Глава 8

Я лежала на жесткой кровати, укрытая до подбородка потертым одеялом, и чувствовала себя полной дурой. На мне было то самое болотное платье — спать в нем было неудобно, но раздеться при Миране… Это уж совсем ни в какие ворота.

Уставившись в темноту потолка, я старалась дышать как можно тише и прислушивалась к каждому шороху из-за печки. Там, на постеленной мной овчине, ворочался незваный гость. Ерзал и вздыхал, и от этих простых человеческих звуков по моей коже бежали мурашки. В моей избушке. Спит. Парень.

— Слушай… — вдруг заговорил он. — А где ты училась магии?

Вот же общительный!

— Ты спать хотел, — напомнила я. — И устал.

— Да, — согласился Миран без малейшего раскаяния. — Но теперь что-то не засыпается. Прикидываю, а училась ли ты в нашей Академии? Твои трюки в лесу… они не похожи на стандартную программу.

— Не училась, — отрезала я, — и я не маг.

Повисла короткая удивленная пауза.

— У тебя есть магия. Откуда?

— У меня договор с волшебным единорогом!

Он проигнорировал мой сарказм.

— Сначала я думал, что ты магичка льда. Потом — что эфира, раз искажала пространство, или земли, раз смыкала деревья. Но теперь понимаю… ты нечто иное.

— Спи давай, — прошипела я сердито, закрывая тему.

И так ляпнула лишнее. Не хватало еще, чтобы его осенило. Способов обрести магию в нашем мире — раз, два и обчелся.

Какое-то время царила тишина, и я понадеялась, что Миран угомонился. Ага, держи карман шире.

— Знаешь… Ты могла бы прийти к нам в Академию. У нас бывают открытые уроки для всех желающих.

Как удар обухом по темени, нахлынуло воспоминание. Маленькая я, у окна в школе. Смотрю на высокие шпили Академии, видневшиеся вдалеке. Мечтаю. О том, чтобы там учиться, носить мантию, постигать тайны стихий. Но у меня не было дара. Никакого. Обычная девочка, которая наивно верила в чудо.

— И как ты себе это представляешь? — зло спросила я, глотая ком в горле. — Чтобы я в таком виде пришла в Академию? Людям показалась?

— Нормальный вид, — невозмутимо ответил Миран. — Экзотичный, конечно. Но ничего такого. У нас один парень по приколу с накладными рогами ходит, и никто не парится.

Экзотичный вид?! Обескураживающая новость!

— Вкусы у тебя весьма специфичные, — протянула я и тяжко вздохнула. — Все равно я не могу… покинуть пределы этого леса.

— У любого проклятия должно быть условие снятия. Какое у тебя?

Я замерла под одеялом. Он просто любопытный или решил поиграть в благородного героя, спасителя загубленных дев?

— Забудь, — буркнула я, поворачиваясь к стене. — Условие невыполнимое.

— Это несправедливо.

— Такой большой мальчик, а в справедливость веришь…

— Мне двадцать лет, я на третьем курсе, — обиженно известил Миран. — А тебе сколько? Если не секрет.

— Сто! — выпалила я с вызовом.

— Врешь. На старуху не похожа. Ни внешне, ни по поведению.

— А что это значит — по поведению? — насторожилась я.

— Ну, пакости всякие делаешь веселые. Как мои друзья-студенты. То тенями дразнишь, то по лесу гоняешь.

От возмущения я запыхтела, как ёж. Веселые пакости?! Да я старалась, выпроваживала! Душу вкладывала, как в искусство!

— Я без претензий, — поспешно добавил он. — Сам люблю всех разыгрывать. Особенно первокурсников. Власу в сапоги прошлой зимой снег набил, он орал на всю общагу.

— Так в лесу, значит, весело было? — не унималась я. — Когда я тебя по лесу водила, как последнего дурака?

— Скучно точно не было, — рассмеялся он, но совершенно беззлобно. — Признаю, было жутковато. Но и интересно.

Хотелось фыркнуть, сказать что-то едкое, но вместо этого я… тоже рассмеялась. Коротко, сдавленно, но по-настоящему. Впервые за много лет.

Я лежала и ждала, что он еще скажет. Задаст какой-нибудь дурацкий вопрос, отпустит глупое замечание. Но до меня донеслось ровное, мерное посапывание. Уснул. Негодяй! Поставил все с ног на голову и спит себе спокойно.

Постепенно мое дыхание выровнялось, веки потяжелели, и я погрузилась в тревожный сон. Разбудило подозрительное шуршание. Я села на кровати, сердце заколотилось. Пока я спала, Миран надумал какую-то подлянку?! Я впилась взглядом в полумрак комнаты.

Но гость не рылся в моих вещах и не пытался поджечь избушку. Стоял у вешалки и накидывал свою мантию. Увидев, что я проснулась, он смущенно улыбнулся.

— Извини, что разбудил. Старался тихо.

Я смотрела на него, и грудь сковало странное чувство — не то облегчение, не то досада.

— Уже уходишь? — спросила я так, будто этот факт меня расстраивал.

— Светает. — Миран кивнул на окно, в которое пробивался бледный зимний рассвет. — Мне пора. А то меня искать начнут, подумают: пропал.

Я спустила ноги с кровати и спросила предательски дрожащим голосом:

— И что ты расскажешь своим?

— Правду.

У меня похолодело внутри.

— Какую правду?!

— Что никакой ведьмы тут нет. — Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было ни насмешки, ни лукавства. — А подробности никому знать не надо.

Миран вышел в прихожую. Скрипнула дверь, в избушку ворвался морозный воздух.

— Приходи на праздник, коли надумаешь, — бросил он на прощание и был таков.

Я сидела на краю кровати и слушала, как затихают его шаги. Ну и иди. Правильно. Нечего тебе тут делать.

Упав обратно на подушку, я натянула одеяло на голову и снова провалилась в сон, на этот раз долгий и беспросветный. Проснулась уже днем оттого, что в окно бил свет. Я встала разбитая, с тяжелой головой. Вышла на крыльцо, чтобы набрать снега в котелок.

И остолбенела.

Лес вокруг моей избушки преобразился. На ветвях ближайших елей и сосен висели десятки маленьких ярких огоньков, похожих на сферы из чистейшего живого пламени. Импровизированные праздничные игрушки. Они переливались всеми оттенками золотого, оранжевого и алого. Качались на ветру, отбрасывая на снег танцующие тени. Это было… красиво. Очень красиво. И абсолютно, до жути неуместно.

Я подошла к ближайшей елке, протянула руку к одному из шаров. Тепло, исходящее от него, было приятным, согревающим. Но едва пальцы почти коснулись поверхности, я отдернула ладонь, будто обожглась. Не физически.

Так Миран не просто ушел. Он напоследок оставил мне «подарочек»! Этот огневик, этот… рыжий дурень!

Сферы, их уютное сияние… Всё сливалось в один ослепительный болезненный кошмар. Воспоминание о других шарах, о гирляндах, об огромной нарядной ели. О блеске, который когда-то манил меня, а потом превратился в пепел.

Я вцепилась в ветку, с силой стряхнула с нее несколько сфер. Они упали на снег с тихим шипением и погасли, оставив после себя черные пятна. Но этого было мало. Я рвала, давила, топтала эти огненные шары, задыхаясь от бессильного гнева.

И ведь Миран пришел, небось, на свою клятую ярмарку, рассказал всем, что никакой ведьмы и опасности нет. Теперь они останутся. Будут веселиться всю эту праздничную ночь, петь, дарить друг другу подарки, славить Владыку Стужи. Инея. И ту, что сейчас рядом с ним.

Нет. Нет! Не позволю!..

Я стояла, рвано дыша, среди растоптанных остатков огненной красоты и ободранных еловых лап. Грудь вздымалась, в ушах звенело. Внутри стыла леденящая решимость. Я имею полное право испортить им праздник. Ведь именно он, этот праздник, испортил мне жизнь!