Глава 48. Разговоры в темноте

Командировки Иван любил. Во-первых, это были новые места, новые впечатления, полёты… он никому не говорил, но всегда этому радовался, хотя бы потому что ничего подобного в детстве не имел и даже не надеялся когда-нибудь иметь.

Во-вторых, командировки всегда были связаны с чем-то этаким… неординарным, а Ивану неожиданно нравилось и учиться новому, и распутывать хитросплетения кого-то слишком умного, у которого к лапам липло чужое. Да, понятно, что абсолютно самостоятельно он пока не действовал – работал на подхвате, но и это было интересно.

А в-третьих – деньги! Премии за успешные поездки всегда платили хорошие, а Иван старательно собирал первый взнос на квартиру.

Эта командировка была, с одной стороны, не очень-то вовремя – конечно, ему хотелось бы остаться рядом с Ариной, а с другой стороны, поездки с Палашовым всегда были и интересными, и полезными, и доходными.

Вскоре выяснился ещё один плюс – оказывается, по телефону как-то даже проще разговаривать, чем когда сидишь рядом с человеком. Может, это происходило потому, что Ваня в принципе ни с кем никогда не откровенничал подолгу и ему было легче так… может, потому что в темноте гостиничного номера так спокойно складывались слова и вспоминались какие-то забавные моменты, а может, у него просто язык развязывался именно в такой обстановке. Кто знает…

В любом случае, через несколько дней он поймал себя на мысли, что ему это нравится, и ничего, что между ними несколько часов разницы и очень приличное расстояние.

Арина старалась не задерживаться на работе, не заходить в магазины, где вечером собирались очереди, а заказывать доставку и освобождать себе время для этих разговоров, благо тем хватало.

– Представляешь, сегодня же закончился карантин, и я пригласила Дарёнку в гости! – со смехом рассказывала она.

– Тебя почтили присутствием? – Ивану было исключительно интересно, как встретит его Дарёна. Так-то она его поездки терпеть не могла, подозревая, что это он специально куда-то прячется, чтобы кошечку кровно обидеть, а то и оскорбить!

– Да, представляешь? Нет, разумеется, сначала она повела себя как королевская особа, которую по недоразумению позвали в какой-то свинарник, осматривала пол, уточняя, а можно ли туда приличной кошке вообще лапу-то поставить, подусниками морщилась, а потом… потом я открыла свою спальню и выпустила Алиску и Тасю.

– Дарёна была в шоке?

– В лютейшем! Сначала её шумно обнюхала Тася, от души обрадовалась – по-моему, решила, что раз это существо тоже чёрное, то это точно-точно собака, пусть неправильная, но собака! Тася начала вилять… всем, что у неё есть в наличии, Дарёна оказалась изумлена до крайности – эээ… то место, из которого хвост должен расти, есть, а самого хвоста толком-то и нету. По-моему, она решила, что это возмутительно, и приготовилась уже лапой это непонятно что отодвинуть, но тут на неё выскочила Алиса. Даже не выскочила, а вылетела, боком, с подпрыгом, распушившись раза в два, устроив себе хвост на манер страусиного пера! Хвост-то у Алиски такой, что на двоих Тась хватит и ещё останется! – докладывала Арина.

– Дарёна это явление оценила?

– Ещё бы! Даже забыла, зачем лапу подняла, так и застыла с поднятой! Короче, возможно, она и дальше планировала изображать из себя вдовствующую королеву, но её банально заиграли, смели лавиной, привлекли к догонялкам, убегали, упрыгали и в конце концов загоняли так, что сейчас вся троица спит у меня на кухонном диванчике!

– Потрясающе! Глядишь, она меня и за отъезд простит… – понадеялся Иван. – Не факт, конечно, ну, а вдруг…

Какое счастье, что сейчас можно говорить и говорить, не рассчитывая мучительно, а хватит ли денег на счету, а не разоришься ли ты вконец от того, что никак не можешь прервать разговор, закончить его!

Правда, как правило, спохватывалась Арина, которая перевела один из будильников на время, которое было у Ивана:

– Ой, как мы заболтались! Мне-то хорошо, а вот ты не выспишься! Вань, я так рада была тебя услышать!

И он слышал и понимал, что да… правда рада! Она не отбывает повинность разговоров, не тянет пустые паузы, не щебечет абы о чём, чтобы только заполнить вакуум. Нет, ей и правда нравится ему что-то рассказывать, интересно его слушать, вообще легко с ним разговаривать!

– Как у дяди и его Маши, – невольно подумалось Ивану после очередного вечерне-ночного разговора. – И ведь им никогда не скучно друг с другом. И нам, по-моему, тоже…

Почему-то они оба, не сговариваясь, общались по старинке – без видеозвонков.

Может, это было удобнее, чтобы именно слышать друг друга, а не думать, чтобы собеседник не увидел что-то лишнее, может, так было просто уютнее, когда собеседник – просто голос в темноте, долетевший за тысячи километров.

В любом случае, эта Ванина командировка была исключительно кстати, вряд ли бы у них получилось столько разговаривать и столько слышать друг о друге, если бы не эта поездка.

Впрочем, безмятежность разговоров недели через три была нарушена – Иван уже неплохо Арину знал, так что её не очень-то обычный тон уловил с ходу.

– А ты чего расстроенная?

– Да вовсе нет! – бодро возразила она, чуточку слишком бодро. – С чего ты взял?

– Слышу, – Иван одним словом с ходу пресёк все её возражения. – Да ладно тебе, не надо только про «всё нормально». Что-то случилось?

– Да не так чтобы… просто на работе странно. Знаешь, до отпуска, ну… то есть до всей этой истории, ко мне совсем по-другому относились, а сейчас что-то не то.

– Придираются?

– Нууу…

– Арин, давай колись. Я же понимаю, что ты это «что-то не то» не придумала! Появились проблемы?

Арина вздохнула. Она вообще не хотела про это заговаривать, но кто же знал, что он что-то этакое услышит?

– Проблемы? Есть немного… ну, это-то ладно, к этому я готова – я же на новенького, так что мою работу будут и перепроверять, и на зуб пробовать, но это и раньше так было. Изменилась сама атмосфера – раньше было всё дружелюбно и приятно, а сейчас разговаривают сквозь зубы. Сначала начальство так себя повело, а потом уже и коллеги. Но это-то ладно, это я понимаю, откуда ноги растут, хуже другое – в работе стали подножки ставить. Если мне нужны какие-то сведения по работе, то их могут давать с задержками, с одолжением, с ухмылками какими-то непонятными, мол, что, дурища, ты даже этого не знаешь? Но я и не могу знать данные по новому проекту, если мне их не дали! Я думала сначала, что мне померещилось, что просто у кого-то настроение неважное, ну, или задела кого-то ненароком, знаешь, в коллективе разное может быть, но…

– Нет, когда уже с исходными данными намеренно пакостничают, это не похоже на «померещилось». Слушай, а почему ты сказала про начальство, что понимаешь, откуда ноги растут?

– Потому что тут ко мне на работу некоторое время назад приходил Сергей.

– Какой? Погоди, твой бывший?

– Да.

– И чего ему надо было?

– Денег… ну, половину тех, что были подарены на свадьбу, а я их забрала. Потребовал их вернуть. Возместить, так сказать, его денежные потери.

– Да ладно? – развеселился Иван. – Правда, что ли? Вот болван какой!

Правда, его веселье тут же сменилось настороженным интересом:

– И что ты ему ответила?

– Что и не подумаю ему что-то возмещать!

– Ну и правильно! Он и так сухой из воды вышел, а ведь ты могла бы на него заявление написать из-за причинения вреда психике! Погоди, так при чём тут твоя работа?

– Меня тут устроил через знакомых его дед.

– Так… увольняйся оттуда завтра же! – с ходу среагировал Иван. – Если началось такое, то явно через начальство пошли слухи о том, что ты упекла честного пожилого человека из-за того, что поссорилась с его внучком, и вообще, ты опасная и нехорошая особа!

– Да, думаю, что такие слухи и витают, – невесело вздохнула Арина. – А увольняться… если честно, не знаю! Должны же они понять, что это всё не так! Я же там уже больше года работаю.

– Понять? Это вряд ли. Люди гораздо скорее верят в негативные слухи, да ещё пришедшие от человека, которого давно знают. Если не от деда-Озёрова, то от его сына… так что понимания ты там не дождёшься! Погоди, ты как-то неуверенно говоришь. Тебя там что-то держит?

– Да как тебе сказать… я только-только начала родителям доказывать, что достаточно самостоятельна, что сама могу всё решить, и ррраз – осталась без работы.

– И что? Самостоятельно решила, что тебе в таком болоте сплетен и слухов делать нечего!

– Это-то да, но…

– Арусь, с таким подходом тебе всё равно работать не дадут. Дальше будет хуже – станут выискивать ошибки там, где их нет, а то и нарисовать их могут… ну, чтобы уж точно были! Да я вот сейчас только такое нашёл. Пришла здесь на работу такая тётечка-правдолюбка, и давай лезть в чужие дела. Причём дела-то без неё шли прекрасно, а тут эта крутая «специалистка» снизошла до коллег и давай им рассказывать, как они плохо работают и ничего не умеют. Разумеется, была вежливо послана, оскорбилась и решила до начальства донести тот «факт», что тут работать умеет только она, а остальные – так… отстой. Взяла вошла в общую базу и понатворила там коллегам непойми чего. Причём зашла по-умному, но мы всё равно раскрутили, кто это. Тут и помимо этой правдолюбки много чего было, но коллеги-то её работали на совесть, а она им махом всё понакромсала.

– Думаешь, что могут и мне… понакромсать? – Арина невесело качнула головой. – Не хочется в то верить.

– Само собой, что не хочется. Каждый же судит по себе. Вот ты такое и не сделала бы, но среди людей, которые, зная тебя лично, вдруг из-за слухов стали настолько хуже к тебе относиться, запросто может быть кто-то порешительнее!

– Который решит вывести на чистую воду подлую меня, посмевшую обидеть не уважаемого мною Григория Егоровича?

– Точно! Короче, безопаснее уволиться.

Арина прикинула… денег у неё было ещё полно от свадебных подарков. А те, которые она выручила за продажу ножа, она и трогать не собиралась – эти понадобятся на приведение в порядок фамильного дома.

– Перекантуюсь, пока работу ищу. Ничего страшного… и вообще-то Иван прав – иногда дешевле вовремя уйти.

И тут услышала:

– Ты если опасаешься, как найдёшь новую работу, имей в виду, на тебя мой дядя глаз положил, – рассмеялся Иван. – В концерне архитекторы всегда нужны!

Арина перевела это в шутку, решив, что воспользуется этим только если сама ничего не найдёт:

– Это неудобно как-то. Я уже пробовала по знакомству… – думала она. – Надо бы попытаться самостоятельно!

– Арусь, ты не переживай! Увольняйся, а с остальным… мы разберёмся!

Если бы Иван увидел её улыбку, то понял бы, насколько ей важно это «мы разберёмся». Причём не «посиди в стороне, взрослые за тебя решат», как это было бы, скажи она всё это родителям, и не «я всё решил, и тебе надо уволиться» в стиле повеления Сергея, а именно так, как это прозвучало.

– Да, ты прав! – согласилась она. – Хорошо. Завтра же напишу заявление.

Знала бы она, что листок с заявлением об увольнении, который на следующий день лёг на стол руководства, избавит её от моря проблем, которые уже были готовы выплеснуться на её голову, обрадовалась бы ещё больше! Правда, что-то такое она поняла, глядя на разочарованные лица кое-кого из коллег, узнавших о её уходе, да и ядовитый шепоток уловила:

– Понятно, испоганила жизнь пожилому уважаемому человеку, отцу своего свёкра, да мало этого – мужа обманула, а теперь сматывается!

– Ух, как всё запущено! От таких и правда лучше держаться подальше, – подумала Арина, потом собрала свои вещи, получила трудовую книжку, а когда одна из «шептуний» решила под конец отвести душеньку и высказать кое-что в лицо «коварной особе», ответила на её претензии:

– Знаешь, когда что-то такое слышишь, всегда лучше узнать, как всё было НА САМОМ деле, иначе можно попасть в очень, просто ужасно глупое положение. Вот как ты сейчас! Про мужа мне и говорить противно, а Озёров-старший банально пытался меня убить. Его поймали с поличным как раз за очередной попыткой это сделать. И нет, это было вовсе не потому, что я якобы обидела его внука, а потому, что он хотел получить вещь, принадлежавшую ещё моему деду. Видишь ли, моя семья и его семья жили по соседству больше двухсот лет, так что я этих людей знаю как бы это… несколько лучше, чем вы все, вместе взятые!

Арина смотрела в вытянувшееся лицо неумной тётки, которую совсем недавно так уважала, краем глаза заметила изумлённое начальство, выглянувшее из своего кабинета, видимо, в надежде увидеть «достойные проводы», и… испытала настоящую благодарность к Ивану, а ещё, как это ни странно, к Сергею!

– Да, один дал хороший, просто отличный и своевременный совет, а другой избавил от иллюзий! Да, неосознанно, да, вовсе не из-за того, что хотел сделать что-то хорошее, но это оказалось так полезно! Спасибо тебе Серёженька, и пошёл вон из моей жизни окончательно и бесповоротно! – именно так думала Арина, закрывая за собой дверь этого замечательного места.

Она не стала рассказывать родителям о том, что уволилась… нет, не потому что как-то неуверенно себя чувствовала, а просто не хотелось ей нырять обратно, в их переживания за неё, «маленькую и беззащитную».

– С одной стороны, это, конечно, очень приятно, когда так любят и заботятся, а с другой… меня уже не нужно так, как в детстве, укутывать, убаюкивать и ограждать от всех трудностей. Что-то я уже даже не волнуюсь – я за последнее время столько всего пережила, что и это пережую и выплюну! И работу найду, и устроюсь так, как мне надо, и разберусь со всем! Тем более что меня и подстраховать готовы!

Вот это радовало очень – именно подстраховать, а не увязать мягким пледиком по рукам и ногам, не стреножить, чтобы не побежала и не споткнулась, а быть рядом и помочь, ровно так же, как и она готова помочь и подстраховать его самого.

И хорошо, что это действительно было именно так, потому что в очень скором времени эта взаимная подстраховка и Арине, и Ивану очень даже пригодилась.