36

— Да успокойся ты, не трогала я твою драгоценную, просто она сбежала. Сам подумай, кому ты нужен? Ну, кроме меня. Какое ей дело до твоих страданий? И проклятие твое ее не волнует, что с того, что ты терзаешься, никому до этого, кроме меня, разумеется, дела нет. — Госпожа повисла у мечущегося злодея на плечах и остановила того. Злодей сгорбился так, словно на его плечах висели все проблемы мира, а не одна, пышная и не в меру наглая особа. Стало жалко змея, от такой гадюки далеко не уйдешь, враз сыщет и под землей, и под водой, и вообще везде. И хоть Зеленая Госпожа больше на злодея взглядом своим гипнотическим не светила, по всему было видно: от планов своих поганых она отступать не намерена. Оттого мне Горыныча еще жальче стало.

— Ты всегда был таким робким, ранимым. Никак не мог на что-нибудь решиться. Ах! — Я возмущенно заерзала на ветке! Вот погань зеленая! Не мытьем, так катаньем змея берет.

Это злодей-то ранимый? Мы об одном и том же Горыныче говорим? По-моему, более хладнокровной твари я не видела. Тем не менее у меня и на подобного индивида управа найдется. Недаром я пообещала его от любви к злату-серебру избавить и от камешка перемещательного. Это как раз и был мой шанс исполнить задуманное. Но еще до того, как я приняла окончательное решение и составила план, ветка подо мной треснула. «Не такой уж и порядок в этом злодеевом царстве, если на деревьях гнилые ветки встречаются», — подумала я и устремилась вниз, аккурат на воркующую внизу парочку и шлепнулась между ними, растолкав тех в стороны.

— Ты кто такая? — фальцетам завопила зеленая гнида. Волосы ее от возмущения встали дыбом. Никогда такого не видела. Если честно, от этой картины у меня самой локоны под париком зашевелились, потому как волосы Зеленой Госпожи двигались сами, собой будто и вправду живые! Даром что зеленые.

— Как кто?! — поднимаясь с пола и отряхивая сарафан, невозмутимо ответила я, хотя внутри все трепетало от сложного клубка чувств. — Конкурентка ваша!

«Та самая невеста, — чуть не сорвалось с языка, — которую вы сгубить не сумели! Но, во-первых, это была неправда, хозяйка горы еще не пыталась, а во-вторых, я как раз этого и опасалась: активной попытки извести меня, прямо здесь и сейчас, не сходя с этого места.

Вся эта ситуация нравилась только одному присутствующему здесь — Змею Горынычу. Тот расплывался в облегченной, отвратительно довольной улыбке.

Мало что меня так сильно бесило, как эта лыба, разве только то, что злодей осторожно и старательно меня ощупал, на предмет материальности, не иначе! Чтобы убедиться, что я жива, а не укокошенный хозяйкой горы призрак вернулся с того света мстить. В общем-то все так и было; больше, чем змей, меня бесила только эта не в меру наглая особа. А за то, что она со зверями и нечистью сделала, у меня особый на нее зуб был. Нет прощения тем, кто творит такое с живыми существами. И теперь, под этим взглядом, возмущенная действиями злодея, я поняла, что мстить буду двоим. Змею — за клептоманство, а Зеленой Госпоже — за бездушность.

Только вот не успела начать мстю (единственное, что смогла, — взгляд нагло-вызывающий хозяйке горы отдать), а в следующий момент злодей подхватил меня под мышку и вынес вон.

Очухалась я уже где-то за скоплением палаток.

— Слушай, Златушка! — Лоб злодея уперся в мой. — Если от хозяйки горы меня избавишь, все что угодно дам! Я перед ней бессилен, не может один злодей другому вредить. Мешать — да, подсиживать — сколько угодно, но в открытую никогда! Как хозяйка горы обезврежена будет, я превращенными в камень займусь. Есть способ из неживого опять живое сделать! Но только местная нечисть, и лисы ей не соперники. Ты мой единственный козырь. Пока у меня есть невеста или жена, хозяйка медной горы ничего не сделает. Что угодно за свободу от нее дам! Договор? — Магическое слово «свобода» мелькнуло в мозгу, и я молниеносно отреагировала.

— Камень-перемещения-и-никакой-свадебки! — быстро, скороговоркой проговорила я.

Злодей обмяк.

— Хоть два камня!

— Но я тоже ей не соперница.

— Об этом не волнуйся, только продержись отбор, а дальше ей уже не на что будет рассчитывать. Я тебя в одиночестве не оставлю, помощника дам, — выложил последний козырь злодей. — Он сам все испытания вместо тебя пройдет!

Ясно, почему наш холоднокровный так старается: деваться некуда, впрочем, мне тоже — в одной лодке мы с ним, и враг у нас один.

— По рукам! — быстрее, чтобы злодей не передумал, сказала я.

План, конечно, менялся, но коли я камня не нашла, придется мне отбор выиграть, а там и сказке, как говорится, конец! В свой мир возвернусь.

Под ручку, как заговорщики, мы вышли из-за палатки, и у меня сердце екнуло, подпрыгнуло и где-то в районе горла застряло. Вся площадь пялилась именно на нас! И какие это были взгляды! Один страшнее другого. Я как-то и подзабыла, что отбор не я одна прохожу и конкуренток у меня — как мухоморов в лесу: видимо-невидимо. Что делать с такой толпой, я не знала, а выиграть требовалось, иначе камешек уплывет.

А злодей — он как-то так быстренько испарился, вот был он рядом и нет его, верти не верти головой — без толку, как сквозь землю провалился! Чтоб ему там и оставаться! Бросил меня одну, разбирайся как знаешь. Еще помощника обещал, враль!

Торопиться надо, пока конкурентки от взглядов к действиям не перешли. Один из них мне особенно запомнился — зеленый такой, злобно обещающий, пристально следящий из-под без ветра колышущейся шевелюры. Не конкуренток надо бояться, а одну конкретную особу, которой я дорогу перешла на пути к сердцу и почкам злодея.

«Вот блин-оладушек!» — метнулась я в сторону, уходя от смертельного прицела, тут и без слов понято: сейчас убивать будут.

— Лисы! — завопила я, мечась туда сюда, и из соседней палатки на зов вынырнула рыжая.

— Не боись, Златушка! — отрапортовала хитрохвостая. — У нас все на мази! Зеленая пиявка явилась, сейчас окрутим — и вся недолга!

— Рыжая! — подлетела я к рецидивистке. — Планы меняются!

— Чего? Как это меняются? А меня никто не предупредил! — сделала вид, что она белая и пушистая, наглая и рыжая, да еще обиженную моську скорчила: мол, вот у вас, у человеков, вечно семь пятниц на неделе! Мы тут все организовали, а вы… Менять в последний момент!

— Где рыжий? — перебила я мыслительный процесс устроительницы-рецидивистки. — Посовещаться надо.

— Так я его этого, того… к дереву привязала.

— Зачем?! — ужаснулась я, уже ничего не понимая, только осознавая, что на одного вора-защитника меньше стало. Если сейчас со свету сживать будут, кто меня красть станет? Справится ли рыжая в одиночку? Вдвоем девиц умыкать сподручнее, а тут такое. — Немедленно отвязывай! — скомандовала я.

— Не могу! — развела лапками лиса. — Он как зеленую соплю увидел, всю важную такую, весь аж затрясся и сам пуще прежнего позеленел! Броситься на нее хотел да дело наше испортить. Но ты не волновайся, я вовремя успела! Подножку подставила и к деревцу примотала. До конца отбора никуда не денется, а зеленую мы сейчас отберем и со злодеем быстро окрутим. Совет им и любовь будет, ты, главное, не напрягайся, а то больно ты трепетная! Чуть что, так сразу дрожать! С такой легкотней я и одна справлюсь! — в подтверждение сказанного гордо подбоченилась лиса.

— РЫЖАЯ! — с нажимом и сквозь зубы прорычала я. — Планы меняются, все наоборот нужно!

— А меня опять никто не предупредил! Не хозяйку женим, а хозяина? — неправильно поняла рыжая, но уже потирая лапы и буквально срываясь с места.

Я взвыла.

— Да нет же! Не она должна отбор выиграть, а я!

— Как это? — не поняла воровка, вконец запутавшись. Но вскоре до рыжей стало что-то доходить и она расплылась в широкой лыбе. — А-а-а! — хитренько протянула лиса, постукивая по носу. — Наконец-то ты оценила нашего злодея. Решила себе оставить? — Меня покоробило от такой формулировки. — Один всесильный всегда в хозяйстве пригодится!

Я готова была биться головой об стенку.

Лисонька порывалась еще что-то говорить, видимо расписывать стать и скрытые прелести всесильного, а также всю выгоду от такого приобретения (сомнительного с моей точки зрения), ну точно змей этой прохвостке на лапу дал или подмазал! Однако я успела прекратить это словесное излияние, просто зажав рыжей пасть. Наскоро рассказав лисе про сокровищницу и по камень перемещения, и про мой скоропостижный договор со злодеем.