33

Он уже не мог мне сопротивляться, я как могла спеленала его, прижав руки к груди, и положила его голову к себе на колени.

Немного успокаивающих поглаживаний по волосам, меняющим цвет, тихий шепот — и змей практически успокоился, только еще стонал во сне и вздрагивал. Оттенок его волос из зеленого сделался золотисто-рыжим, как будто змей поседел благородным металлом. Хотя кто его знает, может, у сказочных седина такая и есть, а может быть, золотуха прогрессирует и осложнения дает.

С приступом я практически справилась, а вот что мне было не по зубам, так это ручьи крови, что все еще хлестали из ран.

Вынула из-под стонущего змея его же собственную рубашку, раньше в красной вышивке — теперь она вся была расписана кровью. Скомкав, я прижала ее к ране, но спустя всего лишь неполную минуту ткань пропиталась кровью и предательские струйки вновь потекли на пол. В ход пошел широкий рушник с лавки, которым я укрывалась. Но и он из кипенно-белого стал алым.

Помявшись, я приподняла веко злодея, увидела закатившейся зрачок и со вздохом стянула с себя рубаху, так сильно меня пугали эти ручьи крови, а вышедшее из берегов красное озеро уже достигало середины горницы и продолжало прибывать, туша язычки колдовского пламени. Через несколько минут моя рубашка так же вымокла.

А кровь хлестала и хлестала из раны. При себе ничего более не имея, к тому же с голым задом, я схватила пучок собственных волос и прижала его к груди злодея. Черт с ней, с шевелюрой, отстригу потом все лишнее, может, тогда змей отпустит восвояси, в благодарность за спасение жизни, ну и за полную бесполезность. Зачем ему лысая невеста? Незачем!

Если и это не поможет, то можно сразу прыгать вниз головой в окно. Все равно местная нежить и жить не простят мне гибели их хозяина. О том, что сделает со мной Зеленая Госпожа, я старалась не думать.

Большим облегчением стало то, что ручейки крови сначала стали капелью, потом — одинокими каплями, а следом и вовсе все прекратилось, хотя злодей, лежа на моих коленях, все еще тяжело дышал.

Странноватая ситуация получалась: я посреди горницы в чем мать родила, и на мне лежит полуголый сказочный злодей. Единственная мысль, вертевшаяся в голове, это: срочно найти одежду, пока Горыныч не очнулся!

Я попыталась двинуться, но душераздирающий стон заставил меня замереть.

— Не двигайся! Бо-о-ольно! — простонал злодей, почему-то тяжело дыша. Я замерла, крепче прижав злодея к груди, не дай бог умрет у меня на руках от полученных ран, огонь нам больше не грозит, но змей и без того себя сильно растерзал, как бы и вовсе не откинулся.

Оказалось, мне казалось, что змей без сознания, очень он даже в сознании, только почему-то глаза закрывает! И елозит, медленно так, будто устраивается поудобнее. А самое главное — и не собирается помирать, просто-напросто с превеликим и живым интересом трется щекой о голую женскую грудь.

— Гляньте-ка на него, ожил! — возмутилась я. Злодей, явно переигрывая, притворился умирающим, застонал.

Да еще так притворно! Скрипит, будто несмазанная дверь. Вряд ли эти звуки могут разжалобить хоть кого-то.

В мозг ударила мысль, на долю секунды я замерла. Я же голая! Рубаха, где рубаха?!

В следующий момент голова злодея пребольно тюкнулась затылком о лавку, и я уже услышала не поддельное, но вполне бодрое «Ау-у!».

Сама же я молнией метнулась за единственную преграду, что находилась поблизости. За подушку.

Злодей удрученно почесывал ушибленный затылок, лежать на моих коленях ему нравилось больше, чем на жесткой древесине. А я, развернув подушку ромбом, как могла пряталась за ее круглыми боками и мысленно ругала неугомонного змея. Хорошо, что подушки в сказках такие как положено — большие, объемные, лебяжьего пуха.

Всю защитную ткань на этого гада извела. А он… Он! Бесстыдник! За то, что змей с таким сладострастным стоном о мою голую грудь терся, я его!..

Стоило об этом подумать, как Горыныч вскочил с лавки, будто минуту назад и не умирал вовсе. Чтение мыслей у него, что ли, присутствует или чувство ежа (опасности) так развито?! После Зеленой Госпожи неудивительно.

— Живой? — злобно вопросила я, подбираясь к змею поближе и прикидывая, чем бы этаким его огреть? Вопрос подразумевал, что Горыныч среди живых ненадолго. Печку и лавку не подниму, а подушкой — фиг ему, достаточно уже насмотрелся!

Но Змей Горыныч разгадал мой демарш и двинулся от меня в сторонку. Я за ним.

— Еще как жив! — огрызнулся злодей. — Помирать и не собирался! — В руке сам собой очутился ухват. Я крутанула его одной рукой, как заправский ниндзя и уперла рогами в злодея, делая выпад.

— Отдохнул, полежал, выспался? — вопросила я, прикидывая, с какой стороны еще раз попытаться достать змея.

— Ага! — вякнул злодей и осознал, что вляпался.

Я одним броском воткнула ухват в пол, так, что древко задрожало, и схватила рифленый валик для глажки. Хорошая такая горница попалась — много тяжелых и ухватистых вещей.

— А что тогда такой мятый?! Вот я тебя поглажу! — Кажется, злодей был смущен и потому груб и ехиден, но, к сожалению, по-прежнему мят и быстр.

— А тебе тоже не мешает выспаться! Трудоголичка! Ува-а-а! — злодей зевнул во все, не меньше пятидесяти клыков, зубы в этой ипостаси у змея была не только чешуя. И уже привычно увернулся. — У тебя завтра отбор невест, между прочим, не подыщутся кандидатуры, значит, вместо отбора — свадьба. Чтоб добро не пропадало и лишние усилия. Я уже дал лисам указания. Чтоб готовились, — небрежно обронил змей, натягивая портки.

У меня отпала челюсть, валок я тоже уронила и чуть не распрощалась с подушкой, но вовремя подхватила ее. Хватит злодею зрелищ.

— И когда успел? — Вырвалось у меня, но я тут же захлопнула рот. Однако злодей ответил.

— Когда они очень чисто чистили мои палаты. Так что не волнуйся, одно из мероприятий точно состоится.

Больше всего меня поразило не то, что головы у рыжих остались целы и на своих местах, после того как Змей Горыныч застал их на горячем, а страшное слово свадьба. Как жаль, что лисы сказали злодею, что я приношу удачу, а не несчастье. Если б так, бежал бы он от меня далеко. Качественно и надолго. А так…

Как теперь вынуть из его головы эту идею жениться на мне? Ведь небось все назло Зеленой Госпоже! Вспомнив про соперницу, я скрипнула зубами.

У холоднокровных очень хороший слух, и злодей это услышал.

— Да забей! — Змей вертел в руках пропитанные кровью рубашки, определяя, где его, а где моя, так и не разобрав, бросил на обгорелый пол обе. — Скорее всего, хозяйка горы явится, так что хотя бы одна кандидатура будет.

Мне от этого заявления лучше не стало. Меж двух огней или на тебе насильно женятся или соперница тебя изведет. Блеск, остановите сказку — я сойду!

А Горынычу, как всегда, все было по боку, он смотрел на меня, лыбясь ехидной такой улыбочкой.

— Так что спи спокойно, и пусть нечисть тебя не кусает.

Ну это уже и вовсе наглость! Горыныч понимает мою ситуацию и глумится. Такое я не могла оставить без ответа, подобрав сопли (завтра в одиночестве поплачу), я с натянутой кривой улыбочкой повернулась к змею. Если играть в эти игры, то только вдвоем!

Я медленно подошла, пятясь задом, как рак, к своему сарафану. Не без надменности во взгляде, делая вид, что так и надо, не поворачиваться же к злодею голыми тылами. Как смогла оделась, прячась за подушкой, благо сарафан был на коротких лямках и прикрывал основной срам. Правда я, не без досады, заметила, как взгляд Горыныча сверкнул, скользнув по моим голым плечам.

— Хорошо, женишок, и вам спать пора, — промурлыкала я, скаля зубы, как акала. — Завтра дел много. Уборочку на утро я затеяла. Да еще вы говорите: нечисть у вас лютует, кусачая и ее изведем, на место поставим, и вообще, в гор-ре должен быть порядок. — Говорила я это, прямо глядя в глаза злодею, и с отрадой наблюдая, как его глумливо-смазливая рожица становилась все кислее и кислее. — А еще, смотрю, температурите вы не по-детски, жених мой. — я обвела сожженный пол в горнице, и змей скис еще сильнее. Потому как я попала не в бровь, а в глаз. — Точит вас хвороба непонятная, так я и вашим здоровьем займусь! Микстурку сварю, кашку особую, с мухоморами, и бульончик на поганках, чтобы воспаление наглости сбить. Будете у меня здоровеньким, (читай между строк мертвеньким) и нигде у вас больше болеть и зудеть не будет! Короче ка… лечить вас буду. Завтра же по утру перед уборкой! Впрочем, если вы не мой жених, заботиться о вас смысла нет… — Фраза повисла в воздухе, а я размечталась, нельзя ли и в самом деле как-нибудь злодея этого «стойкого» из состояния стояния вывести?! Не убить, конечно, боже упаси, но слегка так ослабить, чтобы он о женитьбе и не думал?

А то вон как глазами в ворот сарафана ныряет, так и норовит поглубже заглянуть!