20

— Это она все царство наше змеиное к рукам прибрать хочет! И сердце нашего господина! — пожаловалась кикимора. Если б это могло решить мои проблемы, я б сама змеиное сердце вырвала и Зеленой Госпоже на блюдечке с золотой каемочкой принесла. Но я подозревала, что не все так просто. — Сказку всю в полон взяла! — продолжала жалиться носатая нечисть, по молодости еще бойкая и говорливая. — Ой, что творится там, за пределами горы, уму непостижимо!

Ну, я одним глазком глянула — мне на всю жизнь хватило. Абсолютно понятно, почему нечисть забаррикадировалась в горе с самым сильным злодеем и верно ему служит. Никому каменной статуей быть не хочется.

— Говорят, Зеленая Хозяйка хитростью и чарами окрутить Змея Горыныча пыталась, да не смогла. Не по зубам кавалер попался, враз ее саму и ее козни раскусил.

Мы опять дружно вздохнули.

— А что она творит в сказочных землях — страсть! Порабощает зверей и нечисть сказочную, чтобы те ей самородки, каменья всякие да лалы с самоцветами из недр ее горы добывали. А кто ей подчиняться отказывается — взглядом в камень превращает. Всю сказку шахтами да ходами изрыла, к горе нашей подбирается, но пока с нами Горыныч, поработить не может. Она бы сказку подмять под себя не смогла, если бы Горыныч, — мы дружно вздохнули, — в спячку не впал. Говорят, это у него от разбитого сердца было.

Меня так и подмывало спросить кикимору: «А ты уверена, что у него вообще сердце есть, а не кусок гранита?» Судя по безжалостности злодея, у него давно каменный недуг — малахитница прогрессирует, помимо золотухи. Бессердечный он. Да так вслух и не сказала, только вздохнула, а кикимора за мной следом.

— Кого Зеленая Госпожа в плен захватит, — продолжала плакаться мне в сарафан нечисть, — у того сердце каменным становится, и он ей подчиняться начинает. Хозяйка медной горы стольких сгубила! Людей практически не осталось, а чисть, нечисть и магические существа по лесам и оврагам жмутся, в горы теперь никто не ходит, наша гора единственная живая. Все подчинились Зеленой Госпоже. Только вот змей Горыныч склониться перед ней не хочет, гордый он и предательства не прощает. — Нечисть высморкала длинный нос в завязку своего платка.

— Предательства? — медленно, но все же дошло до меня.

Кикимора тяжко вздохнула (она когда-нибудь лопнет от таких вздохов) и обняла метлу, все так же лаская взглядом широкую спину своего хозяина.

— Говорят, они когда-то с Зеленой Госпожой вместе были, — смущенно пробормотала кикимора так, как будто подсмотрела интимное. А я с ужасом заметила: вся нечисть женского пола взирает такими же влюбленными глазами недоеных коров и вздыхает — кто хором, а кто вразнобой! И что они в нем, кроме силы, грубости и поперечно-вредного характера, нашли?

— Если змей новую невесту не найдет, эта зараза вновь сюда нагрянет, — оскалив острые зубки, проговорила кикимора, — злодея нашего соблазнять, потому как он ей колечко подарил, и она невестой ейной считается. Единственной, что выжила. А горе без хозяйки и хозяина нельзя. Срок у Горыныча вскорости выходит, и либо он новую невесту найдет, либо быть нам всем каменными истуканами, а змею с каменным сердцем по белу свету ходить. Не пощадит его госпожа из-за отказа.

Так значит, наш всесильный свою чешуйчатую шкуру спасает за счет других, подытожила я все вышесказанное.

Медленно, так, чтобы никто не заметил, я спрятала зеленое колечко под тряпичной повязкой, натянув ее на палец. А еще немного подумав, повернулась к залу спиной, оторвала от рубахи-фартука еще одну узкую полоску и, в последний раз взглянув на кольцо, которое больше и больше на змея походить стало, быстренько обмотала его тряпкой в два слоя и завязала концы бантиком. Мол, нет у меня ничего тут, а это я палец на кухне порезала!

Мне уже не надо было выяснять, кто в змеином царстве злодейских невест губит. Также я осознала, что придет за мной госпожа и ее верные каменные слуги, чтобы убить, как и остальных претенденток. Если только узнает, что у меня тоже колечко есть!

Я зажмурилась, чтобы справиться с приступом паники, а когда открыла глаза, поняла, что больше не паникую, просто злюсь. Свои эмоции я выместила на каменных обломках и пыли. Видя такую энергию у домоправительницы, вся нечисть, убиравшая в зале, начала двигаться быстрее, и уже через несколько часов разрушенный зал был приведен в порядок.

Когда я, уставшая от трудовых подвигов, уползала из зала, змей все еще метал громы и молнии. Результатом этой грозы были стражники, выставленные у каждых дверей в горе.

Я мысленно завыла. И как теперь бежать при такой охране? Если бы не нападение, то я бы подумала — злодей, втайне подозревая о моих планах, сделал мне это назло. Но он просто не мог узнать, что я готовлю побег.

От нечего делать я перешла к следующему пункту своего плана по избавлению от тирана и его власти надо мной. Ах да, еще от золотухи его избавить надо, но это уже, как говорится, программа-максимум, пока ограничимся минимумом — ноги бы унести.

Под видом трудовой инспекции и надзора я пробралась на кухню. Заодно разузнаю, что и где находится. В прачечной я уже была, вряд ли вход в сокровищницу находится там, а вот кухня стойко ассоциировалась у меня с кладовой и хранилищем, по крайней мере еды, если не злата-серебра.

Здесь и вправду было на что посмотреть. Два ряда огромных, в несколько горнил печек, по правую и по левую руки. Некоторые кормилицы насчитывали по нескольку этажей, и каждая печь чадила и дымила. Неудивительно, что возвышенность, которую мы видели на шашлыках, курилась, будто вулкан.

В общем-то про змеиную гору так и думали, мол, это потухший вулкан, а змей она так сильно притягивает потому, что они погреться любят, холоднокровные же. Оказывается, подземный огонь здесь ни при чем. Это дымит кухня, пытаясь прокормить толпы нечисти и чисти.

Стоило мне появиться на пороге, как сказочные существа перестали помешивать котлы и встали по стойке смирно. Вытащив ложки из варев, протянули их в проход на дегустацию новой домомучительнице.

Я не сразу поняла, что от меня требуют, но догадавшись, пошла по рядам, пальцем поддевая капельку варева с той или иной ложки и высказывая свое мнение.

— Слишком жирно! Здесь соли не хватает. Это вылить и сварить заново! Поперчить. Слишком много масла! А это безнадежно!

Последняя протянутая ложка — я лизнула палец, пробуя на вкус.

— Это… это… Это мыло! — глаза остекленели, когда я поняла, что лизнула. — Очень мыльное! Ик! Так держать! — Крупная зеленозубая нечисть радостно заулыбалась и продолжила помешивать котел, от которого нестерпимо несло собачьим жиром и золой. Такого же вида нечисть, но чуть меньших, изящных размеров, рубила на деревянной доске водоросли и травы, а горстка совершенно маленьких нечистей раскладывала трепетные ромашки по уже готовому и вынутому из огромной формы мылу. Совсем крохи резали конечный продукт бурого цвета на куски тонкой струной.

«Ишь ты! — подивилась я. — У них тут целый семейный подряд!»

Только надолго рядом задерживаться не стоило, я рассмотрела еще один ингредиент — коричневая жижа, по виду свернувшаяся кровь, которую зеленозубая нечисть выливала в варево тонкой струйкой, все так же скалясь на меня в десять зубастых морд. И лыбы эти становились все шире.

Помимо пробы, с кухни я взяла только огрызок мыла, которым перемазанные в угле анчутки мыли крынки и горшки. Элитное мыло с ромашкой оставила сказочным предпринимателям: кто знает, может быть, их продукт и вправду так хорош для сверхъестественных существ.

Под пышный ворот сарафана также влезли ватрушки, вязанка колбасы, пригоршня яблок. Главное, чтобы пояс выдержал и все это не посыпалось у меня из-под подола. Нечисть, ничего не замечая, прилежно работала напоказ высокому начальству, то есть мне.