42

Нам повезло, из Забудь-реки мы выбрались, не потеряв память, хотя бешеные скачки на чудо коне, которого Горыныч упорно тащил с собой, я не забуду никогда, да и самого злодея раз увидишь — не скоро забудешь! Он еще и сниться по ночам будет! Вот как сейчас: закрываю глаза, а все равно его вижу и только о нем думаю, бесит аж!

В гору мы пробрались легко, а дальше наш путь лежал в самую глубь.

Но как? В пещерах тупик за тупиком и ни одного прохода!

— Здесь нет выходов и входов. Злата, дай мне свою руку. — Я с недоумением протянула ладонь. Змей быстро размотал перебинтованный палец, и под слоем ткани показалось колечко, которое я так и не смогла снять ни при помощи мыла, ни при помощи масла, и даже разбить скалкой не смогла. Неубиваемое какое-то колечко оказалось, даром что каменное.

— Поверни кольцо вокруг пальца! — скомандовал змей, не замечая мое замешательство. Я поступила, как он сказал, дверка и открылась. Натуральная дверь каменная, а за ней тьма, как в колодце или камнях перемещения.

— Так можно из штольни в штольню попасть. Это кольцо власть над камнем имеет.

Вот бы еще иметь власть над своими дрожащими коленками! Чуть ли не повисая на злодее, я нырнула во тьму. Если бы не он, то мои ноги точно подкосились бы, а так, опираясь друг на друга, мы миновали мрак.

Я огляделась вокруг, и у меня перехватило дыхание, но вместе с немым восторгом по спине пробежал холодок ужаса.

Это и в самом деле было прекрасно. Я бы сказала — ужасно прекрасно. И весь ужас состоял в том, что здесь, в этом изобилии трав, лесов, цветов и ягод не было ничего живого. Даже насекомые и птицы блестели самоцветами. А маленькие тельца их были созданы из золота и серебра. Вообще, здесь все было из камня — трава, цветы, животные и даже сам камень. Яшма, лазурит, нефрит, янтарь и змеевик. Хрусталь мертвенно светился в полумраке пещеры. Холодный и бездушный, с редкими вкраплениями металла.

Это было торжество идеала и совершенство смерти.

Не одну меня передернуло от увиденного, злодея била мелкая дрожь, пальцы его сами собой сжимались в кулаки.

Как-то внезапно я поняла, почему змей Горыныч так усердствует в поисках артефактов. Он оружие себе добывает, потому как ничего иного, кроме как пришибить сотворившую такое гадину, сделать нельзя. Ведь каждый цветок, каждый зверь в этом мертвом саду, до того как обратиться в камень, жив был.

— А здесь что… — Хотела сказать «красть», но передумала, вспомнив, что я все-таки приличная домомучительница, и заменила на: — Чистить будем? — А то с кем поведешься, от того и наберешься. Не проходит даром общение с ворами-рецидивистами и всесильными злодеями.

Я не надеялась на ответ, но.

— Огненный шелковый плащ, что от огня защищает, и зеркальный щит, — хоть и сквозь зубы, все-таки ответил злодей.

— Ага, — только и смогла пискнуть я, наблюдая, как змей желваками крутит.

— Что ага?! Начинай приносить удачу, если мы их не найдем — нам конец!

Вздрогнув, я схватила саму себя за косу и попыталась натереться ей на удачу, как кроличьей лапкой. Вдруг сработает? Хотя кто-кто, а я прекрасно знала, что это бесполезное занятие, никакой удачи я не приношу. Мы двинулись в глубь идеального леса.

Как ни странно, нечто похожее на артефакт мы нашли в ближайших зарослях.

Ткацкий станок, оплетенный вьюнком, терном и шиповником. Из огромной лужи лавы тянулись длинные нити, ныряя в станок. Поверх всего этого лежал челнок с оборванной нитью. Незавершенная ткань была покрыта каменной пылью и давно не блестела. Словно кто-то начал работу, но бросил, так и не закончив, много лет назад, а может быть, и целые века.

Тем не менее, достав ржавый меч, злодей принялся усердно спарывать полотно.

Если это что нам надо, то выглядит оно так себе. Горыныч осмотрел добычу и быстро надел мне на плечи.

— Подержи это пока. — Я нервно завязала на шее завязки блекло-пурпурной рванины, до середины выглядевшей как грубое полотно, а ниже бедер свисавшее лапшой ниток. Хотя ржавый меч тоже выглядит не очень, а ткань срезана будто лезвием. Осталось найти последний предмет — зеркальный щит.

Как раз в тот момент, когда я прикидывала, где в этих пещерах, заросших мертвой растительностью, может быть сокровищница, которую необходимо почистить на предмет вышеназванного артефакта, за спиной раздался голос, заставивший побледнеть и похолодеть одновременно.

— Кто к нам пожаловал! Глядите-ка, девочки, кучка воришек. Все украсть успели или только начали?

Из тени появилась фигура. А за ней еще одна и еще. Каменные идолища, в которых я смутно узнала невест, встали стеной, взяв нас в кольцо.

— Как ты нас нашла? Здесь мили и мили туннелей!

— Легче легкого! — Хозяйка горы была, как всегда, прекрасна ледяной безупречной красотой. К тому же, вернувшись в свою гору, она успела привести себя в порядок, в отличие от каменных невест, у которых не хватало рук, ног или кусков, а иных покрывали глубокие трещины, следы активной торговли.

Осмотрела свою одежду — рваную, пожженную и местами мокрую — и расстроилась: как и предполагала, я хозяйке горы не соперница ни в чем!

Госпожа подошла ко мне, и я отпрянула от нее, но она не собиралась причинять мне вред. Пока не собиралась. Хозяйка горы подняла мою руку и посмотрела на мой перебинтованный в десять слоев палец так, словно могла видеть сквозь ткань.

— Змеи змеиной горы по-прежнему дарят свои невестам нефритовые кольца?

Злодей зашипел сквозь зубы, поняв свою оплошность.

Так вот как она нас нашла — почувствовала камень!

Я в ужасе шарахнулась от хозяйки горы, но отпрянуть не смогла — Змей Горыныч по-прежнему несокрушимой горой стоял за моей спиной.

Зеленая Госпожа брезгливо, двумя пальчиками сняла с моего плеча сумку и, морща нос, заглянула в нее.

— Так много вещей прибрали. И все для меня? — невинно осведомилась хозяйка горы, будто бы не знала, что это артефакты по ее душу, вернее бездушие.

— Да тут такой беспорядок, давно уборочку провести требуется! И обстановочку оживить! — огрызнулась я, видимо, от напряженных до предела нервов, и попыталась метнуться к ближайшему проходу, но из пещеры шагнули нам навстречу идолища каменные, а потом еще и еще.

«Да сколько же у нее слуг?!» — ужаснулась я. Из каждой дыры, щели и проема появлялись все новые и новые каменные истуканы. Весь резной потолок был увешан неживыми птицами, в траве шуршали мыши, ящерицы и прочая мелкая живность. Каменные фигуры прибывали и прибывали, словно прилив, стекаясь в эту часть горы, не иначе по зову хозяйки.

— У меня здесь грязно? А ты, часом, зрение не потеряла от вида моих прекрасных каменных чертогов?

«Потеряла, в самом деле потеряла!» — осознала я, как только сад мертвый шевелиться стал, несмотря на то что он каменный был. Идеальные растения старались от хозяйки горы подальше отодвинуться, чтобы не то что веткой ее не задеть, но и в поле зрения той не попасть. Особенно меня ужаснули деревья, что ветки свои и листья каменные в сторону от госпожи клонили, да лица свои звериные, в стволах вырезанные, кривили. Только не вырезаны они были на самом деле, а влиты и впаяны.

Занимаясь своими творчеством, госпожа экспериментировать с животными и растениями изволила. Навечно слитые с деревьями звери раскрывали пасти в беззвучных криках, но так и не решались издать ни звука.

Особенно расстроило меня то, что я за цветы каменные приняла. Не самоцветы это были и не лалы, но тысячи тысяч насекомых, сросшихся с концами веток, силящихся улететь из смертельного плена. Даже в состоянии окаменения не было свободы и избавления от страданий.

— И какой здесь может быть беспорядок? — спросила Зеленая Госпожа, заставляя очередное каменное существо прекратить бесплодные попытки получить свободу. — Все стерильно чисто, ни грамма грязи и идеально ровно, травинка к травинке, листочек к листочку, все совершенно!

— Мертвенно и не живо! — перебила я хозяйку горы. — Жизнь — это упорядоченный хаос. В нем все на своем месте, хоть не ровно и прямо. Он теплый и… Огненный, — вспомнив Змея Горыныча, добавила я.

— Глупая девчонка, такая же небезупречная, как и все! Жалкая кустарная поделка, дешевка, вот ты кто. Но это ненадолго. Тебя, несовершенную, еще можно исправить. Скоро ты станешь такой же идеальной, как и они все. — Госпожа обвела рукой застывших каменных невест и зверодеревья. — Ты на один шаг приблизишься к такому идеалу, как я. — Зеленая Госпожа лениво стянула ткань с ближайшего куста, и в переплетении веток показалось огромное круглое зеркало из золота. Никогда не видела такого сияния, что брызнуло из его глубин. Единственное, что портило это сияние, — отражение хозяйки горы.