Глава 45. Энергия встроенного пропеллера

Как тут признаться, что ничего ей неизвестно про родителей-то дочкиного ухажёра?! То, что этот Иван именно что ухажёр, было видно прекрасно – явно к Арише неровно дышит, но вот кто и откуда он? Где, так сказать, его корни?

Может, Светлана и призналась бы в этом, но Алевтина так напирала, так размахивала перед Светиным носом тем, что Иван какой-то подозрительный – она-то сразу это увидела, что Аринина мама, чисто из чувства противоречия, ушла в моральное партизанство!

– Аля, угомонись! – очень строго заявила Света, решив, что доводы её супруга как раз пригодятся, – Мы вдоль и поперёк знали не только родителей Сергея, но и всю его родню, чуть ли не на сто пятьдесят лет назад! И что? Нам это помогло?

– Это другое! Он просто… уродился таким.

– Да? В честь своего деда, наверное? Которого лично мой муж знал с рождения, а мои свёкры – с детства!

– Нууу, это исключение!

– Правда? А Твой зять? Давай, вспоминай, что тебе известно про Макса?

– Ээээ…

– Вот, то-то и оно! Ты же даже резус-фактор его уточняла! Родословную под лупой рассматривала и фотографии предков, чуть ли не дореволюционные! Помнишь, ты мне рассказывала, что у сватов старые фотоальбомы штудировала? Благо, они так и не поняли, к чему твоя страсть к старым фотографиям.

– Да… но это же моя Анечка! Я же не могла моё солнышко абы кому отдать!

– Ага, понимаю! Отдала не абы кому! И как оно?

– Светка, ты стала вредной и противной! Ты зачем по больному?! – вскинулась Алевтина, неожиданно загнанная в угол.

– А ты? Чего ты пристаёшь-то ко мне? Да ладно бы ко мне, к Аринке? Дай ты ей спокойно пожить, ты же видишь, что у неё последние недели были полным кошмаром!

– Но Иван…

– А Иван её сначала от нервного срыва спас, а потом и вовсе от нападения защитил! Да кто бы ни были его родители, я ему очень благодарна! А ты… ты не лезь!

Алевтина молча не лезть не могла по натуре. Что поделать, если у доброго, ответственного, умного человека где-то в организме вмонтирован встроенный, мощный и неуёмный пропеллер, который толкает этого человека вперёд, на абордаж, на штурм, в атаку? Причём кнопки выключения, увы и ах… нетути! Вот просто не предусмотрена она в конструкции!

Притормозить Алевтину было можно, но… тогда энергия пропеллера выходила свистом – то есть речевыми выступлениями. Правда, и тут была засада – на работе не выскажешься – Алевтина никогда не рассказывала там что-то о близких, а дома спит крохотная внучка.

Оставалось одно – бухтеть взволнованным шёпотом, от которого на кухне ёжились цветы на подоконнике, а кот Утипут начинал потряхивать ушами и нервно есть.

Правда, любое притормаживание Алевтины было временным. Что поделать, натура такая.

Аня все эти сольные, но тихие выступления слышала, выводы сделала. Так что на следующий день, когда родители ушли на работу, а дочка, ставшая на удивление спокойной и довольной жизнью, спала, она позвонила Арине.

– Привет! Я тут хотела тебя предупредить… моя мама решила, что ты заинтересована в том парне… ну, в Иване. Но никакой информации о нём нету, а это значит, надо выяснить, и кто родители, и какое образование, и какие перспективы, и… короче полное досье. Твоя мама мою остановила на скаку, можно сказать. Но, сама понимаешь, это остановка ненадолго. Мамуля пока просто вслух планы взбивает, но потом всё равно прицепится! Так что я тебя официально предупредила.

– Ого… тётя вышла на тропу семейного шпионажа? – понимающе протянула Арина. – Спасибо, что сказала!

– Если он тебе не нужен, можешь ей сразу сказать, что информация ложная, что тебе он никак не прислонился, – инструктировала Аня.

– Видишь ли… он мне как раз нужен! Я не знаю, конечно, как там дальше дело пойдёт, но мне проще от тёти отбиться, чем его прогнать.

Для каждого, кто знал характер Алевтины Петровны, становилось очевидным – это было уже весьма серьёзное заявление.

– Тогда я желаю тебе удачи! – торжественно произнесла Аня. – Она тебе понадобится! Хотя… может, парень-то там исключительно положительный и мама сразу успокоится? Хотя… вряд ли. Это же его она считает неисправимым бабником?

– Да. Причём это настолько незаслуженно, что мне прямо за него обидно! – рассмеялась Арина, припомнив, какие усилия надо было прикладывать бедняге Ивану, чтобы хоть как-то признаться в своей симпатии.

Она прекрасно понимала, что из пустого любопытства и сама-то расспрашивать Ивана о родителях не станет – по упоминаниям о них было понятно, что тема эта для него чрезвычайно болезненная – не хватало ещё Алевтининого топотания по такому сложному для Ивана вопросу!

– Тёть, тебя ждёт сюрприз! Если что, я тоже могу быть очень трудновыносимой! – решила Арина.

А потом сообразила, что, пока она размышляла, разговор с Аней свернул к новой животрепещущей теме:

– Я хотела уточнить, ты правда никак не рассчитывала на… на Виктора? – после обмена новостями уточнила Аня.

– Ань, конечно, нет! – с полнейшей уверенностью откликнулась Арина.

– Ааа, тогда хорошо, а то мне неловко было, что он на меня, кажется, внимание обратил…

– Кажется? – рассмеялась Арина. – Нет, Ань, тебе не кажется.

– Я только понять не могу, почему? Я же с ребёнком, выгляжу… не так, как до замужества, короче, он может и получше найти! Красивее и моложе, и без прице…

– Не смей вообще употреблять это слово! – рассердилась Арина. – Ася не прицеп, а она – твоя дочь! Самая лучшая и замечательная. А что касается Виктора, то у него уже была жена, ровно как ты описала – и красивее, и моложе! Прям по списку! Только вот от него ей нужны были только деньги да побольше. Ради того, чтобы их получить, она устроила покушение на его маму и планировала сделать то же самое с Виктором! Как тебе такая молодость и крысотища? Аж с ног с сшибает, знаешь ли. Виктор – взрослый, умный, вполне серьёзный мужик, если он обратил на тебя внимание, значит, ты ему нужна. Именно ты. Такая как есть. Да, ты потом разберёшься, что и как ему нужно, и хочешь ли ты сама его общества, но не смей себя низводить и считать каким-то третьим сортом! Как, почему ты поддалась Максу? Почему позволила ему так вытирать об себя ноги? Ну, ладно… понимаю, бывают ситуации, когда человеку вообще идти некуда, вот он и сомневается, что ей делать, но тебе-то…

– Да это же потихоньку делалось, постепенно, – понуро отозвалась Аня. – Копилось, росло как снежный ком, он злился очень на меня… ну, что я располнела. Что не такая красивая, что мне что-то стало тяжело делать. Его это просто из себя выводило. А ещё он очень злился на мою маму за то, что она ему роман порушила. Он же на полном серьёзе, оказывается, считал, что имеет полное право завести даму, раз я… испортилась.

– Он хотел развестись? Зря, вот зря тётя его остановила!

– Нет, что ты! Разводиться Макс и не собирался! Это я уже потом поняла, что его вполне устраивало то, что будет ребёнок – его родители просто повёрнуты на внуках, а он от них полностью зависит – работает-то у отца, и получает очень даже неплохо. А когда я узнала про его роман, я могла ребёнка потерять, вот мама и заставила его прекратить те отношения, потом его родителей подключила. Они-то его быстро в чувство привели.

– А как они среагировали на то, что ты ушла?

Аня горько усмехнулась:

– Макс им заявил, что ударил меня потому, что якобы узнал, что дочь не от него. Мол, он понимает, что это недостойно мужчины, но в данной ситуации просто не сдержался. Раньше-то он меня и пальцем не трогал, а вот сейчас не вынесла душа поэта такой якобы подлости с моей стороны! Ему же надо оправдаться любой ценой, вот он и старается. Короче, они теперь в сомнениях… вроде как раньше я их устраивала, но, если сын прав, то я – вражина и мерзкая змея, которая обманула их всех скопом!

– Ань, не обращай внимания! Сделаешь анализ, они успокоятся…

– Знаешь, я вот уже и не уверена, что оно того стоит. Он тут звонил, заявил, что «этот ребёнок вообще был ему не нужен, он только для родителей его завёл, но, если бы знал, как всё это омерзительно и хлопотно, даже и не подумал бы сейчас заморачиваться». Вот! Это я тебе дословно цитирую. Я вообще его речь записала на диктофон, и когда мне названивает какая-то очередная родственница с призывом не рубить сгоряча и не решать с плеча, «это ж всё-таки отец Асеньки, как же ты лишишь девочку папы! Он же всего-то одну пощёчину тебе дал, наверное, устал, а ты его довела», я родственницу с ходу далеко посылаю, а потом его монолог переслушиваю. В терапевтических целях. Очень, очень полезно, оказывается! Прямо сразу здравомыслие просыпается. И понимание, что мне от него ничего не надо за одним исключением – пусть бы держался от нас как можно дальше!

– Так ты не будешь на алименты подавать? Но… но он же всё равно потом сможет сам это сделать. Ну, когда выйдет на пенсию, а Ася вырастет.

– Я знаю. Мне Виктор дал контакты потрясающего адвоката! Дивная, просто дивная тётенька! В возрасте, милейший внешний вид, кроткая такая, просто чудо. А такая «зубастая»! Ууххх! Она мне всё и расписала. Можно сделать анализ ДНК, утереть нос Максу, подать на алименты и караулить выплаты! Ждать, вдруг платить не станет… Тогда можно подавать на лишение родительских прав. То есть он платить алименты всё равно будет обязан, но ребёнка обязать к чему-либо не сможет. Только вот Макс обязательно БУДЕТ платить! Если что, его отец уменьшит ему зарплату, и с этой небольшой суммочки алименты будут непременно поступать. Зато Асе все нервы издёргают – отцу-то она не нужна, а бабушка с дедом будут играться до появления новых «правильных» внуков, а потом – побоку! Я уже всё это видела у Максовой тётки – там в семье ровно такая же ситуация, и его родителей это ничуть не смущает.

– Но что же делать?

– Никуда не ходить, – рассмеялась Аня. – Правда, придётся судебные издержки оплатить, но я лучше заработаю и оплачу – мои и дочкины нервы и здоровье важнее!

– Ань, я не понимаю…

– Все просто. Муж типа сомневается в отцовстве? Чудесно, а я возьму и не стану возражать. И анализы делать не стану.

– Но они же точно решат, что ты и правда мужу изменила…

– Вот и хорошо! Пусть решают. А я, вредная и коварная, подам на алименты. Разумеется, они оскорбятся и рванут в суд. Суд назначит экспертизу, и… я там не появлюсь и дочь не принесу. Это равнозначно признанию того, что ребёнок не от Макса. Да, мне обидно, конечно… очень обидно, но я потерплю! А дальше суд вынесет решение о том, что Макс не является отцом Аси.

– Но они же потом могут исхитриться и волосок у неё выдернуть или как-то ещё анализ сделать…

– Могут. Да и на здоровье! Только вот обратного хода это не имеет, и даже если Максу приспичит, отцом Аси он никак не будет значиться! Были уже прецеденты, когда такие «неотцы-молодцы», которым их дети и близко не прислонились, вдруг обнаруживали, что ребёнок вырос, проблем от него уже никаких нет, а вот сходство фамильное ещё какое есть! И бегали они с требованием признать их отцами, и ничего не выбегали! Неотец – это уже навсегда. Только не говори мне, что я Асю чего-то важного лишаю! Видела бы ты, как он на неё смотрел перед тем как я от него ушла! Словно… словно она какая-то мерзость, которая посмела ему помешать удобно жить!

– Ань, я ничего такого не скажу. Я же тебя знаю. Если бы он хоть чуточку Асю любил или хотя бы нормально воспринимал, ты бы никогда так не сделала!

– Конечно, нет! В остальном я сама прошляпила… всё казалось, что это любовь-любовь. Да оно так и выглядело. Знаешь, можно спросить, «куда ты смотрела», только вот смотрела-то я на него! Смотрела внимательно, и видела порядочного, хорошего человека. Да он такой и есть, когда всё идёт приятно и удобно. Когда его окружают красивая женщина, комфорт, вкусная еда, и все вокруг его особы прыгают. А вот когда что-то не так, прорезается такое… Слушай, а твой Иван… Он тебя видел не при параде?

– Да он меня по большей части только так «непарадно» и видел! Мы первый раз встретились, когда я обнаружила разгром в квартире и решила, что это я сама натворила. Я тогда забилась в угол около входа и на полу сидела – ноги с перепугу не держали. Представь, грязная вся как чушка, зарёванная, и тут ко мне заскакивает его кошка, а за ней топает Иван, – Арина рассмеялась. – А потом? Когда меня после покушения привезли? Ой, Ань, это вообще был ужас – и на голове, и на лице, а уж с самообладанием так вообще жуть жуткая!

Аня слушала, слушала, и потихоньку начинала верить в то, что эта история гораздо более настоящая, чем у неё самой.

– А мне что делать? Тоже какие-то страсти-мордасти перед Виктором изобразить? Типа, пусть сразу испугается и убежит? – подумала она, и тут же сообразила, что её-то уже видели в «страсте-мордастном» виде! – Ой, я ж такая была, такая… уверена, что Арина была гораздо лучше! И что это значит? Наверное, то, что если я по какой-то причине буду не при параде, то его это не напугает, уже хорошо…

Хорошо-то хорошо, но Арина обнаружила любимую, но абсолютно неуёмную тётушку перед своей дверью, гораздо раньше, чем думала:

– Ариночка, а я тебе варенье привезла! – провозгласила тётя, демонстрируя «алиби» – банку с черничным вареньем. – Ехала мимо и думаю, дай заеду, завезу. Только я ещё поговорить хотела… Понимаешь, я тут подумала, что твоя мама, она… очень легкомысленная! Вот, представляешь, она ничегошеньки мне не рассказала про твоего Ивана. Мне даже показалось, что… что она про него ничего и не знает!

– Тётенька, родненькая, вот как славненько, что вы ко мне приехали! – Арина сверкнула глазами и вцепилась в тётин локоток, энергично утаскивая её по направлению к кухне.

Изумление тётеньки росло, ширилось и постепенно переставало помещаться на физиономии. А всё почему? А потому, что она почувствовала себя как-то… неуютно, что ли. Словно местами с Ариной поменялась.

Но тётя бы не была собой, если бы не попыталась вернуться к первоначальному плану:

– Погоди, Арина! Зубы мне не заговаривай! Я хочу уточнить, ты-то хоть сама знаешь что-то о семье этого своего… Ивана?

– Конечно! Конечно, знаю. Но думаю, что этого недостаточно! Ну, что я там выяснила… всего-ничего! А вот поговорить я хотела о ваших изысканиях по поводу Аниного Макса.

– Да нет никакого Аниного Макса! – возмутилась Алевтина, – Что ты такое говоришь? Есть гнусняк-Макс, который обидел мою дочь!

– Ой, да… как же я забыла! Но это же мелочи, детали! Главное-то что?

– Что?

– Выяснить про кандидата как можно больше и подробнее! Я же хочу гарантий, что у нас всё с ним получится! – Арина изо всех сил старалась выглядеть исключительно серьёзной и озабоченной, заталкивая смех как можно глубже – обескураженная Алевтина выглядела потрясающе забавно!