39

Выше крон среди облаков торчали голые, местами обгорелые ветви, только их переплетения были далеко как не пусты. Из каждой щели или дупла торчали всевозможные вещицы, неизвестно кем сюда принесенные. Некоторые застряли между ветвей, другие были искусно переплетены с этими самыми ветвями, кое-какие вещицы от древности вросли в кору дерева. Дуб рос сквозь них, не видя никаких преград. Встречались черепа и кости, заныканные среди всего этого многообразия безобразия. Возникал только один вопрос: как здесь искать этот самый невероятный пояс, что я жениху своему фальшивому добыть должна? Вокруг на ветвях висит, колышась на ветру, какая-то рванина. Обрывки чего-то некогда пестрого, теперь только полуистлевшая золотая вышивка посверкивала на солнце. Далеко я разглядела клочок чего-то яркого, не успевшего выгореть на солнце и не траченного временем. К нему-то я и направилась по скрипучим ветвям. Немного напрягали кости животных, рассованные по всем щелям, чем ближе к центру — тем их больше. Коровьи, бараньи черепа и даже явно человеческие! Не представляю, как животные смогли так высоко забраться, если только это не птички им помогли взлететь, однако падать было смертельно. Тогда получалось, что перед нами огромный банкетный зал. Непонятны только были остальные вещи, блестящие и не очень, ведь они несъедобны. Куски лат и доспехов, шлемы и мечи, остатки от стрел и луки без тетивы, даже кольчуга, трепетавшая на ветру, как водоросли. Я подошла к яркому. Это и в самом деле было то что надо. Длинный широкий отрез ткани, весь в вышивке, заклепках, кольцах и прочих украшениях. Единственная вещь, не подверженная времени. Сразу видно, что ткань висела здесь не один год, если судить по проросшим сквозь нее ветвям, только вот время ничего ей не сделало. Это и был тот самый необычный пояс. И свойство у этой вещицы, судя по всему, было — вечность. Я принялась азартно ломать ветки, извлекая артефакт, про себя тихо радуясь, что все так легко прошло и первая вещь из приданого у меня в руках. А змееныш тоже что-то углядел в ветвях, засопел весь, затрясся, сиганул с моего плеча и пополз по ветке. Вцепившись всеми тремя головами в дрянь, змееныш силился тащить, но все тщетно. За долгие годы, а возможно и века, судя по сыпавшемуся праху, дерево проросло и обросло вокруг вещицу. — Это еще куда? Куда, я спрашиваю, потащил? — возмутилась я такому усердию. Клептоманство прогрессирует на глазах. И почему тогда не вон тот блестящий золотом и лалами кинжальчик? — Горыныч сказал прихватить! — разжав одну из трех пастей, простонал гаденыш, все еще вися на ржавой, так полюбившейся ему палке. — Ну раз Горыныч сказал… — Я ухватилась за конец и вырвала вещь с кусками древесины. Змееныш так и не разжал зубов, а висел, как питбуль, покачиваясь. — Что это оружие? — Я осмотрела ржавую палку с остатками дерева, наросшего на него. В убожестве смутно угадывался меч. — А ты что, на хозяйку гор с голыми кулаками пойдешь? — огрызнулся змееныш. — Ну отчаянная! Я осмотрела это и про себя подивилась: да с этого меча ржавь сыплется, того и гляди в порошок обратится, и этим он собрался сражаться? Но змееныш уже деловито прятал добытое в суму, а я дивилась в очередной раз. Вещь туда влезла целиком и полностью. И это в маленькую сумку, в которой и ладонь не спрячешь?! Сворачивая свою добычу, я окончательно уверовала в чудеса. Дыры на яркой ткани от проросших ветвей невероятным образом заросли, восстановив целостность полотна! Колдовство, морок и магия! Чего только в сказке не увидишь. И змеи трехголовые, и… Над головами раздался оглушительный «КАР». Такого я еще не слыхивала. Сам воздух звенел от этого вопля. Сглотнув, я посмотрела наверх. Потом медленно огляделась по сторонам. Такая ровная крона дуба, круглая, с углублением в центре, а ветви так искусно переплетены друг с другом, черепа, кости, обрывки ткани и блестящие вещицы очень гармонично вписываются в это плетение. А больше всего меня испугало и проморозило душу то, что лежало в самом центре, присыпанное тем, что я вначале приняла за снег. Три огромных сизых валуна. Я содрогнулась, небо тоже. Синь вновь сотряс крик, но я, пригвожденная к гнезду ужасом, не двинулась с места, и если бы не змей, лизнувший меня в мочку уха, я бы так и простояла статуей, пока хозяин дома не вернулся. Дикий вопль раздался снова, и мы прыснули вниз, словно мыши при виде кота. *** Очнулись уже в самом низу у подножия дуба. Лисы и я даже не помнили, как спустились. Но увидев кучи скорлупы, рванули в лес. Где-то наверху, позади нас метались, кричали и гадили гарпии, им вторил сокрушительный вопль. Три испытания, три предмета. Первый мы прошли на ура. Пока хозяин гнезда отвлекал птичек, мы со змеенышем благополучно неслись куда глаза глядят. А когда мы полностью скрылись в чаще леса, с неба не увидишь, нас догнали лисы. Шальвары у зеленого топорщились во все стороны, а рыжая обзавелась этак пятым размером груди. Правда, несколько бугристым, но зато тугим. И когда только успели? Мы решились устроить привал, только когда достигли реки. Лиса присела рядом с нами, в лапах она подбрасывала одно яичко. На полянке возле воды аккурат и перекусили. Яйца всмятку, жареные, яйца «в мешочек», яйца с яйцами и болтунья. Особенно рыжая яйца эти усиленно в змееныша пихала, во всех видах и как можно больше, будто откормить хотела. Змееныш давился, но жевал и глотал. Я была удивлена, что после этого змееныш оставался таким же тощим, а не раздулся, как трехголовый головастик с хвостиком на конце. Уходя, лисы видели, как претендентки под предводительством Зеленой Госпожи штурмовали разворошенный, будто улей, дуб, о чем нам и поведали. С дерева летели птицы, камни, ветки и невесты, все вперемешку. Этакая каша, мед, говно и пчелы. Зеленая зараза не могла помешать невестам, их было слишком много, но каким-то образом уговорила действовать сообща. Правильно, не можешь предотвратить — возглавь. Быстро хозяйка гор девиц организовала. И как только додумалась! — Неужто всех заколдовала? — Нет, среди них были и не каменные, — махнула лапой рыжая, сбрасывая с морды крошки желтка. — Но расслабляться не стоит, это ненадолго, вскоре она и остальных к рукам приберет. Мы и не стали рассиживаться, подхватили руки в ноги — и бежать, к следующему испытанию. Так что мы пока их опережали. Всех. *** До второго задания идти было недалеко. Мы сидели рядом с ним. Правда, я засомневалась в возможности пройти это задание. Лезть под воду? Нет, в том, чтобы окунуться в речку, ничего страшного не было, но именно эта река не располагала к купанию. Мрачная, стремительная, с черной как смоль, клубящейся водой. Я даже засомневалась, может ли кто-нибудь жить или выжить в такой воде. Оказалось — может. Более того — жизнь прямо-таки кишела в этой воде, как некогда в первобытном бульончике. Однако это была странная жизнь, и именно с ней змей сейчас и пытался договориться. Сначала засунув под воду разом три башки, змееныш долго пускал пузыри, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь. Вынырнул весь облепленный толстыми, как сосиски, пиявками. Лисы все это время скромно стояли в стороне, делая вид, что у них лапки. В конечном итоге на крики приплыли жители подводного мира, и змей принялся вовсю торговаться с ними. Дело явно не ладилось. Я окончательно засомневалась насчет того, стоит ли лезть в эту воду. Дело все в том, что те, кто нашими паромщиками-провожатыми подряжался, были, так сказать, не первой свежести, а если попросту — очень даже протухлые и по совместительству мертвые. То есть умертвия, еще одна разновидность сказочной нечисти. Эти утопленники, несмотря на свое состояние, очень уж бодро торговались, размахивая вспухшими бледными руками во все стороны. Уж не знаю, о чем они там со змеем договорились, но мертвяки довольно бодро сняли с себя странного вида таблички, что, перевязанные веревкой, у них на шее висели, и отдали нам. Еще какое-то количество злата-серебра сменило хозяина. Змееныша от этого аж коробить стало, и умертвия, похватав поувесистее камешки с берега, пошли вторично топиться. А мы со своей добычей двинули дальше. Вот такая незамысловатая торговля. Таблички поделили по братски: мне как раз досталась одна, на которой я с ужасом прочитала имя и дату рождения и смерти. Что меня просто-таки выбило из колеи. К тому моменту, как я в себя пришла, мы вчетвером уже стояли у огромного моста через эту самую реку. Увы, это было только начало наших приключений. Очнулась я окончательно, когда мы прямо на середине моста остановились и лисы уныло так посмотрели вниз. До меня, конечно же, не сразу дошло, что происходит, только когда лисы и змееныш на парапет полезли, я осознала, что теперь пришла наша очередь и сейчас мы топиться будем. Я запаниковала. Река черная, бурная, а я плаваю с трудом! О таком мы не договаривались! Но лисы уже покорно свесили лапки, повздыхали и синхронно сиганули вниз. В последний момент, прыгая, змееныш обвился вокруг моей ноги и утянул следом.