Глава 6

Ходики на стене показывали 12–30, когда Виктор вынырнул из нового сна. В доме снова было тихо. Рядом опять притулилась чёрная кошка и убаюкивающее мурлыкала. Он на автомате почесал местную красавицу за ушком, — это был ежеутренний ритуал у них с Аполлинарией, — та грациозно потянулась, демонстрируя острые белые когти, перевернулась на другой бок и приглашающее мявкнула. Мол, спи, давай, рано, на обед ещё не приглашали. Чувствовал Виктор себя слегка заторможенным. Мысли вяло текли по полусонному мозгу, во всём теле царила усталость и ломота, как бывает после высокой температуры. Сквозь задёрнутые шторы проступал яркий солнечный свет. Виктор прислушался. С улицы доносились приглушённые весёлые визги ребятни. Он с неожиданной теплой грустью вспомнил своё детство. Вот так же и маленький Витя носился по снежным горкам и сугробам с местными мальчишками, когда гостил на зимних каникулах у бабушки. Бабушка. Старенькая, но по-прежнему шустрая и деловая. Сколько раз предлагал ей переехать в город. Он бы купил ей однокомнатную квартирку в тихом районе, рядом с каким-нибудь парком, чтобы старушка могла гулять, а не сидеть в четырёх стенах. Но нет. Бабушка наотрез отказывалась. Говорила, что «здесь и стены помогают. А там, в городе, все болячки разом нахлынут». Интересно, сколько дворов в этой деревне? И как они провели водопровод? Свет-то ладно, от трассы можно провода кинуть, а водопровод?

В доме хлопнула входная дверь и звонкий мальчишечий голос разорвал тишину:

— Тёть! Тётя Агафья! Ты тута?

Мальчишке ответила только Мурка. Она изящно перепрыгнула через Виктора, не спеша покинула комнату, только в дверях задержалась, раздумывая, покидать спальню или погодить. Пока она застыла в нерешительности, гость увидел животное и с воплем ' Мурка!' сграбастал кошку. Та издала сдавленный мявк, но вырываться не стала. Через щель между шторами Виктору виднелись всклокоченные шапкой тёмно-каштановые волосы с рыжеватым отливом, раскрасневшееся от мороза или от зимних игр, круглое улыбающееся лицо пацанёнка, на котором была одета тёплая меховая куртка. На вид мальчику можно было дать лет 6.

— Ой! — пискнул пацан. — А я тебя не заметил!

Тут он отпустил кошку, и та мигом шмыгнула вон, подальше от загребущих детских ручонок и холодной одежды, а мальчишка шагнул за шторину к Виктору.

— Привет, дядь Вить! — важно поздоровался он, старательно копируя кого-то из взрослых, и протянул для рукопожатия красную ладошку.

Виктор со всей серьёзностью осторожно пожал её и удивился, какая она была горячая! Гость, между тем, с напускной солидностью присел на кровать и начал беседу. Обстоятельно так, словно маленький мужичок.

— Ты эта, дядь Вить, об машине не волнуйся. Наши парни приволокли её сюда. Стоит около двора. Мы даже снег струсили, — тут он не выдержал, вся его серьёзность слетела, на смену пришла детская восторженная непосредственность: — Сколько там всяких штучек! Я хотел посмотреть, да брат не дал. Он у меня взрослый, мамкиной сестры сын, — сообщил малец, — в технике разбирается. В городе работает в большом магазине, где машины продают. Салон называется. А ты свою машину в салоне покупал? Брат говорит, что в салоне надёжнее, а на рынке надуть могут. Ты эта, дядь Вить, когда надумаешь машину менять, ты ко мне обращайся. Я тебя с братом сведу, он посоветует и проследит, чтоб всё в порядке было. А то мало ли чего? — он по-взрослому опёрся ладошками на колени и заключил: — Ну, ладно, заболтался я тут с тобой. А мне надо комнату готовить. Сегодня мамка с сестрёнкой приедут. Ага. Папка с городу их привезёт. Ой! — вдруг спохватился говорливый собеседник. — Ты ж не в курсах! У меня сестрёнка родилась! Ага! Сам Михайло Иванович подсоблял!

Входная дверь ещё раз хлопнула и с порога послышалось добродушное гудение хозяйки.

— Прошка, сорванец, ты опять холоду в сени напустил?

— Ой, тёть Агаш! — прижух пацан. — Я нечаянно! А вообще, мы тут с дядей Витей важные вопросы обсуждаем, — он покосился на Виктора, словно ища защиты.

— А «спасибо» за своё возвращение сказал? — строго спросила Агафья.

— Ой, забыл, — понурился Прошка. — Спасибо, дядь Вить! И тёте Маше тоже! А вот ей я не забыл сказать! — это он уже Агафье докладывал.

Та стояла в дверях и напускно хмурилась.

— А ну, кыш! Морозу напустил, больному тепло нужно! — она махнула полотенцем в сторону выхода.

— Ага! — соскочил парнишка. — Я чё, вообще-то приходил, — он вновь повернулся к Виктору. — Дядь Вить, а тётя Маша твоя жена? — Виктор замялся. А что тут скажешь? Вроде бы он только-только начинает к Маше приближаться, но тут, в деревне, какие порядки? Вон, Агафья называла девушку «его Машей», а сама Маша? Пока Виктор соображал, что же ответить, Прошка устал ждать и сделал свои выводы: — Если нет, то на неё наш Матвей женится. Савелий Игнатович так и сказал: «Девка хорошая, надо брать!»

— В смысле? — из горла Виктора вырвался хриплый карк.

— В смысле, — полотенце Агафья всё же применила, оно хлёстко шлёпнуло Прошку по спине, — язык кому-то надо укоротить! — Она хмурилась теперь по-настоящему. — Чего расщебетался, словно сорока по весне?

Прошка, опасливо глядя на полотенце, пятился к выходу.

— Да я ничё. Просто, через неделю свадьбы гулять можно, вот я и думал: если что, то, что подарить? Вернее, думать или не надо? У Матвея и дом есть и в доме, вот и голову можно сломать. А у меня сестра ещё.

Мальчишка бормотал ещё что-то про люльку, про дрова, и пробирался к выходу. Как только достиг желаемой позиции, шмыгнул за дверь и ужу оттуда прокричал:

— И лавки для гостей надо соорудить успеть! Ведь вся деревня, почитай, соберётся! Рассадить надобно!

— Вот я тебе, болтун! — рассердилась Агафья.

А у Виктора внутри всё похолодело: — неужели, действительно, Маша выйдет замуж за какого-то Матвея? Не-е-ет, надо быстро выздоравливать! И он согласен с неизвестным пока Савелием Игнатовичем: девка хорошая, надо брать!

— Ты в голову не бери, — вернулась в спальню хозяйка. — Игнатович давно сына женить хочет, да тот всё носом крутит. Наших местных всех перебрал, — не угодили. За городских принялся, да тоже что-то не в восторге. А тут — Маша. Вот Игнатович и уцепился. А Матвей сам по себе хороший парень, не обидит, не бойся, и лишнего себе не позволит.

— Если он такой хороший, так что ж никак себе пару не найдёт? — буркнул Виктор. Он с усилием сел. Голова опять поехала в сторону, настойчиво приглашая обратно в горизонтальное положение. Однако, Виктор крепился.

Агафья посмурнела. Улыбчивая женщина, с лучиками вокруг глаз, сразу стала старше лет на 10. Вышла в кухню, погремела кастрюлей, затем вернулась, неся в руке большую кружку пахучего напитка.

— На-ка, выпей! — она подсунула под нос больному постояльцу горячую посудину. — Маша пока привезёт лекарство, пить надо тебе побольше.

— Что это? — Виктор опасливо заглянул в кружку и принюхался. Пахло травами и мёдом. Но, учитывая своё сонное состояние, ему было тревожно на душе: а ну, как его специально стараются опоить чем-то снотворным? Чтобы не мешал, так сказать?

— Душица с чабрецом, да сушёной малинки бросила, и медком приправила, — поджала губы Агафья.

Не понравился ей, видимо, вопрос. Обиделась? Так он имеет полное право беспокоиться и о себе и о доверившейся ему девушке. Правда, последнее пока получалось не совсем. Вернее, совсем не получалось. Да и что такого? Он имеет право знать, чем его поят, вдруг, аллергия какая?

— Что-то мне после ваших травок спать хочется, — не хотелось ему обижать женщину, но и молчать не хотелось ещё больше.

— Конечно, — согласилась та и настойчиво придвинула чашку. — Тебе лежать и спать надо. Уколы Маша тебе делает, а чтоб осложнений не было — спи.

— Уколы? — переспросил Виктор и на автомате потянулся к… к самому любимому медиками участку тела для таких процедур. Там немного побаливало. И как это он сразу не ощутил? Да, неловко получилось.

— Пей, — усмехнулась Агафья, догадавшись о его внутренних метаниях. — Маша к вечеру приедет, как раз проспишься, покушаешь и поговорите.

— А почему так долго? — ревность вновь закопошилась внутри.

— Так, а как же? — женщина от удивления приоткрыла рот. — Праздники! Послезавтра сочельник, Рождество, Старый Новый год! Многие, кто в городе работает, все праздничные дни здесь будет, продуктов много надо, и вкусностей всяких и вообще.

— У вас жители работают в городе? — Виктор немного успокоился насчёт напитка и потихоньку его потягивал. Горячая жидкость мгновенно передавала тепло всему организму, растекаясь полуостывшей лавой, под натиском которой, казалось, отступает внутренний жар и болезнь.

— Конечно, — слегка оскорбилась хозяйка. — Что ж мы, по-твоему, совсем дикие, что ль? Ты не смотри, что мы дву… — тут она резко замолчала, затем забрала пустую кружку и деловито уложила Виктора на подушку. — Спи, — буркнула. — Мурка! — позвала кошку и приказала: — проследи!

Чёрная красавица вальяжно зашла в спальню, изящно запрыгнула на кровать, неслышно ступая мягкими лапами, прокралась к подушке, потопталась рядышком, свернулась калачиком и затянула колыбельную. Веки Виктора мгновенно отяжелели, он хотел ещё что-то вымолвить, но сознание уже начинало уплывать в нирвану. Откуда-то пришла мысль: а что, собственно, хотела сказать Агафья? Почему так резко замолчала? Но и эта мысль поскакала следом за устремившимся в волшебную страну сознанием.

Просыпался Виктор тяжело. Сон был липким, влажным и тягучим, словно по болоту из густого киселя приходилось выбираться. Где-то на краю слышался мелодичный знакомый девичий голос. На этот голос он и шёл, с упрямством горного барана раздвигая путы сна. И, когда уже совсем не оставалось сил, двигался только на этом упрямстве. Вот уже виден пологий берег. Ещё чуть-чуть! Кто-то протянул узкую ладошку. Виктор схватился, как за последнюю соломинку. Ладошка оказалась прохладной и родной.

— Витя! Ви-и-ить! — тягучую тишину разорвал тихий голос. — Просыпайся! Хватит мять подушку!

Маша? Виктор резко распахнул глаза и на душе сразу стало тепло. Маша…

— Просыпайся, спящий красавец, — улыбнулась девушка. — Всю вкуснятину проспишь!

И верно: в нос забрались умопомрачительные запахи. Желудок радостно поддержал громкими раскатами.

— Давай, — деловито продолжала Маша, — поворачивайся для экзекуции, а то у меня уже скоро комплекс садиста разовьётся. Четыре дня тебя бесчувственного колола.

Только сейчас Виктор заметил, что в руке Маша держит шприц. Неловкость ситуации мягко шаркнула по животу. Под безразмерной рубахой-то ничего на нём не было!

— Может, лучше таблетки? — предположение вышло вялым.

— Ты чего? Стесняешься? — девушка удивлённо хлопала ресницами. Ответом ей стал лёгкий румянец на щеках больного. — Да ну! — она упёрла одну руку в бок и хмыкнула. — И чего я там не видела! Давай, поворачивайся на бок!

Не то, чтобы Виктор стеснялся, но он бы предпочёл, чтобы такое близкое знакомство с его телом произошло в более интимной обстановке. Но делать нечего. Выздоравливать надо. В голове всплыли слова пацана: ' девка хорошая, надо брать!' Вот так довыпендривается, и уведут. Со вздохом мужчина повернулся, подставляя многострадальную пятую точку.

— Вот и всё, — интенсивно и мягко Маша массировала ваткой место укола. — Никогда бы не подумала, что у такого здорового на вид мужчины такой слабый иммунитет.

— Да тут не в иммунитете дело, — он отстранил руку девушки. — Просто в юности, в студенческие годы, я увлекался альпинизмом, и в одной из экспедиций нашу группу накрыло лавиной. Разметало, как котят. Из семи человек я один в живых остался. Потом выяснилось, что целую неделю под снегом провёл. Все удивлялись моей живучести. Да только обморозился сильно. Теперь вот, как только ноги застужу — всё, валяюсь неделю.

— Ой, — Маша прикрыла рот ладошкой и с ужасом смотрела на мужчину. — А сам никак не пробовал вылезти из-под снега?

— Как? Лавина же крутит тебя как щепку, когда успокоится, не поймёшь — где верх, где низ. Будешь карабкаться, как тебе кажется, вверх, а на самом деле ещё глубже можешь закопаться. Самое лучшее, это утрамбовать снег вокруг себя и ждать. Вот так.

— Жуть, — она виновато погладила руку Виктора ладошкой. — Извини. Теперь всё понятно.

— Вот и славно, что до сути докопались, — прогудела Агафья. — Теперь мы тебя подлечим, не сомневайся! Наш Михайло Иванович самый настоящий бог медицины!

— Так он же ветеринар!

— И что? — хихикнула Маша. — Чем, думаешь, мы тебя лечили, пока праздники были и аптеки не работали? — она подмигнула. — У Михаила Ивановича всегда с собой набор первой помощи. И дома, и в машине. Вот мы два дня и лечили тебя ветпрепаратами.

— С ума сойти! — пробормотал Виктор. — Кому сказать — не поверят!

— Да что тут такого? — всплеснула руками девушка. — Главное, дозу правильно рассчитать, по весу. Лечат же животных человеческими лекарствами?

— Ладно вам спорить, — миролюбиво сказала Агафья. — Давай. Машунь, поднимай свово мужика и тащи за стол. Хватит ему валяться чуркой с глазами. На вот, возьми мой халат!

Виктор, кряхтя, с помощью Маши соскрёб себя с кровати. Посидел. Поводил плечами. И правда, он чувствовал себя намного лучше. Слабость была, но это даже не слабость, как таковая, а просто её отголоски. Девушка в несколько движений привела в порядок его волосы, помогла надеть уютный халат и встать. Голова снова немного закружилась, но он знал, что так всегда бывает, когда долго лежишь, а затем встаёшь.

На кухне Агафья наливала из небольшого глиняного кувшина какую-то зелёную жидкость в кружку. Жидкость распространяла острый травяной запах, не сказать, чтобы приятный. Виктор с опаской следил за действиями хозяйки. Почему-то он верил, что это варево будет предназначаться ему. И не ошибся.

— Пей!

Перед носом завоняла кружка с травяной бурдой.

— Что это за гад… хм… средство? — не утерпел Виктор.

— Хорошее средство, — важно кивнула Агафья. — Пей, не сумлевайся. После этого средства есть сможешь, как нормальные люди. Ну, конечно, если предпочитаешь неделю ещё сидеть на бульончике и кашке, то можешь и не пить, — она демонстративно собиралась вылить содержимое обратно в кувшин.

— Давайте, — сдался мужчина.

Очень уж ему хотелось отведать картошечки, запечённой с мясом, что исходила ароматами на столе, и грибочков, и капустки с яркими пятнышками морковки, и помидорчиков мочёных и… короче, всего. Какой, на фиг, бульон?

Варево оказалось премерзким. Горьким до потемнения в глазах. Виктор справедливо стал опасаться, что организм взбунтуется.

— Ты дыши, дыши глубжее, — похлопала его по спине «добрая» хозяйка. — Сейчас пройдёт.

Она оказалась права. Несколько глубоких вдохов и выдохов и настойчивые позывы прекратились. Наоборот, стало хорошо, словно пробудился от долгого сна, и ощутил нормальный здоровый голод.

— Ну, вот и славно! — заулыбалась Агафья. — Давайте, молодёжь, к столу! А то стынет всё!

Долго упрашивать Виктора с Машей не надо было. Через минуту они уже наворачивали простую деревенскую еду.

— Гостей принимаете, хозяева? — раздалось из сеней.