Глава 15. Соколик индюшачьего разлива

Хантеров довольно прищурился – «клиент» дозревал стремительно, прямо слышно было, как натужно скрипели в голове зубчатые колёсики мыслительного процесса, опадала пыльными хлопьями уверенность в том, что «дед всё всегда лучше знает», и мрачно вырастала перед ошалевшим взглядом Сергея незавидная действительность.

– Понятное дело, сейчас он решил, что его как-то сдала дама сердца – чудаку ведь и в голову не приходит, что жена жива-здорова, – размышлял Хак. – Деда рядом нет, посоветоваться не с кем, и пропадает дамский угодник почём зря. Ну, давай, давай, проникайся мыслью…

Сергей послушно проникался, судорожно соображая:

– Это… это ж получается, что Ленка им всё рассказала, да? И, конечно, заявила, что был сговор, что это я ей велел Арину… того. Да? – думал он, панически пытаясь найти как-то приемлемый выход.

Получалось именно так, как ни крути! Зато выход нипочем не находился, приемлемый… такой, чтоб сухим из воды.

Хантерову поднадоело ждать просто так – душа жаждала зрелищ и признавалищ, и он покосился на сотрудника Следственного комитета, который подачу принял и очень официальным тоном предложил:

– Расскажите, как вы с гражданкой Еленой Борисовной Корсаковской договорились совершить покушение на вашу жену?

Это был тот самый недостающий арбузик на тортик, который и добил самообладание несчастного Озёрова.

– Что? ЧТО? Это она вам сказала, гадина этакая? Да я ни за что! Ни-ког-да бы…

– Все всегда так говорят, – скучным голосом произнёс Хантеров.

– Да… то есть я про всех ничего не знаю! Я про себя знаю – я вовсе не хотел Арину убивать! Что вы!

– Случайно получилось? – сочувственное выражение шло Хантерову примерно как волку розовая шляпка со страусиными перьями…

– Да! То есть нет! То есть…

– Вы уж определитесь как-нибудь! – мягко посоветовал Хак. – А то я-то ладно, а вот сотрудник, – он кивнул на скучающего следователя, – он вас может и не понять…

– Да что мне определяться-то? – вконец запаниковал Сергей. – Я вообще ничего не знал! Ленка, в смысле Елена Корсаковская, должна была прийти в дом и перепутать предметы в шкафах.

– Зачем? – оживился следователь.

Сергей, который понадеялся, что его откровения будут восприняты как нечто обыденное – ну, в самом-то деле, что такого странного – пришла любовница домой к жене и давай в шкафах вещи перепутывать, сильно запечалился.

– Так зачем? – уже более сурово переспросил следователь.

– Мы… мы хотели, чтобы она привыкла к тому, что у неё в шкафах бардак! – выдавил из себя Сергей. – Понимаете, так надо было!

Ещё некоторое время он юлил, краснел, бледнел, заикался, но в конце концов рассказал, что делал и для чего.

– Понятно! Ладно, хотели вы свести с ума жену, а тут любовница её по голове огрела… чем, кстати?

– Скамейкой, – вздохнул Сергей.

– Скамейкой… и вам сразу так жалко стало любовницу – она ж так перетрудилась, пока скамейкой-то размахивала, что вы начали ей давать инструкции, как и что надо сделать, чтобы её не заподозрили? – сочувственно протянул Хантеров.

– Вы… вы смеётесь, да? – растерявшийся Сергей выглядел почти трогательно, конечно, если забыть, что он даже на миг не пожалел Арину, вместо этого с ходу принявшись выручать её убийцу.

– Нет, мы не смеёмся, мы задаём вам вопросы, на которые вам лучше отвечать чистую правду! – вмешался следователь, перейдя на строго-официальный тон. – Пойдёмте, присядем и запишем ваши показания.

Присели за кухонным столом – на кухне разгром был меньше, пока записывали показания, пока Сергей их перечитывал, старательно шевеля губами, Хантеров прохаживался по кухне, косясь на горку кухонных приборов, осколки битой посуды, вывернутые из шкафов кастрюли и рассыпанные крупы.

– Всё, я подписал! – Сергей отодвинул от себя листы бумаги, а потом потёр лицо. – И… и чем мне это может грозить?

– Суд разберётся… – сухо отозвался следователь.

– Да, кстати, суд принимает во внимание готовность гражданина к сотрудничеству со следствием… – в пространство заявил Хантеров. – Это очень помогает… то есть, если вы что-то знаете о преступных замыслах ваших подельников, лучше это не скрывать.

Сергей, перед глазами которого уже вставало его незавидное будущее, встрепенулся, и заторопился:

– Знаю! Знаю! Более того, она меня шантажировала! Представьте себе, да? Шантажировала и сама же сдала вам!

Молчание – оно завсегда золото! Поэтому ответом на это заявление была такая полновесная, поблескивающая достойным золотистым блеском тишина.

Сергей испугался, что то, что он хочет сказать, эти люди уже знают, и это ему не поможет, потому от страха зачастил:

– Она хочет, чтобы я ей помог – убрал её свекровь – она живёт в том же посёлке, дом на соседней улице, как раз напротив Ленкиного. Она, в смысле Корсаковская, уже целый план придумала. Типа это тот же грабитель, который и Арину…

Тут у него задрожал голос, невольно увлажнились глаза – не зверь же он, в конце-то концов, а в этот момент, как назло, вспомнилась красивая, нежная, ласковая Арина.

– Так, понятно. Тогда пишите! Пишите всё, что знаете! – скомандовал воспрявший следователь.

Ни один маститый классик не излагал свои мысли с таким вдохновением! И то верно... У классиков-то на кону всего лишь очередная нетленка, а у Серёженьки целая жизнь рушится! Хорошая, комфортная, удобная и сытая жизнь, полная удовольствий, коллекций, недооценённых радостей и свободы – куда хочу, туда лечу, главное – верно выбрать направление полёта!

Вот, казалось бы, чего тебе, Серёженька, недоставало-то, а, соколик? Хотя какой уж там соколик, так, индючок недощипанный. Какое тебе было дело до счетов к прошлому, выписываемых твоим неуёмным дедом? Жил себе и жил, не тужил! А вот сейчас попал так попал!

***

Сергей и писал, и рассказывал, практически в лицах, и всячески демонстрировал готовность к сотрудничеству, только бы выбраться из своих проблем.

– Это хорошо, что вы так жаждете помогать следствию! – одобрил сотрудник Следственного комитета. – Тогда придётся вам выполнить требования Елены Борисовны Корсаковской.

– Чёёё? – изумился Сергей.

– Что вы так удивляетесь? Вас подталкивают к преступлению, сочувствую! – вмешался Хак. – Но ведь это дело такое… вы так говорите, а если мы отправимся к Корсаковской, она-то наверняка скажет, что ничего подобного не было, вы всё выдумали, и вообще, это вы её шантажировали тем, что сдадите мужу, и тем самым заставили её убить вашу жену. Спокойнее!

Это предупреждение было вполне своевременно, потому что Сергей стал напоминать закипающий чайник – невнятно что-то забулькал, зашипел – вот-вот кипятком плеваться начнёт.

– Короче говоря, нам нужны доказательства преступной деятельности Елены Борисовны, – как маленькому растолковал Сергею следователь. – Вот вы получите от неё инструкции, пойдёте к дому этой самой свекрови, потом вернётесь оттуда, скажете, что всё сделали, а мы зафиксируем её реакции.

– Ааа, я понял! – возликовал Сергей. – И это будет содействие, да? Мне ж зачтётся?!

Его заверили, что так и будет. Действительно… ну как не зачесть-то этакое старание?

Когда Сергея увезли, Хантеров запер квартиру и отправился напротив – в собственную.

Кирилл Харитонович ничуть не удивился, когда дверь открылась ещё до того, как он достал ключи – понятное дело – Иван бдит. Племянник стоял на пороге с физиономией человека, только что потребившего целый лимон а-ля натюрель.

– Мерзкий какой! И это Аринин муж?

– Он самый.

– Мне так хотелось ему морду начистить… а эти его стенания о коллекциях! Придурок! У него жену убили, а он… что там хоть за коллекции? Арина говорила что-то, но я не обратил внимания.

– Машинки, Ванечка. Машинки, безделушки из редких пород дерева, вещицы из муранского стекла.

Выражение лица Ивана было бесценным…

– Кстати, напрасно ты так кривишься, они бывают очень дорогие.

– Да пофиг! – прорычал Иван.

– Не эстет ты, Ваня, не эстет! – констатировал Хантеров.

– И тем горжусь! – парировал Иван. – Как можно-то? Имея такую жену, с какой-то другой бабой кувыркаться, машинки дороже Арины ценить… безделушки ценные! Прррридурррок!

Хак с интересом естествоиспытателя, обнаружившего нового жука, воззрился на племянника.

– Что я слышу, Ванечка? Твоё возмущение как-то выходит за служебные рамки.

– Дядя, вот только не надо, ладно? – досадливо отмахнулся Иван. – Я не про это… она просто хорошая девчонка, которая сейчас мучается из-за двух припадочных идиотов – мужа-предателя и брата-подлеца!

– А… просто пожалел?

– Ну да, нельзя же так! У кого-то, может, мечта – такую девушку встретить, и я не про себя, ты знаешь, я никогда жениться не стану! А эти…

– Да-да, и не говори! – Хантеров преотлично умел скрывать эмоции, так что желание от души посмеяться он тоже задвинул подальше. – Кстати, а где она?

– Спит с Дарёнкой. Всё-таки по голове ей прилично прилетело, так что её часто в сон клонит.

– Вот и хорошо. Проснётся, ты ей скажи, что уже можно замки менять. Претенденты на поиски кладов закончились.

– Так ей уже можно… уходить? – уточнил Иван со странной смесью облегчения и легчайшего сожаления.

Облегчение объяснялась тем, что одному, конечно, проще – можно ходить небритому, в трусах, оставлять немытую чашку на столе, принимать душ с открытой дверью – всё равно видит его только Дарёнка, а она уже привыкла к тому, что люди – они существа странные, сами лезут под противную мокрую воду, да ещё и поют там!

Сожаление проистекало из-за какого-то странноватого чувства ответственности, примерно так он, наверное, переживал бы за Дарёнку, оставляя её на передержке – вот как она там будет? Обидят ещё, заденут… а те, кто окажется рядом, догадаются ли приготовить сырники и налить горячий чай?

Нет, разумеется, было и кое-что ещё – мужское, вполне нормальное восприятие красивой девушки, тщательно загнанное подальше, и сидело это самое восприятие тихо, задавленное постоянным инструктажем Хака – на работе на женщин не сметь реагировать! Мало ли кто это окажется… Да даже если и вполне хорошая и нормальная девушка, но ты возьмёшь и отвлечёшься на неё, то можешь не только задание запороть, не только работы лишиться, но и жизни – и получше люди попадались, не тебе, Ваня, чета!

Хантеров прошёл на кухню, с затаённой усмешкой покосился на племянника и покачал головой:

– Пока нет. Вот сейчас её муж сработает киллером для соседской свекрови, тогда и можно будет.

***

Всё было как по заказу! Лена купила табак, а Сергей где-то раздобыл драную куртку, вязаную шапочку-натягайку, здоровенные сапожищи.

– Осталось дождаться снега! – потирала ладони Ленка. – Очень надеюсь, что он будет скоро, потому что сейчас у свекрухи, как по заказу, не работает охранная сигнализация, и камеры демонтируют – хотят поставить новые! Вот я ж везучая!

Она уже представляла себе, как хорошо заживёт, когда не будет этой мерзкой, язвительной и вредной старухи, которая вечно везде лезет, подозревает её в чём-то, и вообще считает, что Лене не место рядом с её драгоценным сыночком! Вот… подлая грымза, да?

Сергей шёл на дело безропотно – всего-то стоило его припугнуть, что запись разговора отправится куда надо, и он стал как шёлковый.

Когда он подошёл к воротам свекрови, Ленка, наблюдавшая за его перемещениями из окна второго этажа, только что не подпрыгивала от нетерпения. Потом, через некоторое время, он вышел, сгибаясь под тяжестью мешка с «добычей», и зашагал к проулку.

– Вот и хорошо! Вот и умник! – порадовалась Лена, переместившись в супружескую спальню и нырнув под одеяло.

Рядом похрапывал муж, а Лена так ненавидела этот звук! Когда Витька храпел, она не высыпалась, а потом ходила с синяками под глазами, головной болью и плохим цветом лица.

– От него сплошные проблемы! – сформулировала Лена, разглядывая супруга в упор.

Она как-то давненько на него так не смотрела, ходит банкомат на ножках, и ладно… Чего-то бурчит себе, что-то периодически ему надо – то поесть, то чаю, то кофе, то… ещё кое-что. А недавно учудил – детей ему захотелось!

– Да прям счас! – усмехнулась Лена про себя. – Детей тебе! Ты сам-то на свете зачем? Толку от тебя… а туда же, детей ему, наследников! Есть у тебя уже наследница, вот и хватит с тебя!

Лена ещё порассматривала спящего и, не обнаружив на его физиономии ничего для себя привлекательного, отвернулась, поморщившись – храп раздражал всё сильнее. Ну, натурально же… банальное, низменное существо мужеского пола, никак не заслуживает рядом умницу и красавицу жену, то есть её, Елену.

– Интересно, а через сколько будет прилично «грабителю» наведаться в наш дом? – призадумалась она. – А, знаю! Надо посчитать, сколько прошло дней с того, как я пристукнула блондинистую дуру до сегодняшнего. А потом отсчитать столько же и… Может, это грабитель так работает – по дням!

Перспектива стать единоличной собственницей всего и вся Лене понравилась чрезвычайно! А что? Самой-то завсегда надёжнее!

– И потом, я ж их, этих мужиков, как облупленных знаю! – думала Лена. – Вот не захочу я с детьми возиться, а ему приспичит, так он меня выпнет, а сам приведёт какую-то на всё готовую! Или пусть даже я рожу, он поиграется с киндером, а потом присмотрит себе кого-то помоложе, посвежее. Их же, хищниц этих, вокруг пруд пруди! – нахмурилась Лена, впрочем, быстро спохватилась и торопливо приняла безмятежное выражение лица – всем известно, что эти самые нахмуривания – первейший способ завести себе морщины.

– Значит, решено! – решила она. – Придётся тебе, Серёженька, ещё раз на дело сходить! А потом-то я разберусь, куда и как тебя девать…

Была у неё мыслишка… может же несчастный муж, трагически потерявший свою любимую жену, взять и напиться?

– Может! – соглашалась она. – А раз может, то дело-то проще не придумать – взял бедолага и купил плохую водку – вон, по телеку в новостях про это частенько говорят! Купил он её, выпил, заснул, и… и всё! То есть ему вообще всё, а мне – всё имущество по наследству от свекрухи и мужа.

Такой расклад Лену более чем устраивал, так что оставалось только дождаться утра, переполоха по поводу свекрухи, отъезда мужа, и нанести незаметный визит к Сергею, выспросив, что и как там было, а заодно – прощупать почву по новому делу. А что? Время – деньги!

Она удовлетворённо вздохнула, повернулась на бок, так, чтобы мужа не видеть, и сладко заснула – от приятных мыслей, что она потратит и что купит, даже храп ей не помешал.

***

Арина обрадовалась тому, что наконец-то можно сменить замки и начать потихоньку разбирать бардак, устроенный братом и его женой.

Полдня она провозилась, раскладывая вещи по кучкам, а потом от усталости и нахлынувших воспоминаний о деде села прямо на пол, около груды бумаг, и расплакалась.

Иван, которого отправили гулять на его законные отгулы, мрачно оттаскивал к входной двери мешки с мусором – набивкой от подушек, битой посудой, обломками стульев. Ему вообще казалось, что лучше бы Арина ещё полежала – вон, какая никакая, а уж когда она расплакалась, он в этом совершенно убедился.

– Арина, ну, что ты, в самом-то деле? Разве можно? Ты хочешь проблемы со здоровьем себе устроить? – он силой, чуть не за шиворот, поднял соседку с пола, довёл её до дивана и усадил на него, сдвинув в сторону какую-то шкатулку.

– Ой, бабушкины украшения… странно, и как Жанна в них не влезла? – всхлипывая, удивилась Арина, открывая крышку. – Хотя, понятно, почему. Тут же всё такое… для неё старомодное! Да и не было у бабулечки каких-то дорогих украшений.

Она погладила ожерелье из индийского агата, отвергнутое капризной Жанной как совковый мусор, достала узенькое серебряное колечко, улыбнулась ему сквозь слёзы, порылась, добыла брошку с птичкой, которая несёт в клюве веточку – это уже и вовсе бижутерия, но такая дорогая для Арины – она-то помнит эту птичку с детства.

А потом… потом она с недоумением уставилась на совершенно незнакомые серьги, за ними последовала брошь с камнем, переливающимся на свету то лиловым, то зелёным, потом несколько колец…

– Это… это не бабушкино! У неё такого ничего не было! – забормотала Арина. – И это, и вот цепочка – странное какое плетение….

– Наверное, это и есть часть клада, – подсказал Иван. – Помнишь, Хак… ну, дядя мой, сказал, что в клад, кроме записей и ножей, входили какие-то ценности?

– Да, но… почему дед это так оставил?

– Лист лучше всего прятать в лесу, среди других листьев, – усмехнулся Иван, которому Кирилл Харитонович нередко рассказывал, куда и что надо прятать, а также – как и где лучше искать. – Смотри, украшения выглядят… ну, так себе. Тусклые, немодные, для этой самой Жанны неинтересные. Чего бы она стала себе их забирать? А ну как твои родители их на ней узнают?

– Да, ты прав! – согласилась Арина. – Интересно, если украшения дед оставил на виду, то, может, мы и остальное найдём?

Ивану на сам клад было наплевать, но, во-первых, интересно же, во-вторых, хотелось доказать дяде, что и он что-то может, а в-третьих, Арина сразу воспряла – перестала плакать.

– Давай поищем! – согласился он

– Давай! С чего начнём?

– С принципа! – важно провозгласил Иван. – Пряталось на видном месте в среде себе подобных. Украшения оказались в украшениях. Если мы ищем записи, куда твой дед мог их положить?

– В свой архив! – с ходу ответила Арина. – Это вон там! Гора бумаг, вываленных из ящиков.

– Пошли!

– Ох, боюсь, мы долго будем записи разыскивать… – Арина оценила бумажный Эверест. – Я всё равно тут всё разберу, но…

– Не думаю, что так уж долго. Мы же ищем очень старые бумаги, они и по цвету должны отличаться!

Разумеется, он был прав. Да, пожелтевших от времени бумаг хватало, но нужные нашлись довольно быстро – даже качество бумаги на ощупь кардинально отличалось от остальных записей.

– Нашли! – обрадовалась Арина. – Тут и более поздние – наверное, это тот прапрадед писал, который клад прятал, и записи предка, который ножи ковал!

Она бережно убрала бумаги в плотную папку, а потом весело прищурилась:

– А сами ножи? Поищем?