови и троюродные.

– А почему троюродные? – Арина никак не могла припомнить, говорили ли ей о родственных связях соседей? Может, и говорили, да она не запомнила, слишком уж много всего навалилось в последнее время.

– Потому что Хантеров – двоюродный брат моей матери, это если по родству считать. А так – ближе всех! – веско сказал Иван. – Ладно, пошли сырники есть! А то опять начнёшь дурью маяться и переживать о том, о ком и думать-то лишний раз велика честь!

Он прихватил Дарёнку, закинул её себе на плечо и зашагал в кухню.

А Арина чуть промедлила – захотелось на секунду притормозить и осознать, что, похоже, у неё не стало брата, зато появился друг, который взял да и подставил плечо. Просто так, просто потому что счёл нужным это сделать.

– Друг – это хорошо! – счастливо выдохнула Арина. – Это… это очень здорово! Это как раз то, чего мне так не хватало!

Правда, выяснилось, что умопомрачительно вкусных сырников ей тоже не хватало – организм просто-таки млел от них, и клубничного варенья в нём был ужасный дефицит, и густой прохладной сметаны…

– Да ты просто голодная! – обвиняюще ворчал Иван. – И надо было себя так доводить?

Чайник шумел, сырники и варенье благоухали и радовали, Дарёнка с периодичностью в полторы минуты подцепляла лапой пиалу со сметаной и подтягивала к себе, Иван её тут же отбирал и отодвигал подальше, ворча, что кто-то скоро в двери не вкатится:

– Ты ж уже пол-упаковки слизала. Куда тебе ещё? Точнее, мне ж не жалко, но в тебя не влезет!

А за окнами мела настоящая метель. Густая, как… как сметана. Такая, сквозь которую нельзя различить остальной мир, да и не хочется – очень уж хорошо вот тут, за столом, с первым настоящим другом и его удивительно настойчивой кошкой.

***

Сигнал о вторжении в соседнюю квартиру Иван расслышал сразу. Но среагировал с некоторым опозданием – не хотелось пугать Арину.

– Только-только она в себя пришла! – подумал он. – И каким надо быть уррродцем, чтобы такую обижать?

Арина выглядела как перепуганный, забитый зверёк, и Иван среагировал как нормальный мужчина, которому не влом защитить, просто потому что это правильно.

Собственно, его промедление было продолжением защиты – взвейся с места, напугай, так она опять забьётся в угол и будет там хлопать глазищами, в которых слёз хоть залейся.

– Так-то сидит себе, почти засыпает – наелась и согрелась. Вот… девчонка, – подумал Иван, осторожно касаясь её плеча.

– А? – сонный вид делал Арину настолько беззащитной и доверчивой…

– Ты спишь совсем. Иди к себе, а то упадёшь со стула, а Дарёнка решит, что ты специально для неё улеглась – будет использовать как коврик. Давай-давай, пошли! На диване-то по-любому удобнее будет!

Только закрыв за Ариной дверь, Иван метнулся к себе – к ноуту.

– Какие люди! Прям на ловца и зверьки прибежали! Мы вас ждали, аж заждались! – злобноватая ухмылка была адресована пришельцам – Арининому гадику-муженьку и пожилому дедку, алчно потрошившему диванные подушки и чего-то вещавшему.

Иван отправил сообщение о вторжении, а сам надел наушники:

– Кто? Кто тут так всё перерыл? Чего ты молчишь, а? Бестолочь! Ничего нормально сделать не мог! Столько труда потратил, чтобы эта твоя жена не заметила следов поиска, а теперь что? Теперь тут как ураган прошёл? Кто это всё перерыл? Кто клад отыскал, а?

– Дед, так может, ещё и не отыскал? – уныло вещал Сергей.

– Дурень ты, как есть дурень! – злился дед. – А если отыскал? Ты хоть понимаешь, что для меня значил этот клад? Эти Кузнецовы всегда нос перед нами задирали! Сами-то жили богато, а до революции так вообще! Мне дед мой рассказывал, что девку за него не отдали, мол, прощелыга, ничего за душой, мол, на приданом выплыть хочет! Вот он посмеялся-то над ними, когда их кузню забрали. Думал, что теперь всё, конец им. Так нет, выплыли. Оказалось, что кузнец – это типа пролетариат! Гады! Кузню отобрали, а дом… домину-то оставили. И Кузнецовы обратно в этой кузне стали работать, но теперь типа на пользу трудящихся. А потом сынок их в институт поступил. Первый из деревни. Сразу! Ну, как так? Я три года поступал, а он – сразу!

Все эти разговоры Сергей слышал уже миллион раз. Почему-то у его умного, расчётливого и предусмотрительного деда срывало все предохранители, как только он начинал говорить о Кузнецовых. Правда… только со своими. С самим Кузнецовым он общался исключительно по-дружески, разве что один раз не выдержал – когда выяснил, что подлец-Василий клад нашёл и весь себе забрал.

– Так, ладно… я так думаю, что клад искал Сашка Кузнецов! Если я угадал, то у нас есть шанс – Сашка невеликого ума, мог и не допетрить. Ищем!

– Дед, да что искать-то? Ты говорил про ящик, шкатулку…

– Да, вот такого размера. Я ж видел, какая там в полу была полость. А ещё… ищи старинные вещи. Любые. Этот хитрый лис мог клад и россыпью хранить!

– А это не подойдёт? – Сергей кивнул на довольно аляповатую шкатулку с женскими побрякушками.

– Нет! Шкатулку я сам подарил Васькиной жене. Там такое… короче, бабское барахло за три копейки. Поставь на место и не отвлекайся.

Они так увлечённо рылись в грудах вещей, что не обратили внимания на бесшумно приоткрывающуюся входную дверь.

– Граждане, а что тут происходит? – голос человека в форме заставил двух кладоискателей замереть на месте и мееедленно повернуть головы.

– А что? – дед всегда реагировал быстро. – Что такое? Почему вы врываетесь в чужую квартиру без разрешения? Это квартира моего внука, он приехал, открыл дверь, нашёл тут вот такое безобразие, а я ему помогаю разобраться, что пропало!

– Разве? – удивился полицейский, кивнув своим спутникам, входящим в квартиру. – А у нас иные данные. Квартира принадлежит Арине Игоревне Озёровой.

– А! Так всё правильно. Это моя жена! – обрадовался Сергей.

– Прекрасно! А где она?

– Эээ, она пропала, – радость подзавяла. – На неё напали, и теперь никто не знает, куда она делась.

– И что? Этот факт как-то делает её имущество вашим?

– Ну я ж наследник… – ляпнул Сергей, не обратив внимания на попытку деда его остановить.

– То есть у вас есть данные о том, что ваша жена скончалась, а вы не говорите об этом следствию? – насторожился полицейский.

– Нет-нет… я ничего не знаю! Но она пропала, там кровь была… – заторопился Сергей.

– Как интересно. То есть у вас жена пропала, вы приехали в её квартиру, тут явные следы вторжения посторонних, а вы, вместо того чтобы вызвать правоохранительные органы, сами тут копаетесь? И что же это вы тут так увлечённо искали? Жену? – сухо уточнил полицейский.

– Он приехал в квартиру, чтобы посмотреть, нет ли тут какой-то зацепки… Он хочет найти Арину! – вклинился дед. – Вы-то ищете спустя рукава!

– Почему же спустя рукава? – новый голос заставил Озёрова-старшего насторожиться. – Нормально ищем. Вот… вас нашли. Кстати, вы не могли бы пояснить, а какой такой клад Арининого деда вы так рьяно тут раскапывали?

– Да ничего подобного не было… с чего вы взяли эту ерунду! – взвился дед.

– Вот только не надо, не надо, уважаемый Григорий Егорович! – тип был не в форме, на вид – мимо пройдёшь и не заметишь, но Озёров-старший прямо шкурой почуял: главный враг – это он! – Мы про вас много знаем. И то, что вы с детства знали деда Арины Игоревны – вы из одной деревни, и то, что ему всю жизнь люто завидовали, и то, что по какому-то недоразумению решили, что часть этих ценностей должна принадлежать вам.

– И должна! – яростно сверкнул глазами Озёров, отмахиваясь от внука. – Я подсказал старому хрычу, где ему искать! Я! Без меня он бы не нашёл!

– В собственном доме, ценности, оставленные его предками для своих потомков? – усмехнулся неизвестный тип. – Нашёл бы… он искал планомерно и с удовольствием. А вот вы действительно никакого права не имели ни на его имущество, ни на то, чтобы тут копаться без разрешения владелицы квартиры.

– Да это мой внук владелец! Арина эта… нет её. Явно кто-то пристукнул и концы в воду, – зло оскалился старик, с которого словно маска сползла. – А это вот всё, – он обвёл рукой разгромленную комнату, – Сергея и моё! То есть, клад – мой!

– Это вот всё принадлежит Арине Игоревне. Если, как вы выражаетесь, она «всё», и при этом были чрезвычайные обстоятельства, а тело найдено не будет, то она может быть объявлена умершей по суду в течение полугода с момента подачи соответствующего заявления. Не раньше! После этого в течение следующих шести месяцев потенциальные наследники должны подать документы нотариусу для вступления в наследство, и только ещё через полгода, при благоприятном для вас течении дела, вы сможете назвать своей часть этой недвижимости! – объяснил гражданский тип Сергею, а потом повернулся к его деду:

– А вы тут и вовсе ни при чём!

– Забираем? – заинтересовался полицейский. – Налицо незаконное проникновение и попытка грабежа.

– Да что вы себе позволяете? Я с внуком пришёл! Он меня позвал, и я пришёл! – возмущался дед, упираясь в дверях.

– В отделении разберёмся. – скучно отвечали ему. – Пройдёмте, гражданин!

– Дед! – вскинулся Сергей. – Да что вы творите?

– А вас, Сергей, я попрошу остаться… – улыбнулся улыбкой гостеприимного крокодила неизвестный штатский. – У нас к вам отдельный разговор. В ваших же интересах притормозить и чистосердечно рассказать, какие именно вы давали инструкции своей соседке, по совместительству любовнице, когда она ударила по голове вашу жену и пыталась избавиться от тела.

Если бы рядом с Сергеем внезапно материализовался слон и на чисто русском языке поинтересовался, как пройти в библиотеку, Сергей удивился бы меньше! Челюсть поехала вниз, глаза бессмысленно хлопали, окружающая среда как-то поплыла…