44

А Зеленая Госпожа, видя, что мы с Горынычем обнимаемся, затряслась от злости и дышать тяжко стала, но больше всего меня не этот бешеный взгляд и рык сквозь стиснутые клыки ужаснул, а прическа хозяйки горы. Именно ее локоны заставили мою спину похолодеть и покрыться мурашками.

Волосы шевелились и ползли, как живые, приподнимаясь с плеч, медленно, но неотвратимо вставали дыбом.

Змеи-медузы в волосах хозяйки горы подняли головы и раскрыли свои шейные капюшоны, злодей предусмотрительно закрыл мне рукой глаза, а я только рада была прижаться к Горынычу и спрятать лицо на его груди, хорошо, что я не увижу всего этого ужаса.

Если уж нам суждено умереть, то пусть мы так и погибнем со злодеем, обнимаясь, назло хозяйке горы! Пусть наша каменная статуя заставит эту подлую тварь стереть зубы в порошок от осознания того, что не все будет идти по ее плану и не всякая ее безумная задумка воплотится в жизнь. А также не все подчиняются ее прихоти, найдутся те, которые скажут ей: «Не бывать этому!»

И пусть мы со злодеем не очень перевариваем друг друга, я скорее выберу Горыныча вместе с его злодейским миром змеиной горы, чем идеальное царство Зеленой Госпожи. Потому что несмотря на то, что змей злодей, в нем есть хорошее. Я предпочту окаменеть в его объятьях, чем умереть как-нибудь еще. Последней мыслью было: «Хорошо, что я больше не одна, ведь одиночество невыносимо».

— Не будет твоей победы, Горыныч, и девицу свою, удачу приносящую, ты не спасешь, — шипела Зеленая Госпожа, и змеи в ее волосах вторили этому звуку. — Сердце твое давно из гранита соткано, а я над всем камнем власть имею, потому мне все подчиняются — и горные мастера, и звери лесные! Как только истуканами станут, нет для них другой воли, кроме моей! А по тебе, предатель, гроб хрустальный плачет, ждет тебя не дождется! Потому что сердце твое проклятое давно в камень обратилось, и подчиняется теперь оно только мне!

— Ошибаешься, подлая, сердце у меня не каменное, а золотое! Великий Полоз со мной проклятьем поделился! — В рыке змея слышались ярость и неистовство. Казалось, он переиграл хозяйку горы, по крайней мере, я так искренне считала, пока не услышала ее презрительный смех. Я даже не стала испытывать надежду — все безнадежно, мы проиграли.

— Глупец, это еще хуже! — Кажется, в смехе зеленой хозяйки звучало торжество. — Ты теперь никогда никого не полюбишь, твоя судьба — вечно любить только злато-серебро! И любить ты их будешь больше своей истинной пары, и никогда… А-ха-ха! — Казалось, сейчас хозяйка горы лопнет от смеха, ее визгливый хохот заставлял звенеть своды гигантской пещеры. — Никогда ты себе никого не найдешь, потому как снять проклятье может только истинная любовь. Ты сам загнал себя в ловушку!

Все, конец, это полное поражение! Нет, хуже! Гораздо хуже! Теперь никто и ничто нас уже не спасет!

— Ее-то я и люблю, — просто ответил Змей Горыныч, — душу мою, счастье мое нежданное, удачу приносящее, Злату Сереброву!

— Ах! — Для меня это была неожиданность, сбивавшая с ног почище камня по макушке. Я вскинула голову, вопросительно глядя на злодея, не издевается ли он, не перешел ли на сторону хозяйки горы? Я просто не верила в услышанное, может быть, это какая-то злодейская подлость? Но нет, все было взаправду, Змей Горыныч пристально смотрел на меня, все три личности слились в одну и сосредоточились на мне. А еще змей, зажав мое лицо в ладонях, не давал мне провернуть голову и посмотреть на Зеленую Госпожу. Впрочем, я не стремилась к этому, кожей затылка ощущая ее ненавидящий взгляд, только не одни ее глаза жгли спину. Десятки змеиных пристальных взоров холодили кожу. Это очень страшно, когда так пристально за тобой следят. Казалось, весь мир замер и умолк.

В этой абсолютной тишине, поддавшись гипнозу, я начала медленно поворачивать голову, чтобы встретить свою смерть лицом к лицу.

Но Горыныч удержал меня и, склонившись, отвлек поцелуем. И какой это был поцелуй — жаркий, огненный, всепоглощающий, с наглым раздвоенным языком. Губы злодея без спроса завладели моими, смяли и присвоили себе, заставив забыть обо всем и в первую очередь о смертельном взгляде, направленном мне прямо в затылок. И мир ожил, зашуршали листья деревьев, затрещали ветки, зашумела трава под ногами.

А я-то думала, что змей на дух меня не переносит! Оказалось, все совсем наоборот. Только одна личность из трех вредничала и не хотела меня принимать, скорее всего, желала показать свою независимость, зазорно злодею быть зависимым, да еще от кого? От девчонки из другого мира!

А ведь Горыныч совсем не злой, он мне жизнь сейчас спас! И старается спасти всю свою нежить и жить на змеиной горе.

Я подумала и решила, что с таким злым боссом можно и кашу варить, и сокровищницу Зеленой Госпожи чистить, и злодейку, всех в камень превращающую, из гор вывести. Вместе мы способны на все!

— Золото мое! — выдохнул злодей, не отрывая от меня взгляда. А под моими руками на груди змея трескалась кожа. Из-под чешуек струились капли крови и сочился жар. Я понимала, что все, что происходит, — неспроста, но боялась по незнанию помешать. — Да, я очень люблю свое сокровище, мою драгоценную домомучительницу и за нее я сожгу в прах и пыль! — Пристальный взгляд Змея Горыныча обратился к Зеленой Госпоже, чтобы больше не отрываться.

— Да как ты смееш-ш-ш идти против владычицы камня? Ты, мелочь нечистая?!

— Смею, потому что я, хоть и нечисть, зато огненная! Злата! Где русалочий жемчуг?! — Этот вопрос был, как команда, резкий, злой. Я полезла в бездонную суму и достала пригоршню трудно добытого. Злодей сжал жемчуг в кулаке.

А в следующий момент все завертелось настолько быстро, что я даже не успела понять, что происходит.

Горсть жемчуга змей швырнул в лицо метнувшейся к нам госпоже. Горыныч и хозяйка горы двигались со змеиной, недоступной для человека скоростью.

Поэтому когда злодеева зазноба, поскользнувшись на отборном катучем жемчуге, ускорилась и поехала прочь, я не успела осознать, куда она исчезла. В это время Горыныч уже очень профессионально очищал дерево от золотого зеркальца. А после того, как растение расцепило ветки и стало очень чистым, змей всучил мне в руки этот агрегат. К моему удивлению, зеркальная поверхность была с обеих сторон, сзади даже присутствовала ручка.

— Не снимай плащ и не слезай с коня! — скомандовал злодей, сквозь его зубы прорывались язычки дыма. Змея колбасило почище, чем во время трансформации. Все это мне не очень нравилось. Капля из трещин на коже, упавшая на мой палец, оставила после себя ожог. Кровь злодея закипала прямо в жилах! Это не жидкость текла по его венам, а самая что ни на есть настоящая лава. Змей не удержался и поцеловал меня в губы еще раз. — Смотри только в зеркало! Не отрываясь смотри, что бы ни произошло: ты в безопасности! Плащ защитит тебя от огня, а если мне не повезет, конь унесет тебя на край света! — Подхватив под мышки, Горыныч посадил меня на скакуна. Вот зачем злодей потащил эту зверюгу за собой в пещеры!

Я хотела сказать, что зеркальный щит нужен змею больше чем мне, но Горыныч уже выхватил из ножен ржавый меч и повернулся спиной.

Получалось, все добываемые нами артефакты предназначались мне и только оружие Змей Горыныч оставил для себя, пожертвовав мне все, что давало хоть какую-то защиту.

Я хотела развернуть пустынного скакуна и отдать хоть что-то из имеющегося у меня злодею, но хозяйка горы, скрипя от злости зубами, уже встала на ноги, и первый залп зеленых лучей понесся в нашу сторону, испугав коня.

Часть смертоносных огней попала в Горыныча. Злодей на секунду замедлил шаг, покрывшись зеленой коркой, но после продолжил свое неумолимое шествие. Зеленый камень, покрывавший змея, просто покрылся трещинами и осыпался к его ногам. Горыныч даже не споткнулся, просто перешагнул через кучку щебня и взмахнул мечом.

Я с облегчением поняла, что, несмотря на подмогу из двух десятков змеюк, у всесильного уже выработался иммунитет к окаменению. Наверняка зеленая подлюка много раз светила на злодея своими смертоносными глазками.

В следующий момент занесенный над хозяйкой горы ржавый меч рубанул по ее прекрасным волосам. На землю посыпались отрезанные змеелоконы, упали под ноги, и заизвивались там в приступе агонии.

Меня больше удивляло то, что Горыныч не светил на хозяйку горы в ответ. Или зенки у него маломощные, не то что у этой паскуды, то ли огненный взгляд всесильного камень не берет, потому-то змей мечом и сражается.

А гадюка от боли так сильно вытаращила глаза (видно, волосяные гадины были частью ее тела), что обдала Горыныча снопом искр, отразившимся не только от него, но и от стен и деревьев. Этот смертельный поток долетел до зеркального щита и заметался в нем отблесками света. Лучи, отразившись от зеркальной поверхности, ударили в спину злодею.

Секунду ничего не происходило, а потом всесильный рухнул прямо к ногам Зеленой Госпожи.

Мое сердце екнуло, кольнуло и упало куда-то в пятки, казалось, все внутри умерло и похолодело от ужаса.

Я охнула, увидев, как мой защитник поверженный падает, рассыпаясь каменным крошевом, на сафьяновые туфельки, забрызганные змеиной кровью, легла лишь пыль. А ведь до зеленой гниды оставалось всего ничего, какой-нибудь один шаг, один взмах меча — и Зеленой Госпожи не стало. Голова с плеч — и горы свободны!

Я старалась рассмотреть в вогнутой поверхности щита, что там копошится в каменном крошеве у ног хозяйки горы? Очень трудно одновременно смотреть в зеркальную поверхность и изо всех сил сдерживать коня, желавшего ринуться в очередные неостановимые скачки. Если проиграю этой зверюге, так и не пойму, что же произошло. Как всесильный так легко мог сдаться под одним-единственным взглядом противника, когда до этого их были тысячи!

Пока хозяйка горы хваталась за отрубленные волосы, верещала и пыталась остановить хлеставшую оттуда кровь, да еще призвать к порядку остальные змеиные локоны, я углядела какое-то шевеление в кучке гранита под ногами госпожи.

Это нечто зеленая зараза уже яростно топтала зелеными туфельками, кое-как угомонив свою испуганную прическу.

В припадке злобы хозяйка горы наклонилась и выхватила нечто помятое из пыли.