18

— А то! Все другие претендентки в невестки и жены долго не продержались, не выжили. Всех загубил незнамо кто.

— И ты вот так вот просто мне об этом говоришь? — Моему возмущению не было предела.

— Да зафырчи! Нашла проблему! — У меня челюсть отпала от такого заявления. Ну нет, если меня кто-то пристукнет в темном коридоре до смерти, это будет для меня смертельной проблемой. Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы высказать все это рыжей, но та меня перебила: — Фьюр уже ищет сокровищницу. Змей знатно ее спрятал. С первого раза обнаружить не удалось. Но мы не сдаемся! — Я огляделась и поняла, что давно не видела зеленого лиса. — Так что нам надо продержаться только до того момента, как камень перемещения будет в наших руках. А там хоть трава не расти! — И лиса принялась дальше заметать камни на совок, так прилежно и безмятежно, словно в этом состоял смысл жизни.

Я захлопнула рот и выдохнула, переваривая сказанное. Не то чтобы мое состояние сильно улучшилось, мне по-прежнему грозила неизвестная опасность, но хотя бы стало понятно, как выкарабкаться из этой ситуации и к чему стремиться. Правда, по спине все равно пробегали предательские иглы каждый раз, как натыкалась на сочувствующий взгляд.

С опаской я посмотрела на Горыныча, тот стоял с воеводой и, потирая подбородок, о чем-то разговаривал. Небось планирует то, как в скором времени от меня так или иначе избавиться.

Стало мерзко на душе. Он там планы на будущее строит, наверно, а я здесь из-за его злодейского эгоизма с жизнью прощаюсь! А так хотелось домой вернуться, начать все сначала, возможно, со временем завести новые отношения с «правильным» парнем, добрым и заботливым, но теперь из-за причуды змея ничего этого не будет, меня убьют в этой сказочной реальности!

Как же я сейчас ненавидела Змея Горыныча! Настолько, что костяшки пальцев побелели, сжимая ручку метлы. Я здесь страдаю, а он с озабоченной моськой речи своему воеводе толкает!

Не выдержав, я, как маленький пыльный торнадо, двинулась на хозяина горы.

Вот даже если мне сейчас кирпич по голове прилетит, напоследок выскажу тирану все, что я о нем думаю!

С Горынычем мы столкнулись где-то посередине зала. Я делала круг вокруг себя, поднимая тучу пыли, мониторя обстановку, когда злодей внезапно подкрался сзади. Стоило мне повернуться, мы врезались друг в друга, но я успела выставить впереди себя метлу и толкнуть злодея изо всех сил. И катиться бы ему колбаской по пыльному полу, если бы не его змеиная реакция. Горыныч вцепился в древко метлы, словно клещ в задницу, намертво! Несколько минут мы игрались в «перетяни трофей», дергая несчастный веник на себя, пока окончательно не столкнулись лобиками в приступе взаимной ненависти. Не для того ли, чтобы обидеть меня, подошел злодей?

— Что вцепился? — прорычала я, озлобленно дергая на себя древко. — Поубирать за собой захотелось, вместо того чтобы сорить? — Это я намекала на крошево врагов под ногами.

— Зачем же самому все делать, когда у меня такая расторопная прислуга имеется? — парировал мое ехидство злодей, пытаясь отнять метлу, но я держала так крепко, будто от этого зависела моя жизнь. В конце концов, это была единственная защита и преграда между Змеем Горынычем и мной. Злодей стоял непозволительно близко, и я чувствовала его руки на своих, держащих древко. Вдвойне обидно, если тот, кто тебя презирает, очень красив.

Взгляд хозяина горы скользнул по костяшкам моих пальцев, и он увидел застрявшее на пальце кольцо. Тряпочка, изображавшая из себя бинт, сползла на сторону, являя всему миру неснимаемый артефакт. Лицо злодея почернело, он вздрогнул, моргнул, по лицу прошла судорога, и змей уставился прямо на меня своим ненавидящим, немигающим взглядом.

— Очень выгодная прислуга, между прочим, — зарычал злодей сквозь зубы, понимая, что я не уступаю ему и вообще сдаваться на его милость не собираюсь. А тиранить не позволю. И вообще открыто при всех бросаю ему вызов. Ему, самому могучему злодею в сказке!

Взгляд Горыныча полыхнул яростью. Я возблагодарила всех богов, что между нашими глазами непреодолимой преградой стоят темные очки. Сглотнув, я сменила тактику.

— Я вижу, что невестин характер тебе не по вкусу. Да и для домоправительницы с прислугой я слишком своевольна. — Маслом в моем голосе можно было смазывать колеса, а лисы-рецидивисты и вовсе скользили, как по льду. Вот уж и вправду — с кем поведешься… — Отпусти меня. Такая, как я, тебе не подойдет. Найдешь во сто крат лучше и покладистей!

— А может быть, как раз все наоборот, на роль слуги очень даже подходишь. Отпускать тебя я и не собирался. — От этого заявления я побледнела, а потом почему-то покраснела. Вероятно, от глупости ситуации. А злодей продолжал издеваться: — Мне такая бойкая невеста по вкусу, посмотрим, какая из тебя жена выйдет! — Нечто обвилось вокруг моей талии. И по-собственнически стиснуло. Мне не надо было смотреть вниз, чтобы понять, что это злодеев хвост. Нахальством и нахрапом змея можно было дробить камень, не так ли получились все эти извилистые коридоры в толще горы? — Может быть, мне нравится тебя мучить, и убираешься ты вполне прилично! — Я захлебнулась воздухом от возмущения. А вот и врожденное хамство в злодее заиграло.

Ну все! Война… Я не я, если не «уберу» змея куда-нибудь под половичок! До этого у нас не конфликт был, а всего лишь разминка, переходим к открытым боевым действиям! А злодей в это время оправдывался и во всем винил меня. Все мужчины такие — у них женщина причина неудач.

— Сама виноватая, нечего было за змеями подглядывать! Теперь ты займешь место моей невесты, хочешь ты того или нет! И нечего меня винить в произошедшем. Женой моей будешь, и, если выживешь да служить мне усердно будешь, может быть, тогда и отпущу. Хотя вряд ли, — прибавил тиран, издеваясь, глядя мне прямо в глаза. Только вот в глазах этих светилось нечто похожее на голод. Уж очень часто взгляд злодея скользил по золотым косам. Золотухой змея лихорадило, не иначе. Одно пугало — подозрение в ненасытности гада. Сокровищница целая у змея имеется, а ему все мало, еще мои мучения Горынычу для полного счастья нужны.

Внезапно я поняла, что плачу и скалю зубы в яростной, злой улыбке одновременно. Змей добил меня своей жестокостью. По щеке сползала крупная слеза, а то, что видел перед собой левый глаз, размылось. Очень хорошо, это как раз было лицо злодея, я не хотела видеть его торжество.

Алек тоже иногда вот так же оскорблял меня, а потом наблюдал за моей реакцией и попыткой через силу, ломая себя, сгладить конфликт, чтобы спасти токсичные отношения. Иногда мне казалось, что он нарочно проверяет мою стойкость и нащупывает грань допустимого. Но злодею удалось обнаружить мой предел с первой попытки. Опыт злодейства и тирании не пропьешь.

Как собралась с силами — не знаю, возможно, помогли злость на хозяина горы и воспоминания о бывшем парне.

— Ну все, змей, держис-с-сь! — прошипела я, подражая местным тиранам. Воистину! Поспишь с собаками, наберешься… — Своим заявлением ты меня не напугаешь, я и до этого не боялась! — заявила я, но вспомнила предыдущие отношения и слегка устыдилась того, что так долго терпела выходки Алека и старалась изо всех сил сохранить отношения. И все для чего? Чтобы мне наплевали в душу и опозорили перед друзьями? Сейчас, в плену у этого тирана, я терпеть не буду! Нашелся шантажист сказочный!

— Не буду я твоей невестой! И жениться на себе не позволю!

— С-с-смелая, значит? — зашипел Горыныч, и я узнала в нем того, другого змея, который ненавидел меня всеми фибрами души и каждый раз, как видел, впадал в бешенство. Древко метлы затрещало под пальцами злодея. — Как я решил, так и будет! Я тебя в качестве невесты выбрал! Решил, что ты мне в качестве домохозяйки и грелки в постели пригодишься! Моей будешь, вся без остатка! — Я побледнела, такая ярость сквозила в лице злодея, а еще он будто бы переменился лицом: стоит перед тобой совершенно другой человек, незнакомый.

— И как скажу, так и будет! Решу, что ты от меня ни на шаг отходить не будешь… — Вместо продолжения фразы хвост стиснул меня сильнее, прижимая к злодею. — Скажу спать в моей постели на шелковых простынях, так и станется. — Хвост притянул меня к змею еще сильнее. — И помни, З-з-злата, слово мое в змеином царстве — закон, никто перечить мне не посмеет!

Меня грубо толкнули так, что я, цепляясь за метлу, отлетела и, оступившись на камне, села на задницу, аккурат на мелкий гравий, что пребольно впился в пятую точку. Я разве только что не завыла от боли, но страдания от унижения были сильнее.