41

Короче, как полагается у злодеев, все за чужой счет. Ну какой гад! Обман на обмане едет и обманом погоняет! Наплел мне с три короба, а ведь задания не такие простые оказались, сам Горыныч признался, что всесильный не справляется. Обманом и хитростью меня, как сувенир, с собой послал! Ну это ж надо было такое придумать! Это не злодей, это просто мешок хитрости! Я знала, что будет непросто, но чтобы настолько, чтобы всесильный перестраховался! И как назло, с проблемами мы столкнулись в самом конце!

Что-то нехорошее я заподозрила, еще когда мы жемчуг торговали, иной раз продавец-мертвец забывал о том, что сделка уже совершена, и хотел торговать проданный жемчуг вторично.

И во всем этом сам змей виноват, чую, это он, а не лисы, задания придумывал, да сам в свою ловушку и попал, а теперь выкрутиться хочет. Видно, сильна Зеленая Госпожа, очень сильна.

Только у меня язык не поворачивался всесильному сказать, что никакую удачу я не приношу, это все лисы придумали. Вон как несчастный старается всех спасти, сам даже за мной увязался и во всем помогает, особенно учитывая, что меня на дух не переносит, и характер у него скверный, неженатый. И плюс проблем своих достаточно, начиная от неизлечимых болезней и кончая тем фактом, что все свершаемое Горынычем он делает исключительно из гадостности и вредности своего сказочного злодейского характера. Ну, возможно еще, чтобы не терять злодейский тонус.

Я вздохнула и опустила кулак рядом с зажмурившимся лицом змея.

— Ну так старайся лучше, помощничек! Время полдень, а мы как болтались на дне, словно «оно», так и болтаемся! Вытаскивай нас из реки и без потери памяти, я не хочу все забыть, а особенно твою противную злодейскую рожу, ты мне камень перемещения, между прочим, должен! Мне еще в свой мир возвращаться, да и обязанности домомучительницы никто за меня не выполнит, — не знаю зачем, но все-таки добавила я.

После этих слов змей словно расцвел, а потом погрустнел.

— Я бы хотел, чтобы ты посидела на мне подольше, но увы, нам сейчас помешают.

Вскочила, словно голой ягодицей на каленом железе сидела. И с отвращением заметила, что растянувшийся на иле Горыныч очень даже неплохо лежит, как всегда удобно, и вставать не хочет. А еще красив гад, хитер и мог бы так вызывающе вальяжно и самоуверенно устроиться хоть на ежах, хоть на углях! Чертовы злодеи и их дьявольская соблазнительность, вот бы все герои такими были! Так нет же, весь соблазн злу!

Не успела я закончить раздражающую мысль, как нам и вправду помешали. Сначала шаркающие шаги, а потом и мертвяк, с любопытством заглянувший в стойло.

Оглядел происходящее сонным глазом, что-то неспешно сообразил и показал на пальцах цену, заломив за коня столько, что злодея перекосило, выгнуло, и он вмиг принял вертикальное положение. Горыныч бросился в бой за медяки, а я так и осталась стоять с уздечкой в руке, наблюдая весь этот неравный бой. Зло пасовало и позорно проигрывало.

Здесь мы обнаружили нечто невообразимое: торговца от бога и при жизни, и после смерти. В общем, деятеля искусства. Когда мертвяк так и не договорился со змеем, он обратился ко мне. По его мнению, я слишком крепко держу чужую собственность. Но, возможно, захочу торговать ее.

— Га?

— Мы это покупаем, но не сейчас, — попыталась оправдаться я, держа верблюда за хвост, тому приспичило наконец-то сдвинуться с места, но умертвие только нахмурилось.

Я повисла на шее коня и смогла-таки заставить того сделать пару шагов в нужную сторону, хотя до этого копыта скакуна будто приросли к придонному илу.

Может быть, если мы быстро побежим, умертвие не сразу сообразит, что «потом» — это когда-нибудь в следующей жизни.

Выбора не было: если змей уперся, то без коня не уйдет, а там наверняка Зеленая Госпожа с каменными невестами на пятки наступают.

И кажется, у меня получилось, только, как всегда, не совсем то, что я планировала.

Горбатый конь на паре шагов не остановился. Очень медленно и осторожно он сделал еще пару шагов. А я объяснялась с умертвием на пальцах.

— Мы и не думали красть, просто осматриваем и покупаем коня! Покупаем не торгуясь, любая цена! — завопила я, понимая, что конь нагло так прет вон из конюшни и тащит за собой меня. И это была моя ошибка.

— ГА? — что означало: «Как так не торгуясь?!» — ГА! — взревело умертвие, и ему вторили тысячи глоток в вопле разочарования. Это уже не надо было переводить, и так все понятно. Змей сорвался с места, вслед за мной и сверхпроходимым конем.

— Га! ГА? ГА! — Слышалось обиженное: «Как это так они не хотят торговаться? Кто может не хотеть торговаться? Живые? ЖИВЫЕ!»

Мать моя женщина! Река всколыхнулась, ил встал дыбом, а хвост верблюда выскользнул из моих ослабевших пальцев. Рынок разом проснулся и всей толпой умертвий метнулся в нашу сторону. Торговаться, не иначе!

Я взвыла от радости, а от счастья дала подзатыльник злодею, это он нас втянул в эти приключения! Горыныч принял благодарность со смирением.

Услышав мой рев и то, как я расправилась с всесильным злодеем, верблюд взял ноги в руки и вчистил по дну морскому, прочь от всех. Под тяжелыми мертвецкими расфокусированными от желания торговаться взорами и нашими полными ужаса взглядами.

Хозяин корабля всея дорог стоял и соображал, что это такое противоестественное мы делаем с его зверюгой.

А мы с Горынычем в четыре руки старались как могли поймать набирающего скорость верблюда. Тут нужны дополнительные умелые руки, на худой конец — лапы. Если уж воровать сверхпроходимого коня, то профессионально.

— Убегает! Корабль пустыни! Драпает! — Вопль привел рыжих в себя.

Я посмотрела и увидела, как суперконь перебирает ногами все быстрее и быстрее, будто с усилием вспоминая, как это делается.

Лисы спохватились, редко когда добыча крала сама себя.

— Бежим! — завопили рыжие дружно. — А то не догоним!

— Не смей меня хватать за руку! — я вырвала ладонь из лап злодея. — И за это тоже не сме-е-е-ей! — Горыныч подхватил меня под самую аппетитную часть тела и зашвырнул на верблюда, а тот и в самом деле набирал скорость, не собираясь останавливаться. Вокруг корабля пустыни уже свистели струи воды.

Змей, подпрыгнув, успел-таки приверблюдиться на круп скакуна, лиса в длинном прыжке последовала за ним, и только зеленый лис все еще бежал следом, держась за хвост коня.

А испуганное умертвие, за которым гналась волна такой же нежити, как и он сам, не собиралось сбавлять скорость, а только наращивало ее.

Спустя пять бесконечно долгих минут я оценила проходимость животного. Вот это конь! Всем коням конь! Мертвецы, летевшие за нами следом, будто цунами или приливная волна, в общем — неостановимо, несмотря на все свои усилия, не могли нас догнать.

Лис, держась за хвост, планировал следом, мы же прижались к верблюду, как к родному, боясь сойти не на своей остановке.

С таким конем и от погони удирать не страшно, так мы не мудрствуя и поступили. Стоило нам из воды вылететь, как мы мимо отряда каменных невест прошмыгнули, будто ветер, а там уже им навстречу умертвия из воды вылетели и обрадовались встрече. На берегу черной реки закипела битва. Кажется, мертвяки пытались что-то продать невестам.

Горбатый конь так был напуган, что остановить его мы смогли не скоро, но когда он заметил вокруг себя густую зеленую растительность, добровольно встал как вкопанный.

А мы дружно обрадовались и отвалились от его шкуры, словно напившиеся крови пиявки. Я упала на злодея со скрюченными пальцами от усилий держаться за несшегося на всех парах животного. Пальцы не разжимались. Злодей был не против, потому что сам валялся на земле без сил, где-то рядом постанывали лисы. А конь-огонь уже жевал зеленую листву.

Гор в сказке много, как прыщей на ягодице у тролля, куда не плюнь — всюду гора. Такое ощущение, что змеиное царство сплошь состоит из вертикальных поверхностей, но только у одной горы помимо высоты есть еще и глубина. Бездонная глубина.

И в эту гору мы лезли с большой опаской. Можно сказать — по-пластунски, на пузе и короткими перебежками от камня к камню, от расщелины к расщелине. Всесильный трусил так, как не боялся умертвий. Страх страхом, а третье задание никто не отменял, тем более мертвяки ненадолго займут хозяйку горы и каменных невест торговлей. И когда те нас догонят, выставят нам счет за все купленное.