19

А лицо змея Горыныча вновь поменялось, будто бы это был уже другой человек: и черты физиономии вроде как незнакомые, но все те же, словно перед тобой иной злодей или брат близнец. И смотрит этот незнакомец на меня, сидящую на полу в грязи, с виной в глазах? Да быть такого не может! Это я с чем-то другим эмоцию путаю, злодей, вероятно, сожалеет, что недостаточно сильно меня толкнул и в грязь по маковку не втоптал, а только посадил. А Горыныч между делом руки в кулаки сжал, развернулся — и ну рявкать на чисть и нечисть, так, что под потолком резные сталактиты затряслись.

— Что встали как вкопанные? В пепел превращу! Не знаете, что к свадьбе готовиться надо? — Нечисть начала скрести зал с удесятеренной силой, расходясь во все стороны от беснующегося злодея. Вокруг хозяина горы образовалась лучистая звезда чистоты. Нечисть и чисть старалась убежать как можно дальше, чтобы не попасть под горячую руку разъярённого змея, только вот бежать просто так без дела не осмеливалась.

— Свадьба? — И тут мне стало совсем не по себе, я даже подняться на ноги не могла, так и искала рукой что-то в воздухе, возможно — опору, пока два лешака, подхватив корявыми сучьями под белы рученьки, не подняли меня да на ножки не поставили.

— Хозяйка, все в порядке? — поинтересовался ближайший лешак с одним-единственным глазом. Эта нечисть больше всего походила на стог древесного мха, из которого во все стороны торчали ветки рук, у кого по две, а у кого и больше. Глаза тоже распределялись неравномерно по этим древовидным кочкам: у кого-то от шести до десяти, а кому-то всего один достался. И располагались очи по всей поверхности лешака, в самых странных местах. Но на фоне неожиданных новостей я уже не столь трусливо относилась к нечисти.

— Д-д-да, — только и смогла проблеять я, робея перед обступившей со всех сторон нечистью и осознавая всю подоплеку дела: не отпустит он меня, ему невеста жертвенная нужна! А кто — неважно. К смерти меня этот тиран приговорил. Я старалась не разрыдаться и не упасть на каменный пол в приступе истерики, еще чуть-чуть — и я не выдержу, хлопнусь об пол и заколочу по нему кулаками от такой несправедливой подставы.

Не замечая моего состояния, лешаки чистили мой сарафан, ветками выбивая из него пыль с крошевом, и переглядывались — кто одним глазом, а кто сразу шестью.

Как от истерики сдержаться смогла — не знаю. Просто что-то внутри меня надломилось, и я перешла черту, за которой нет возврата. Просто стала очень спокойной и рассудительной, словно во мне уже что-то умерло и бояться дальше не было смысла.

— Когда свадебка? — не знаю, как сообразила спросить, возможно, хотелось узнать час «икс» и точку невозврата, после которой меня точно уже невозможно будет спасти.

— Скоро! — хором ответили лешаки. Я и не надеялась на большее, хорошо, что не «прям сейчас». И на том ладно!

— С-скоро? — Ну все, мне крышка и в придачу медный таз! Если до этого со змеиной горы не сделаю ноги или не найду камень перемещения — получу в мужья такого тирана, которого белый свет еще не видывал!

Лешаки приняли мой тремор за девичье нетерпение и предвкушение, по их мнению, мне знатный жених достался — самый сильный злодей! Но лучше пусть так, нежели вся нечисть подумает, что я мысленно прощаюсь с жизнью. И даже подумываю о бегстве. Ведь не дадут сделать ноги, как пить дать не дадут! Для них я самая счастливая из невест — это видно по одухотворенно взирающим на меня лицам, мордам, рылам.

— Ничего, вот оженитесь — и усе в норму придет, — успокоила меня одна лешачка. — Нашей станете, а со змеиной горы никого не выдают! Никто вас, хозяйка, не тронет, не сумневайтесь и не боитесь! — По говору это вроде самая древняя лешачка была, а в голосе такая доброта, что я сразу про камень перемещения вспомнила. Бежать! Как можно быстрее. Пока не окольцевали! Косы клептоману оставить, в парня или нечисть какую переодеться — и дёру. Только где все необходимое взять? А главное, как от глаз присматривающих скрыться, в горе их видимо-невидимо, у некоторых по десять штук за раз!

Еще хотелось спросить: «Какая я вам хозяйка? У вас один хозяин, а я его вещью быть не собираюсь!» Да вовремя вспомнила, что я домомучительница и это просто такое вежливое обращение. Лешачка вовсе не имела в виду, что я вместе со змеем на одной ступеньке власти стою. Потому как ни стоять, ни лежать, ни даже на одном поле сидеть с этим гадом я не собиралась!

— Только свадебки дождитесь, недолго осталось, а там все хорошо будет! Мы сбережем тебя! — продолжала успокаивать меня нечисть, поглаживая ветвистыми руками. — Никто вас не тронет. За сердце свое не боитесь — не превратится оно в камень! Не позволим!

«Этого еще не хватало!» У меня зашевелились волосы на затылке. Вот как извели иных претенденток. Сердце в камень обратили. А смерть эта долгая и жуткая, если верить рассказу зеленого лиса. Вот теперь мне захотелось орать, просто стоять посреди зала и вопить. От ужаса. Страшнее медленного окаменения ничего придумать невозможно. Быстрая смерть и то милосерднее.

— Дождись свадебки. Только дождись! — увещевала меня скрипучая лешачка, пока до меня не дошло сказанное.

«Какой свадебки?! — хотела заорать я. — Из-за этой свадебки меня убьют!» Но лешаки, свято уверенные, что со мной все будет нормально, разбрелись по своим делам.

Я постаралась досчитать до десяти, сказать себе, что еще жива пока, глубоко вздохнуть и обратиться к ближайшей нечисти с вопросом.

— Что тут у вас происходит? Вообще ничего не понятно, — спросила я у стоящей рядом кикиморы. Та, глядя в одну точку, вазюкала по полу шваброй, передвигая мусор с места на место. Я проследила за ее взглядом и с досадой поняла, что носатая не сводит взгляда со злодея. Такое пристальное внимание к моему мучителю оскорбило меня до глубины души. В конце концов, чей он тиран?

— Эй, слышишь, носатая! — подергала мечтательно вздохнувшую кикимору за холщовый рукав. — Я в камень обращаться не хочу и свадебку тоже! Я в этом плохо разбираюсь, больше по уборке и порядку специалист, а еще это… — Я немного помялась, врать было стыдно, но жизнеспасительно необходимо. — И по удаче спец.

— Ах! Да что там знать, муж все сам за тебя сделает! — От такого заявления я невольно покраснела, стараясь не вдаваться в подробности: если в голову взбредет, я и сама могу злодея поучить, только не хочу. Это вообще моя большая проблема: не могла я хотеть таких эгоистичных зараз! Не получалось у меня воспылать страстью ни к Алеку, ни к подобным ему тиранам. Подавляли они меня своей жестокостью и всю любовь с желанием убивали, может, поэтому и не получились отношения. Может, если бы я сделала над собой усилие и повела себя так же развязно, как Светка, все бы срослось. Только переступать через себя в этой области я не могла. Лучше одной, чем в плохой компании.

— А что касается превращения в камень, — начала свой рассказ кикимора, найдя во мне благодарную слушательницу, — всю сказку Зеленая Госпожа завоевала, только змеиная гора еще сопротивляется благодаря злодею. Ах-х-х! — последовал еще один томный вздох, почище, чем у больной коровы. — Не сдается и не подчиняется наш всесильный Зеленой Госпоже.

Ишь ты, какой гордый змей выискался! Я навострила уши и пристроилась рядом с кикиморой, попутно пыля метлой, чтобы создавать видимость работы.

— Говорят, то хозяйка медной горы глаз на нашего злодея положила.

Ну да, губа не дура у горной владычицы, самого сильного заприметила.

— Ну как положила, так и снимет, — прокомментировала я, и мы дружно вздохнули, каждая со своими эмоциями посмотрев в сторону злодея. Я от злости, что сделать такому всесильному ничего не могу, а кикиморе не хватало воздуха, видимо от жарких чувств.

— А когда хозяйка медной горы отказ резкий получила, страсти закипели, и она войной на нас пошла. С тех пор ее Зеленой Госпожой звать стали, потому что она все живое взглядом в камень малахит да змеевик превращать может. Только Змей Горыныч ей сопротивляться и горазд!

— Откуда он такой всесильный взялся? — Меня удивляло, что кто-то мог подобным чарам противостоять. Для меня это было за гранью. Я и бойфренду своему слова поперек иногда не могла из себя выдавить, а этот целую хозяйку горы лесом гулять послал!

— Говорят, люди слишком жадно и слишком глубоко рыли горные недра, пока не докопались до центра земли и не разбудили Горыныча. Он у нас тектонический!

Я не поняла, что это значит, но с большим интересом посмотрела на то, как злодей приподнял темные очки и расплавил особо большие камни в жидкую, потекшую ступенями лаву. Теперь становилось понятно, как образовалось большинство коридоров и палат в этой горе.