21

Последним моим приобретением была крынка молока, которую я засунула за пазуху, распихав на стороны все остальное. А после, с чувством честно выполненной гадости, я, ускоряя шаг, побежала подальше от жара печей, в ту часть кухни, где никого не было и стояли холодные, покрытые пылью печки.

И я бы так и улизнула с кухни никем не замеченная, вон она и дверка таинственная в конце длинного помещения имеется, если бы из погреба на меня не вылетел змей и не сшиб с ног.

Змей Горыныч придержал меня в полете руками и прижал к себе, удерживая. Если бы злодей не поймал, падать мне в очередной раз на грязный пол. Потому что на ногах я уже не стояла, слишком много переживаний для одного дня.

Как неловко. Молоко неприятным холодным потоком потекло по телу вниз, подбираясь к исподнему.

А тем временем Змей Горыныч даже и не думал меня отпускать. Так и держал в своих объятиях. Словно прилип, и это было неприятнее прохладной жидкости за пазухой.

И до меня медленно стало доходить: мокрое исподнее — это не все неудобство, которое может со мной произойти в змеином царстве. Сразу вспомнилась скорая свадебка и тот факт, что злодей жаждет поскорее обзавестись женой. Если не жаждет, то почему так нагло лапает меня и не отпускает из своих цепких объятий, а главное… Главное — глаз своих, сверкающих жадностью, от растянутого выреза рубахи оторвать не может!

И тут до меня окончательно дошло почему. Ведь в грудь змею упираются крынка молока, батон колбасы и россыпь яблок! И брови злодея при этих непередаваемых ощущениях медленно, но верно ползут вверх.

Брови ползут, а я краснею, ведь оправдания моему поступку нет. Стыд разливается по телу примерно с той же скоростью, с которой увеличивается в размерах ехидная улыбочка змея. Ему-то, гаду, все нравилось.

Такого позора я еще не испытывала. Змей обещал превратить мое существование в ад, вот и претворяет в жизнь свои обещания. Больше всего нервировали скользкие змеиные пальцы, что вновь, уже привычным движением, заскользили по моему телу. Так нагло и по-собственнически, будто я уже принадлежала злодею целиком и полностью, а не пребывала у него на временных посылках. С тайной надеждой освободиться.

Возмущало то, как змей елозит своим телом, будто глист! Наглый, самодовольный, жадный до женских прелестей и золота глист! Я всерьез начинала беспокоиться за целостность кувшина! Не ровён час, раздавит — и тогда… Я и представить боялась, что тогда будет. Соврать, что между нами есть нечто «млечное», было сродни самоубийству! Не поймет злодейский гад шутки.

Но первым под напором змея сдался не кувшин или батон колбасы, а яблоко.

Предательский фрукт выпал из-под пояса и, скользнув под подолом, упал на пол и покатился.

Мы со злодеем проследили неспешный бег яблока раздора.

Эффект не был бы столь потрясающ, даже если бы я снесла яйцо.

И тут до Змея Горыныча дошло, что в его загребущие руки попало вовсе не богатство, а натуральная фальшивка. Не прошло и секунды, как все встало на свои места.

А вот мне сделалось мучительно стыдно. Такого позора я еще не ощущала и, самое главное, я не могла объяснить злодею, зачем я так поступила. А признаваться в воровстве продуктов было еще позорнее. Благо змей объяснил все сам. Сразу после того, как дернул головой, моргнул и превратился в совершенно другого человека, а после вспомнил, где он и что сжимает в своих жадных руках.

— Тьфу! Ты бы еще туда гарбузы насовала! Что, думаешь, это поможет уговорить меня отпустить тебя на все четыре стороны? Как бы не так! — И змей пребольно ущипнул меня за колбасу. Пришлось послушно ойкнуть. — Старайся лучше, так просто ты от меня не отделаешься, сокровище мое!

— Какое я тебе с-с-сокровищ-щ-щ-щ-ще?! — зашипела я громче гадюки. Какая все-таки у злодея феноменальная самоуверенность!

Это было последней каплей. Он что, и вправду думает, что я за пазуху себе колбасы напихала, чтобы его соблазнить и свободу выпросить и вымолить? Или еще хуже — в постели услужить? Я представила себе подобное и поняла, что хуже, чем обо мне змей думает, уже быть не может.

Сам злодей усмехается, глумится, а отпускать не спешит, и самое обидное, горше смеха то, что я упираюсь обеими руками в грудь всесильному и даже на миллиметр сдвинуть его не могу. А там у него, под жаркой гладкой кожей, лежат не крынки, не горшки и не тарелки от севрского сервиза, а змеиные стальные мышцы извиваются, против которых слабой человечке и противопоставить нечего!

Руки в бессилии скользят по этой коже, задевая выросшие чешуйки, и я все отчетливее и отчетливее осознаю: если злодей добьется своего и женится, да решит с женой своей молодой позабавиться — мне нечего ему в ответ сделать будет, злодей сотворит со мной все то, чего сам захочет. Отчаяние медленно, как змеиный хвост, ползло по моему телу, сжигая душу. Больше всего пугало то, что сначала перед тобой стоит человек, а потом раз — и змей чешуей отсвечивает! Как он умудрялся так из одного образа в другой скакать — непонятно!

Я трепыхалась в объятиях злодея, пока рука не нащупала между чешуек нечто круглое. Инстинктивно я сжала находку в кулаке, а гад продолжал издеваться, показывая свою силу. Я готова была разрыдаться от отчаяния, пока не поняла, что в моей руке тяжелый металлический кругляш, явно прилипший к змеиному телу.

И вот тогда я вспыхнула и начала медленно краснеть, как маков цвет, от осознания того, что зажато в моем кулаке. Даже глаза бегающие в сторону отвела, стараясь спрятать свои догадки и страшась разоблачения.

А вот змей, как и положено самоуверенному злодею, заулыбался еще шире, приняв мое озарение за девичий стыд и смущение.

Я жарко задышала, стараясь вывернуться из объятий вредного сказочного злодея и спрятать то, что зажато руке.

Змей Горыныч внезапно удовлетворился моей реакцией, сразу после того, как моргнул-вздрогнул-дернул головой-вспомнил, где находится, и резко подобрел.

— Ну ладно, поигрались — и довольно, — снисходительно и примирительно пробормотал змей, — спать пора, полночь на дворе, и даже нечисть уже успокаивается… — И добавил змей проклятый: — Серьезные игры до после свадьбы оставим… — И, подмигнув мне, пошел с кухни прочь. Я так и застыла в онемении (правда, не забыв спрятать зажатый кулак за спиной): и как он это так делает? У него опять вместо хвоста ноги!

— А ты это, — злодей обернулся, гнусненько лыбясь, — в следующий раз тыквы попробуй или диванные подушки, глядишь — и поможет! — Ах ты! Я замахнулась на гада зажатым в кулаке, забыв, что вещь мне нужна. Но Змей Горыныч был уже таков, скрылся за низенькой дверью подсобки. Видно, ведомы ему все ходы и выходы змеиной горы.

Я разозленная стояла посреди пустующей кухни и таранила негодующим взглядом дверь. Ну не мог злодей не плюнуть в душу напоследок. Нагадил по-злодейски и ушел посмеиваясь, вот же ж гад! Как есть гад сказочный!

Вспомнилась фраза из мультика: «Самый вредный из людей — это сказочный злодей!» «Или не вредный, а вкусный…» — вяло подумала я, все еще напуганная силой местного хозяина, однако на фоне страха уже проклюнулся и поднял голову этакий хозяйско-расчетливый червячок. Сколько колбасы из змеятины навертеть можно!

К тому, что злодей сказочное существо, а не человек, я как-то уже подпривыкла, но не к его змеиной, явно нечеловеческой силушке.

В животе неприятно забурчало, и я осознала, что злодеи могут быть все-таки вкусные, особенно если из них колбасу сделать. Форма змеиного тела опять-таки располагает к этому. Только мне пока такая закуска не по зубам.

Назло Горынычу я съела все уворованное, даже хвостика от колбасы и крошек не оставила. Вскрыв крынку, как довольная кошка, облизала загустевшие сливки с бумажной крышки. А после, сытая и довольная, забилась в угол. Укромных мест здесь было предостаточно, почитай, за каждой печкой теплый закуток для ночующей на кухне нечисти, а также лежанки на полатях, лавки вдоль печей и полотенца на шестке, где любила прикорнуть особо мелкая нечисть, что без имени и счета сновала везде.

Сидя в схроне, я разжала кулак и посмотрела на ладонь — крупная полновесная золотая монета заблестела в центре.

«В сокровищницу болезный наш шастал! — сообразила я. — Золотуха жить спокойно не дает! Неудивительно, что его так мои золотые косы тревожат!»

В общем, завтра прямо с утра лечить и будем. Начнем с профилактики, избавления от симптомов, а там, если не поможет, перейдем к тяжелой артиллерии.

Точит хвороба гада, мечется нечисть злодейская в поисках желанного. Того и гляди окончательно с ума сойдет от жажды злата-серебра. Только как нам эту его немочь использовать и в мочь превратить? То есть в выгоду? Ушлые лисы сразу бы нашли способ, не то что я.

Поведя плечами от прохлады, я поближе придвинулась к печке. Внутри тлели жаркие угли, в уютной нише между стеной и кормилицей было тихо и спокойно. Вяло размышляя о своем, строя планы на завтра, я незаметно заснула, крепко сжав монету в кулаке.