32

— А фигурка у нее и вправду что надо, и не только фигурка. Эх, удружила гадина зеленая, если б не проклятие, я бы уж…

— А может, проклятие не только поцелуем снять можно, но и чем-нибудь посущественнее?

— Чем, например? — Этот вопрос призвал к жизни кучу диких предположений и предложений, от которых у меня волосы дыбом встали.

Холоднокровные личности еще долго могли спорить, только я окончательно решила не давать им додуматься до чего-нибудь совершенно неприемлемого.

На этот раз я сама громко, так, что потолочные балки зазвенели, стала имитировать храп. Любвеобильный злодей смутился и умолк.

После шокирующего открытия я была на грани обморока (та еще замена сну!), когда в дверь забарабанили в четыре лапы.

Я застонала от догадки: лисы совещаться пришли на ночь глядя. Про сон можно забыть! Ведь для воров-рецидивистов темнота самое то время обстряпывать делишки. Но ведь злодей здесь, да еще в трех своих ипостасях! Похолодев, я не двинулась с места. Может, уйдут? Вместо этого лисы забарабанили в дверь и задними лапами.

Всхрапнув, змей проснулся. К моему великому облегчению, это был тот, что не так злобно ко мне относился.

— Сама откроешь или я?! — сквозь сон пробубнил злодей, переворачиваясь на другой бок.

— Сама! — Я подскочила до потолка и, перевалившись через названого мужа, упала с печи. Холодея от ужаса, бросилась к двери.

— Почему так поздно? — змеиным шепотом негодовала я на рыжих, прекрасно понимая: лисы только закончили грабить злодеевы покои. Вот Горыныч с утра обрадуется. Правда, больше всего я боялась, что разбужу змея и он узнает о нашем сговоре и плане, чем чего-то еще.

Лисы налегли с той стороны на дверь, пытаясь войти, однако столкнулись с сопротивлением. Это я налегла на дверь.

— Я уже сплю! — Рыжие надавили на дверь сильнее, втискиваясь в щель.

У-у! Позор-то какой, если они меня со змеем в одной постели застанут!

— Златушка, а как же невестин отбор? — Рыжая просунула нос в светелку и задергала им, принюхиваясь. — Как же отбор?!

— Я вам доверяю! — Я затолкала любопытный нос обратно в коридор. — Во всем доверяю! — Я налегла на дверь со своей стороны.

— А детали обсудить? — дружно нажали лисы, мои босые ноги поползли по дощатому полу.

— После-после! Нечего обсуждать, пусть все будет, как вы решили! — Я с усилием толкнула дверь, захлопнув, еще и замком заперла да лавкой подперла. И облегченно привалилась к запертой створке, услышав сквозь нее, как лисы, переговариваясь, пошли прочь. Ох и сложная это работа — выживать в чужом мире!

Убедившись, что дверь закрыта, я обвела полупустую горницу взглядом, мест для сна было немного — подоконник, стол или лавка возле печки, на которой храпел и бубнил во сне злодей. Подоконник и стол я отмела сразу, я же не кошка спать там, свернувшись клубком; к лавке отнеслась с подозрением. Вроде злодей крепко спал. Его длинный аристократический нос подпирал потолок, а тонкие ноздри дрожали от храпа. Осторожненько, только чтобы не разбудить Змея Горыныча, я приподняла широкий рушник с лавки и нырнула под него, свернувшись калачиком. Змей не проснулся.

На подоконнике было бы спокойнее, но я просто не учла всей подлости моей судьбы! Ночью злодей, мечась во сне, свалился с печки, аккурат между мной и беленой стенкой родимой. И клюнуть бы мне в бревенчатый пол носом, если бы всесильный не поймал меня на полдороге и не втянул обратно на лавку. Крутанувшись, змей поместил меня между печкой и собой, а потом как ни в чем не бывало захрапел дальше.

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать все произошедшее и то, что я чудом чуть не лишилась носа, и то, что я теперь плотно прижата к теплой стене печки и к не менее теплой, я бы даже сказала — горячей туше злодея. Памятуя о плане трех личностей снять с помощью меня проклятье, я забеспокоилась: вдруг это первый пункт такой у хитрых у гадов.

А еще с каждой минутой мне становилось жарче и жарче, хоть рубашку скидывай! Холоднокровный обрадовался бы, разом тремя личностями.

Вот незадача — не вырваться! Как я ни крутилась, как ни елозила — злодей только крепче прижимал меня к себе, а потом и вовсе перекинулся в змеиный образ и обвился вокруг меня тугими кольцами. И самое главное, гад опять волосы мои вокруг шеи намотал и щекой на локоны лег.

Лежа связанной, как колбаска, я плюнула на все, сил моих не было больше с этой сказкой и злодеем сражаться. Растолкала змеиные кольца парой дерзких тычков, «вспушила» одно из колец и нагло улеглась на него щекой. Тугое мышечное кольцо тут же подстроилось под мою форму, а потом я зевнула и просто закрыла глаза, отдаваясь на волю сновидений.

Проснулась я оттого, что горница горела. И лежать в тугом кольце вовсе стало невыносимо из-за удушающего жара. По золотым, зеленым и оранжевым чешуйкам бежали языки пламени, а Змей Горыныч метался во сне.

Меня охватила паника. Что делать, куда бежать? До двери далеко, да и пламя так же ползло на выход, так что нам с ним не по пути. О том, что дверь заперта на щеколду, к тому же подперта лавкой, я старалась не думать. Ясно же было: как только огонь дойдет до двери, так сразу развернется в нашу сторону. И куда нам тогда со злодеем деваться? Разве только в окно выпрыгнуть?

Но там, за подоконником, горный склон и пропасть. Я-то еще как-нибудь удержусь за редкие, растущие на склоне деревца, а злодей, он-то как? Ведь без сознания и, похоже, бредит. Его тоже за окно вышвырнуть?

Как я ни старалась разбудить злодея, он никак не просыпался. И метался так, словно огонь жег его изнутри груди, именно на ней змей и царапал кожу скрюченными от судороги пальцами. Из царапин выступали крупные капли крови и лились по груди хозяина горы, пачкая рубаху. А из ран рвалось нечто яркое, сияющее и золотое.

Пламя было необычного цвета и бродило по горнице, как живое. Казалось, это оно вырвалось из груди злодея. С каждой минутой становилось все страшнее. Мало ли на что этот огонь набредет, например на меня.

При виде всех этих непонятных чудес хотелось выпрыгнуть в окно. А злодея можно было оставить здесь, наедине с его порождением.

Очень хотелось так поступить.

Очень. Но вместо этого я бросилась на Горыныча, вцепилась в его руку, прекрасно осознавая: еще несколько взмахов когтей — и он не то что до ребер, до сердца доковыряется.

Я пыталась отвести злодееву руку от раны, но не тут-то было, змей одной левой приподнял меня над лавкой и чуть не зашвырнул на середину светелки, прямо в костер.

Чтобы не улететь, пришлось вцепиться в руку злодея и налечь на нее всем телом, а ногой наступить на запястье другой, такой же неугомонной руки. Злодей бился и метался подо мной, я как могла успокаивала его, и, кажется, это действовало. Золотой огонь уже не так сильно вырывался из груди, только вот кровь все текла и текла ручьями, расползаясь под лавкой лужей и прогоняя языки пламени прочь от нас. Но это меня не радовало: вместе с кровью из злодея уходили силы.