Глава 10

Я замерла на краю оврага, вцепившись пальцами в мех накидки. Готовая к отпору, к насмешкам, к справедливому гневу. Вот он скажет: «Ага, вот ты какая! Воровка!» Или того хуже — посмеется надо мной. Или пригрозит стражей. В голове пронеслись все возможные варианты, и каждый был горше предыдущего.

В любом случае я ждала атаки. Словесной, магической, даже физической — какой угодно. Он восседал в куче украденных подарков, этом памятнике моему падению, и его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования. Ничего, кроме привычного спокойствия.

Миран сдвинул в сторону блестящую коробку, которая пыталась вывалиться из кабины, и, подперев гору подарков спиной, галантно предложил мне руку. Словно собирался помочь даме взойти в экипаж на светском рауте!

Я хмуро посмотрела на его ладонь, не шелохнувшись. Он не отдернул ее. Наоборот, придвинулся навстречу.

— Давай залезай, — подмигнул Миран.

Я медленно, будто совершая нечто запретное, протянула свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти. Прикосновение было… теплым. Не обжигающе-горячим, как можно было ожидать от мага огня, а просто очень теплым, живым. Он мягко потянул, помогая мне забраться в сани, заваленные их подарками. То есть, конечно, моими трофеями.

Я плюхнулась на сиденье подле него, потеснив несколько ярких коробок. Они пахли хвоей, конфетами и чем-то чужим, праздничным.

— Зачем ты пришел? — спросила я сипло, но гордо. — Поймать меня с поличным?

Миран уставился на меня в оба глаза. Не осуждающе. С интересом.

— Я пришел провести время с тобой, — ответил он тем тоном, каким говорят о само собой разумеющемся. — Чтобы ты не встречала праздник Долгой Ночи одна.

Эти слова поразили меня сильнее любой магии. В груди дрогнуло, по спине пробежали предательские мурашки. Но тут же, словно хлебнув полынного отвара, я почувствовала горький привкус во рту.

— Я и не собиралась его встречать, — припечатала я, отворачиваясь и глядя в темноту леса. — Ни одна. Ни с кем-либо!

— Это у тебя что-то личное, да?

В его голосе не было любопытства, лишь констатация факта. Не желая развивать тему, я воззрилась на свои безобразные, как мне всегда казалось, ногти. Сколько их ни обрезай, снова вымахивают длинные и острые. Я уже и не обрезала. Приноровилась. Выявила плюсы — например, такими лед долбить удобно… Первые годы я в пещере жила, а отшельник шарахался от меня, как от чумной.

— Ты хоть не будешь спорить с тем, что тебе одиноко? — не отставал Миран.

Я пожала плечами. Признавать это вслух было равносильно капитуляции. Сдаче последнего бастиона.

— Мне никто и не нужен, — выпалила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы. — Какой вообще толк в друзьях? Чтобы подарки дарили?

— Ну да, — усмехнулся Миран. — У тебя подарков, я смотрю, и так полно.

— А то! — вспыхнула я и подняла на него взгляд. — Лес мой — выходит, и подарки в нем мои!

— Свой-то нашла? — спросил он, и в его интонациях прозвучала какая-то ласковая насмешка.

Рука сама потянулась к карману платья, где лежал камень из болотного свертка.

— Нашла, — пробормотала я.

— И? Не понравилось?

— Понравилось…

Пожалуй, умей я краснеть, превратилась бы уже в подобие помидорки. Стыд сдавил горло. Глупо я себя веду… Как капризный обиженный ребенок, который, не получив желаемого, сломал все вокруг. Я украла у людей их безделушки, их миг радости, а Миран… он сидел рядом и не упрекал меня.

Тяжело вздохнув, я осознала неизбежное:

— Надо вернуть подарки обратно. Под ель.

— Хочешь, я это сделаю? — предложил он.

Я покосилась на гору подарков. Отправлять его одного было малодушно. Даже подло. Но мысль о том, чтобы выйти к ярмарочной толпе, к этим веселым беззаботным студентам, приводила меня в ужас.

Молча, с решимостью обреченной, я потянулась к рычагу управления санями. Моторчик взвыл, и мы плавно тронулись, направляясь обратно к поляне. Я подъехала как можно ближе, оставаясь в тени деревьев. Доносившийся гул веселья теперь казался не раздражающим, а пугающим.

Я выпрыгнула из саней и повернулась к Мирану.

— Ярина, — сказала я быстро, прежде чем передумать. — Меня зовут Ярина…

Он улыбнулся.

— Яра, значит.

— Да, — я сглотнула ком в горле, — вроде того.

— Я верну подарки под ель и приеду к тебе в избушку, — заявил Миран. — Если ты не против.

— Не нужно, — покачала я головой. — Встречай праздник с друзьями. Ты это заслужил.

— А потом я могу тебя навестить? — не отступал он. — Завтра…

Я согласно кивнула. Развернулась и скрылась в кустах, оставив его разбираться с последствиями моего диверсионного безумия. Сама же притаилась в зарослях, наблюдая. Миран подъехал на санях прямо к ели. Веселящийся народ, естественно, заметил его и мою «добычу». Огневика мгновенно окружили.

— Это еще что? Откуда? — посыпались возгласы.

— Подарки! Они же пропали!

— Отыскались, — скупо бросил Миран, методично разгружая сани.

— Как так «отыскались»? Объяснись! — потребовала Веста и, не дождавшись объяснений, констатировала: — Ясно, что никакие лесные духи их не забирали.

— Конечно, — поддакнул Душан, поправляя очки. — Это антинаучно. Объяснение должно быть логичным.

— На этот раз твои розыгрыши — перебор, — строго и недовольно сказал Влас. — Думал, будет смешно?

— Уходи, пожалуйста! — Агнесса надула губы. — Не порти нам больше праздник.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Вот сейчас. Сейчас он меня сдаст. Укажет пальцем на кусты. Скажет: «Это не я! Это она, злая ведьма!» Все обернутся. И я увижу в их глазах то, к чему привыкла: страх и отвращение.

Однако Миран с каменным лицом поставил последнюю коробку под елку и, сунув руки в карманы мантии, сделал шаг к саням, чтобы уехать. Принять вину на себя. Стать козлом отпущения.

И я не выдержала. Выбежала из своего укрытия. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Постойте! — крикнула я, и мой голос, непривычно звонкий, прорезал шум толпы. Студенты замолкли и уставились на меня. Десятки пар глаз. Удивленных, шокированных, испуганных. — Он не виноват! Это… я украла ваши подарки!

Кто-то ахнул. Кто-то отшатнулся. Воцарилась тишина. Такой тишины, кажется, не было даже в самом глухом уголке моего леса.

Агнесса прикрыла рот рукой. Влас пялился на меня с нескрываемым изумлением. Душан, кажется, перестал дышать. И только Веста взирала на меня с каким-то странным, почти научным любопытством. Первой же и нарушила тишину:

— Миран? Ты же говорил, что никакой ведьмы нет!

Я задержала дыхание, готовая ко всему. К насмешкам, к гневу, к изгнанию. К тому, что они увидят во мне чудовище, в которое я превратилась.

А Миран… На его лице расплылась та самая невозмутимая улыбка.

— Никакой ведьмы и нет, — сказал он, обращаясь к толпе. Подошел ко мне и взял за руку. — Это Ярочка. Она живет в лесу. И у нее сегодня был трудный день.