25

С ушлыми ворами я столкнулась уже в коридоре, по которому я, словно заведенная кукла, шагала с прямой, как кол, спиной. Лисы с двумя огромными мешками за плечами обогнали меня с обеих сторон и клятвенно заверили:

— Мы все уберем, еще две ходки! Встретимся на совете по поводу отбора! — Сделали мне ручкой и, полоская рыжими хвостами, унеслись прочь. Полагаю, Горыныч уже больше никогда не увидит этих убранных вещей. Но сейчас мне это неважно. Гораздо значимее было то, что у меня проявилась надежда на спасение и очередной безумный план.

И состоял он в том, чтобы обшарить кухню, тупик и тот угол, из которого появился злодей. Пока лисы обкрадывают хозяина, тоже займусь делом. Если злато-серебро злодея где-то там — я его найду!

Спустя несколько отчаянных попыток найти сокровищницу я была вынуждена признать свое поражение.

В приступе отчаяния я засунула голову в жерло ближайшей неработающей печки в тщетной попытке обрести там хоть что-то, кроме пыли и сажи.

— Ау! — гулко крикнула я, но прохода в сокровищницу или намека на нечто подобное не обнаружила.

— У-У-У-У! — ответило эхо.

Если сокровищница и была в нижних ярусах горы, то я не знала ни как ее отыскать, ни как открыть. Может быть, она и вовсе заколдована и никто, кроме Змея Горыныча, в нее войти не может!

— Ей! Златушка! — От резкого окрика я подпрыгнула и ударилась головой о свод печи. Обернулась — лисы, у каждого вора по два мешка за спиной, да еще с шеи переметные сумы свисают. — Не спи, а то замерзнешь!

— Это вы?! — удивилась я. Кажется, вот недавно эта рыжая парочка тут мимо пробегала. Когда обернуться-то успели?

— Ты что делаешь?

— Сокровищницу ищу… — от неожиданности раскрыла я все карты, впрочем, это не было большим секретом. Золотохранилище лисам тоже позарез требовалось. И на них, видно, злодей своими златолюбивыми флюидами начихал.

— Нашла где искать, в подвале! — Мое удивленное лицо ясно выражало: а где еще тогда искать?!

— Лучше на вершину горы поднимись, — посоветовала рыжая, — там где-то в верхних ярусах казначей живет, Золотым Полозом кличут. Говорят, очень уж до женского полу охоч! Может быть, он знает, где сокровищница, и сболтнет ненароком эту тайну!

— А вы? — Судя по увеличившемуся количеству вынесенного «мусора» (читай между строк: дорогого добра), рыжие рецидивисты решили обчистить покои главного злодея очень чисто-пречисто!

— А у нас уборка, еще не меньше двух ходок! — радостно объявили лисы и скрылись за углом. — Так что не стой столбом, поспеши! — донеслось оттуда.

Я заглянула за угол и в самом деле увидела нишу, в которой из стен поднимались по кругу деревянные ступени — брусья, торчащие из стен колодца.

Я задрала голову, где-то высоко легко и непринужденно скакали рыжие, из неплотно завязанных мешков вниз летели мелкие ворованные вещицы.

Такими темпами они себе свою отдельную сокровищницу организуют из вещей Горыныча, на базе змеиной горы.

Вздохнула, распласталась по стене и медленно поползла вверх. О других способах подняться наверх я не слышала. Между ступенями были довольно-таки широкие просветы, а я внезапно испугалась высоты: несколько кругов — и деревянная лестница уже терялась в темноте.

Я посмотрела вниз и решила больше так не делать.

После увиденной бездны даже камень перемещения как-то померк и разом стал не нужен. Ну что в нем такого особенного? Свобода? Да ну на фиг! Остановите сказку — я сойду! Уж лучше быть сенной девкой у злодея, чем кровавой лепешкой где-то далеко внизу. Тем не менее, отдышавшись, я упорно полезла дальше, спускаться было так же страшно, как и лезть вверх.

У меня точно золотуха прогрессирует, раз я на такое согласилась и упорно ползу вперед, на поиски сокровищницы, вместо того чтобы не рисковать своей жизнью внизу!

Деревянные ступени трещали, шатались и крошились. Я окончательно потеряла счет времени в полной темноте. Лисы утащили с собой свои переносные фонарики, которые таскали на хвостах, высоко держа те над головой и освещая дорогу, а я не догадалась взять с собой ни факела, ни лучинки!

Казалось, я двигаюсь бесконечно по кругу, но вот далеко над головой забрезжил слабый свет, и я готова была повиснуть на балке и разрыдаться от облегчения. Останавливало только то, что тогда у меня не хватит сил выбраться из этого колодца и покончить с бесконечным восхождением.

На край я выкарабкалась кое-как. Последние ступени напрочь отсутствовали или давно осыпались, или этот путь предназначался для того, у кого шаг гораздо шире моего. Скакать, как воры-рецидивисты, с балки на балку я не решилась и, добравшись до верха, выцарапав себя на ровную поверхность, все-таки облегченно зарыдала. Но стоило лучу фонаря попасть на меня, тут же утерла сопли.

— Еще три ходки! — победно возвестили лисы, пробегая мимо. — Златушка! Не тупи-и-и, родимая! Злодеюшка наш здесь! Пользуйся случаем, подгляди за ним! Авось и сокровищница сыщется! — Это уже было сказано заговорщицким шепотом. У каждого вора за плечами висело по три набитых добром ковра. Количество ходок и узлов росло в геометрической прогрессии, но я была довольна уже и тем, что вылезла из этой бесконечной ямы. С заведшимися от сырости ворами (я тут точно ни при чем!) пусть змей сам разбирается, это его гора.

Лисы пронеслись мимо, словно рыжий ветер, и скрылись в темноте туннеля. Нагнувшись над краем, я еще долго могла видеть два скачущих кружка света — фонари, которые лисы держали, просунув хвосты в кольца.

По всему видно было, что рецидивистов кто-то спугнул и они убежали перепрятывать свое честно наворованное добро.

Бедный злодей, спать ему теперь на лавке, если таковая в его горнице осталась. Подозреваю, что рыжие знатно прибрали его место обитания. Ну или на этих верхних этажах хитрохвостые нашли кучу неприбранных горниц и без напоминаний прибрались в них тоже. Все могло быть. От этих расторопных всего можно было ожидать.

А вот и недовольные голоса из соседних помещений послышались.

Я на цыпочках подкралась к высоким двустворчатым дверям и заглянула в щелку.

М-да, здесь было на что посмотреть.

В первую секунду времени я не поняла, что вижу. Настолько все выглядело сюрреалистично и нездешно. Еще и поведение Змея Горыныча сбивало с толку. Во-первых, злодей разговаривал сам с собой, я не видела его собеседника, но кто-то змею отвечал, и это подкашивало все представление о мире. А во-вторых, сбивало с ног то, что, разговаривая, хозяин горы обнажался!

Причем медленно и неотвратимо, методично снимая с себя одну деталь одежды за другой. Рубаха, тесемки портков, сами портки спущены на бедра и свободно висят.

«А-а-а-а!» — я захлебнулась беззвучным воплем, но шевелиться все равно опасалась, вдруг злодей услышит шорох. Да что там шевелиться, я дышать перестала, перейдя на поверхностные частые полувздохи. Только, по-видимому, одного раздевания злодею было мало, он еще и вертелся, подставляя под мой взгляд то один свой бок, то другой, кубики на животе, или и вовсе бесстыдно демонстрируя широкую спину, размах плеч, крепкие, как орех, оголенные ягодицы. А потом злодей задрал ногу и стал стаскивать с нее спущенные портки, показывая всему миру рельефные икры.

Вопить я уже не могла, только стонать, опять же без звука. У меня колени превратились в кисель, подкашивались ноги.

Я понимала, что если меня кто-то… Тьфу-тьфу-тьфу и три раза постучать (я чуть и в самом деле не забарабанила в створку). Если меня кто-то увидит и застанет за таким постыдным занятием, как подглядывание за змеем, проблем не оберешься оправдываться. А если сам злодей на горячем застукает… Одной стрижкой локонов в сокровищницу не обойдусь: скальп снимут вместе с моей бедовой головой. Я похолодела и впала в окончательный ступор.

Вот теперь я точно не смогла бы сдвинуться с места, заработав паралич воли, особенно портили усилия по размораживанию стать и мощь злодейского тела. Ну не могла я от этого хладнокровного гада глаз оторвать, столько красоты — и все кому? Злодею!

И потому продолжала подглядывать нереальную картину, попутно пуская слюну.

Иномирность пейзажу придавал не только абсолютно голый образчик мужественности, но и высокие золотистые барханы, что возвышались над бесстыдником и стремились к голубому потолку.