глава 11. Бойся наших!

Принц Максон дожидался появления своей невольницы-гостьи прямо в обеденном зале. Во-первых, так он мог не опасаться, что девушка вынудит его стоять на пороге, во-вторых — еще до ее появления проверил на всякий случай все блюда и убедился, что они не отравлены и не испорчены.

Правда, все эти меры не добавили принцу и капли спокойствия: он нервничал оттого, что не мог просчитать ход мыслей женщины, на которой планировал жениться, не мог даже приблизительно представить себе, какие еще коварные замыслы зреют в ее хорошенькой головке.

«Вот тебе и Призванная! — возмущался он про себя. — Невоспитанная, бесцеремонная, наглая приблуда! Ни одна благородная сисса нашего мира не посмела бы так себя вести!»

Тем не менее, когда Воскобойникова в сопровождении лакея вошла в столовую, принц сумел справиться с негодованием и нацепил на лицо благожелательную улыбку:

— Еще раз приветствую вас, прекрасная альда Злата.

Максон преклонил одно колено, потянулся к девушке, желая поцеловать ее пальчики. С опозданием сообразил, что она может отвергнуть этот жест и замер, но потом понял, что, если уберет уже протянутую к девушке руку — будет выглядеть еще глупее. Растерялся окончательно.

Но альда Злата словно и не заметила метаний принца. Она спокойно вложила свою ладошку в его крупную лапищу, с милой улыбкой приняла поцелуй и, когда Максон подвел ее к столу и помог усесться, без промедления позволила сесть и ему тоже.

— Вы так любезны сегодня вечером, альда Злата, — наливая в бокалы розовое рейнское, отметил принц. — Могу ли я надеяться, что вы сменили гнев на милость и готовы принять мои ухаживания?

— Возможно, — Воскобойникова одарила Максона загадочным, манящим влажным взглядом. — А может быть, и нет. Я еще не решила. Простите, ваше высочество: я такая непостоянная!

Улыбка Максона превратилась в звериный оскал.

— Вы играете не по правилам, прекрасная альда! — невольно срываясь на рык, проговорил он.

— А разве в нашей с вами игре есть правила? — наивно захлопала ресничками Воскобойникова. — Если так, то вы забыли их озвучить.

— Брачные игры во всем мире одинаковы: я — ухаживаю, вы — принимаете ухаживания!

— Или не принимаю, — спокойно парировала девушка.

— Будет лучше, если вы все же примете и меня, и мои ухаживания, — в голосе младшего принца Юстера прозвучала угроза. — Своих мужей вы в любом случае больше не увидите: об этом я позабочусь. Так что выбор у вас невелик: либо вы станете моей женой, принцессой, либо окажетесь на улице где-нибудь в глуши, в дальнем бедном селении, где вас никто и никогда не отыщет!

— Будет лучше, ваше высочество, если вы перестанете мне угрожать. Ваши слова мало похожи на признания влюбленного мужчины. Разве Сиятельная одобряет браки без любви?

Эти слова напомнили принцу, что он разговаривает не с обычным пленником — нарушителем границы, контрабандистом или шпионом, и что его цель — не разозлить девушку, а обаять ее, влюбить в себя. Максон тут же рассыпался в извинениях:

— Прошу меня извинить, альда Злата. Всему виной мое не слишком хорошее самочувствие и усталость. Позвольте поухаживать за вами!

Он наполнил едой сначала тарелку Златы, а потом и свою собственную.

— Доброго аппетита, прекрасная альда, — проговорил, поднимая бокал с рейнским и включая свое королевское обаяние. — Я пью за то, чтобы вы стали хозяйкой в моем сердце и в моем доме!

— Благодарю вас, ваше высочество! — ответила девушка и пригубила напиток.

То ли рейнское, то ли пресловутое обаяние правителей магического мира ударило в голову девушки, как самое лучшее шампанское, и она стала одновременно смешливой и покладистой, чем не преминул воспользоваться Максон. Сначала он мило шутил, рассказывал забавные случаи из дворцовой жизни и старательно ухаживал за девушкой. Затем, пока слуги убирали вторые блюда и подавали десерт, включил музыкальный ящик и пригласил пленницу на танец. Воскобойникова не сумела ему отказать и легко закружилась в объятиях принца, которые с каждым шагом становились все теснее.

Максон был вовсе не каменным: стройное, гибкое девичье тело, оказавшееся в его руках, пробудило в нем вполне понятные желания, так что после пары танцев его высочество даже слегка задыхался от прилива страсти. «А ведь наш брак с альдой Златой вполне может оказаться делом приятным!» — подумал он. Злата, опьяненная то ли лишним бокалом рейнского, то ли волнующей близостью обаятельного мужчины, тоже на пару мгновений допустила в свою хмельную голову мысль, что принц Максон весьма неплох и даже довольно привлекателен.

Трудно сказать, к чему бы привели эти танцы, но вмешался его величество случай… Хотя позже Воскобойникова была готова поклясться, что этот случай подстроил кто-то невидимый.

Как бы то ни было, но все случилось, как случилось: принц резко крутанул Злату и выпустил из объятий, чтобы потом вернуть обратно. Злата, отступая от принца, споткнулась о какое-то невидимое препятствие. Чтобы поймать равновесие, взмахнула свободной рукой — и заехала по уху лакею, который как раз нес к выходу полный поднос. Слуга вздрогнул от неожиданности, пошатнулся, и тарелки, полные изысканных блюд, посыпались под ноги всем троим. Максон, не успев понять, что происходит, сделал шаг навстречу Злате, поскользнулся на куске томадора и полетел своим фиолетово-серым лицом прямо в мешанину из салатов, рагу и прочих яств.

Злата, руку которой принц так и не выпустил, шлепнулась сверху на спину принца, отчего он еще раз впечатался носом в пол. В результате все раны и вся грязь достались его высочеству.

— Альда Злата, поклянитесь, что это — не очередная ваша выходка! — потребовал Максон, когда сумел подняться на ноги. На его переносице сочился кровью свежий порез, а под глазом медленно наливался синевой великолепный «фонарь». — Ведь это уже может быть истолковано как покушение на мою жизнь, а за такое у нас даже женщинам благородного происхождения положено серьезное наказание!

— Клянусь, чем хотите, ваше высочество! — искренне заверила пострадавшего девушка. — У меня и в мыслях не было падать самой и ронять вас!

— Я верю вам, потому что очень хочу верить, — кивнул принц. — Вынужден вас покинуть: мне нужно привести себя в порядок. Слуги проводят вас в ваши покои.

— Куда ж еще, — кривовато усмехнулась все еще не протрезвевшая Злата.

«Песец твоему королевскому обаянию на ближайшую неделю, мерзавец! Чуть было не соблазнил меня!» — добавила мысленно, недобро глядя в спину поспешно удаляющемуся мужчине. Тот споткнулся, но не оглянулся.

***

Ввалившись в свои покои, взбудораженная алкоголем и новым приключением девушка почувствовала, что ее душа жаждет продолжения банкета. Схватила с секретера говорящее зеркальце и закружила по гостиной, напевая во весь голос: «Я танцевать хочу, я танцевать хочу до самого утра!»

Зеркальце задребезжало, засветилось болотно-зеленым, словно его подташнивает:

— Поставь меня туда, откуда взяла, нетрезвая женщина! И, если хочешь танцевать — давай лучше я тебе музыку организую. Нельзя же так безобразно фальшивить!

— Нет, ты представляешь, мы с ним танцевали, и тут я как споткнулась! А он упал! Лицом в поднос! — вдруг захихикала Злата, неожиданно переключаясь на воспоминания об ужине с Максоном.

— Кто упал?

— Ев-во вс…чество, — икая от смеха, выдала Воскобойникова.

— И что дальше?

— А он говорит: альда Злата, п…клянитесь, чт-то вы не нарочно! А я и п-правда не нарочно! — девушка снова захихикала и закружила по комнате.

— Слушай, хозяйка, тебе бы спать лечь, — подпустив строгости, заметил артефакт. — Какие танцы в таком виде?

— В как…м? Тебе чем мой вид не нра…ится? — язык девушки все больше заплетался.

Она попыталась рассмотреть в отражении всю себя, но зеркальце было слишком маленьким, чтобы увидеть в нем что-то, кроме лица.

— Нет… ну я могу сменить охотничий костюм на пеньюар, — задумалась Воскобойникова. — Принц мне таких платьев прислал!

Оставив шкатулку на секретере, Злата осторожно выглянула в коридор. Убедилась, что он пуст и полезла в один из ящиков, которые так и стояли вдоль стен, напоминая о неожиданной щедрости венценосного тюремщика.

«Где-то тут я видела шелковую пижамку из шортиков и топа… вполне сойдет за дискотечный нар-ряд… и для танца живота».

Наконец, бледно-сиреневая пижама, щедро украшенная ленточками и небольшими блестящими камушками, была найдена. Воскобойникова сгребла в охапку добычу и помчалась в спальню переодеваться. Быстро скинула осточертевший за три дня охотничий костюм, надела мини-шорты, короткий топ на бретелях и вернулась в гостиную с твердым намерением уговорить Алису сыграть любимую мелодию, под которую всегда репетировала танец живота. Но не успела: за окошком раздались звуки совсем другой музыки.

— О! Вт-торая часть м-м. рлезонского балета? — заинтересовалась девушка и пошла к окну.

Там, на лужайке, освещенной исходящим от стен дома сиянием, стоял давешний квартет артистов, а место известного певца занял… сам третий ненаследный принц Зерафири! Правда, пострадавшее от столкновения с подносом лицо мужчины было скрыто каким-то темным туманом, но в остальном он был вполне узнаваем.

— М-максон? — не поверила глазам Воскобойникова. — Он что — еще и поет?

Его высочество, отставив назад одну ногу — видимо, для устойчивости, — приложил руки к груди и действительно запел:

Голос принца и правда был неплох: довольно высокий, но бархатистый, уверенный, с богатым тембром.

«Вот песен у меня под окнами еще никто из поклонников не пел! И даже мужья — ни один не додумался», — умилилась Воскобойникова и пошла к вазе, чтобы выдернуть один из цветков и кинуть его принцу. По пути ей на глаза попался чайный столик, на котором красовался графин со свежим ягодным компотом.

Злата притормозила и уставилась в задумчивости на стеклянную емкость. В ее все еще хмельной голове боролись силы добра и зла.

«Сделаю! Хотя нет, не стоит, пожалуй. Ему сегодня и без того досталось. Или все же?.. Ай, не удержусь!» — бормотала девушка себе под нос. Наконец решилась, подхватила графин, выдернула из стоящей рядом вазы красивый цветок на длинном стебле, сунула его в графин и поспешила обратно к окну.

Принц, заметив, что его пленница показалась в окошке, запел еще более прочувствованно и даже сделал пару шагов к дому. Но этого было недостаточно. Тогда Воскобойникова вынула цветок из графина, просунула сквозь прутья решетки и помахала в воздухе, как флагом, пышным белым соцветием на длинной ножке.

Обрадованный обещанием получить от Призванной желанный знак внимания, Максон раскинул руки, подбежал и встал прямо под окошком, с надеждой глядя вверх.

— Это вам, ваше высочество! — услышал он певучий голосок девушки и тут…

Вместо цветка на голову доверчивого мужчины обрушился настоящий водопад!

— Ой! Простите! Как неловко вышло! — услышал принц сквозь нарастающий гул крови в ушах.

— Зла-а-а-ата-а-а! — заревел он раненым зеброящером, — не прощу-ууу тебе этого, слышишь?! Не прощу-у!

Вокруг принца заклубилась знакомая Злате тьма, собралась в два черных шара. Принц развернулся и один за другим швырнул эти шары, один — в каменную статую, украшавшую двор, другой — в растущий рядом со статуей цветущий куст. На глазах у быстро трезвеющей от испуга Воскобойниковой статуя пошла трещинами, раскрошилась и осыпалась вниз кучкой белого песка. Куст мгновенно увял и опал на землю облачком древесной трухи.

«Ой-ой! Это что с человеком стало бы, если б в него такой сгусток тьмы попал? И на что тогда способен мой старший муж, если принц вот так, походя, может кусты и статуи в прах превращать?» — Злата так и замерла у окна, завороженная пугающим зрелищем.

— У-у-у! — продолжал завывать принц, посылая все новые и новые шары во все, что попадалось ему на глаза. — Уничтожу-у!

— Хозяйка, что там происходит? — прозвенел за спиной девушки голосок Алисы. — Ты что натворила, а?

Воскобойникова с трудом оторвала взгляд от беснующегося темного мага, подошла к секретеру, взяла зеркальце в руки:

— Кажись, я-таки раздраконила Максона так, что он готов стереть меня в порошок. Правда, пока в порошок превращается все вокруг…

— Знаешь, дорогая альда Злата, порой мне кажется, что твоя смелость граничит с глупостью… — невесело хмыкнула Алиса.

Злата не стала спорить. Сейчас она и сама готова была согласиться со словами своего зеркальца, и в глубине души ругала себя очень нехорошими словами. Вот как теперь ей обмануть Максона? Что сказать или сделать, чтобы он поверил в ее готовность отправиться с ним в Круг Сиятельной на церемонию бракосочетания? И как не поддаться снова влиянию его нечеловеческого обаяния?

«Все! Больше ни капли спиртного, пока не вернусь домой, к мужьям! — поклялась себе Воскобойникова. — Вода и только вода. А то неровен час, так околдуют меня нетрезвую, что сама не замечу, как трех мужей на одного обменяю!» От этой мысли Златку передернуло. Она даже суеверно поплевала через левое плечо, благо, рядом не было никого, кто мог бы возмутиться неприличием этого жеста.