глава 13. Клятвы и проклятия

В этот раз в карету были впряжены не зеброящеры, а обычные зебрлюды, да и ехали принц и его пленница не дольше получаса. В пути Злата несколько раз доставала из кармашка зеркальце, делая вид, что очень озабочена своей внешностью. Принцу такой трепет невесты перед предстоящим бракосочетанием был даже приятен, так что он взирал на эту суету с благосклонной понимающей улыбкой. Девушка же тихо радовалась, что принцу и в голову не приходит, что в руках у нее не обычное зеркальце, а старинный магический артефакт, способный запоминать дорогу.

Однако на душе у нее было как-то слишком тревожно, и беспокоилась Злата не о себе, а о своих мужьях.

— Поклянитесь, ваше высочество, — обратилась она к принцу, — что вы и пальцем не дотронетесь ни до одного из моих мужей, после того как я откажусь от них!

— Клянусь не прикасаться ни к одному из ваших мужей ни пальцем, ни оружием! — как-то подозрительно легко согласился с требованием невесты мужчина.

Девушка еще несколько мгновений пристально смотрела на него, пытаясь понять, есть ли в его словах подвох, и если да, то какой. Но взгляд синих глаз Максона оставался чистым и спокойным, и прочесть в нем Златке ничего не удалось…

Наконец, миновав старинную крепость с прилепившимся к ее стенам поселением, карета приблизилась к небольшому храму, рядом с которым виднелись стены, отгораживающие от любопытных взоров Круг Сиятельной.

Здесь Воскобойникову поджидало очередное разочарование: экипаж, в котором ее везли, остановился вплотную к стене Круга, с запяток спрыгнули охранники и встали по обе стороны дверцы, и лишь после этого Максон вышел сам и подал руку девушке, предлагая опереться. Окруженная тремя мужчинами, она никак не могла сбежать, даже если бы обернулась совой: ее схватили бы прежде, чем она успела бы сделать пару взмахов крыльями.

Его высочество, не отпуская руки невесты, подвел девушку вплотную к стене и приложил к нагретой дневным светилом каменной поверхности Златкину ладонь. В стене образовался проход и Максон, подхватив девушку под локоток, повел ее туда, в зеленый коридор.

Достигнув края круга, он, наконец, выпустил руку пленницы и предложил:

— Проходите в середину Круга, альда Злата, а я вскоре последую за вами. Мне необходимо обнажиться, чтобы предстать перед вами и пред ликом Сиятельной в первозданном виде.

— Понимаю, — кивнула Воскобойникова и зашагала в указанном направлении.

«Совень! Совень! — звала она мысленно. — Давай, меняемся местами и полетели!»

«Угу. Не так это просто, — отозвалась птица. — Я пытаюсь. Не пускает что-то».

«Что тебя не пускает?» — всполошилась Злата и полезла в карман за зеркальцем.

— Алиса, — позвала шепотом артефакт. — Почему я не могу перекинуться в совень?

— Потому что в Круге Сиятельной можно взывать только к ее силе, и к силе Света и Тьмы. Никакая другая магия тут не действует, — полыхнуло раздражением зеркальце. — Ты почему раньше не улетела, хозяйка?

— Не было возможности.

— Тогда поздравляю. Совенью ты сможешь обернуться, только когда покинешь Круг. А покинешь ты это место только после брачного обряда.

— И что же мне делать? Я не собираюсь отказываться от Дага, Санда и Ола и брать в мужья Максона! — запаниковала Воскобойникова.

— Не знаю, что тебе и посоветовать, — звякнуло зеркальце. — Думай, альда Злата. Быстрее думай! Максон вон уже почти разделся…

— Мадонна миа… вот я попала! — выдохнула девушка, захлопнула шкатулку и обернулась к принцу.

Тот как раз отбросил в сторону короткие, до середины бедра, подштанники и остался «в чем мать родила».

Врожденное любопытство взяло верх над всеми тревогами и волнениями, и взгляд девушки против ее воли заскользил по телу молодого мужчины. Принц был довольно привлекателен не только на лицо, но сравнения ни с одним из мужей Златы не выдерживал. В нем не было ни юношеской тонкости и гибкости Ольгрона, ни зрелой сухощавости Дагрона, ни рельефной мускулистости Сандгрона.

Мышцы Максона, довольно развитые, прятались под слоем жирка, бедра оказались широковаты, а бело-розовая гладкая кожа навевала мысли о чисто вымытом поросенке. Единичные темные волоски вокруг сосков и по центру груди не тянули даже на куцую поросль и напоминали затерявшиеся в белом поле тонкие облетевшие на зиму деревца.

«Какой-то он… слишком женоподобный», — подумала про себя Злата.

Правда, в работоспособности детородного органа принца сомнений не возникало. Максон даже не прикасался к нему, просто шагал к своей невесте, а его член с каждым шагом наливался силой, приподнимался, и к тому моменту, когда мужчина оказался около Златы, его мужское орудие было в полной боевой готовности.

«Что делать? Как избежать обряда?!» — вновь запаниковала Воскобойникова.

И тут очень кстати ей вспомнились сказанные когда-то младшим мужем слова: «Помни, Лучик, даже если однажды окажешься в Круге Сиятельной — ты все равно можешь избежать замужества! Главное — не смотри на нежеланного мужчину, не прикасайся к нему и не позволяй ему прикоснуться к тебе!»

Злата резко отвела взгляд от принца, сначала вниз, потом в сторону, а потом и вовсе направила его поверх головы стоящего напротив мужчины.

Принц же, зажав в кулак свой член, приступил к распеванию брачных клятв и гимнов. Произнес речитативом несколько фраз и протянул руку к невесте.

— Не прикасайтесь ко мне! — взвизгнула Златка и отскочила от него на несколько шагов. — Не смейте!

— Но как же, альда Злата?.. — растерялся Максон. — Вы ведь согласились принять меня в мужья?

— Я… передумала!

— Передумали? Сейчас, когда я стою перед вами, открывая и показывая то, чего не видела еще ни одна женщина во всех трех королевствах?!

— Эка невидаль… — буркнула под нос Воскобойникова.

Но принц расслышал — и рассвирепел:

— Нет уж, Злата! Я доведу до конца наш с вами брачный обряд! И заставлю вас принять мои клятвы! Вы не посмеете отказать мне теперь, я вам этого не позволю!

— Ах, не позволите? — вспылила девушка. — Ну, это мы еще посмотрим!

Пока Максон прокусывал венку на запястье и проливал на песок Круга пять капель крови, которые отчего-то не зашипели и не испарились, Воскобойникова, воздев руки вверх, запрокинула голову и принялась взывать к местной богине:

— Внемли мне, Сиятельная Праматерь! Я, Злата, Луч твой, прошу у тебя помощи и защиты! Обрати ко мне свой ясный взор, загляни в мое сердце: в нем живет верность мужьям моим! Я не желаю отказываться от них, не желаю принимать в мужья принца Максона! Огради меня, Сиятельная Праматерь, от его нездоровой страсти и неправедных действий!

По наитию Златка вынула из кармашка припасенную на всякий случай булавку, проколола палец и выдавила из ранки три капли крови:

— Силой Света! Силой Тьмы! Именем Сиятельной! Да будут услышаны мои мольбы!

— Что? Что ты творишь, Призванная?! — закричал пораженный Максон.

Но кричать было поздно: Сиятельная Праматерь отозвалась на зов своего Луча и окутала девушку сияющим золотистым облачком. Мужчина попытался приблизиться к Воскобойниковой, прикоснуться к ней, но неведомая сила отбросила его в сторону с такой мощью, что он не устоял на ногах, шлепнулся на зад и проехался голыми белыми ягодицами по песку Круга.

Наверное, в этот момент принц выглядел даже смешно, но Воскобойниковой было не до смеха.

— Я ухожу, ваше высочество! — объявила она решительно. — Вы больше не можете удерживать меня! Прощайте!

Девушка развернулась и зашагала к выходу из Круга, расположенному напротив того прохода, возле которого остались лежать на земле одежки Максона.

— Куда ты пойдешь, глупая женщина? — вставая на ноги и потирая облепленный мелким песком зад, закричал ей вдогонку принц. — Ты же не знаешь, куда идти! У тебя нет ни денег, ни кареты с упряжкой! Недалеко же ты уйдешь, Злата!

— Это не ваша забота, принц Максон! Вам моим мужем не быть никогда! Это единственное, что имеет значение!

— Ах, единственное? Так знайте, альда Злата: вашего третьего мужа, княжича Ольгрона, вам не видать живым! Можете примерять траурный наряд! — со злобой выплюнул мужчина. Возбуждение его давно сошло на нет, и член висел среди черной поросли, словно одинокий недозрелый банан.

— Вы лжете! — обернулась к мужчине Злата. — Пытаетесь запугать меня, ваше высочество? Но это бесполезно: я вам не верю!

— Зря не верите! — на лице Максона проступила злорадная ухмылка. — Этот ваш звереныш оказался слишком шустрым: выследил моих людей, бежал за каретой до самой границы между Барбуерри и Зерафири. А вот когда перешел ее черту, стражи с ближайшей заставы схватили его и засунули в самый глубокий и темный каземат!

Подробности, которые озвучивал оскорбленный отказом принц, были слишком похожи на правду, а злорадный, торжествующий блеск в его глазах говорил о том, что Максон абсолютно уверен в своих словах.

— И что же? — решила поспорить с принцем Воскобойникова. — Подумаешь, в темницу засунули! Да мои старшие мужья найдут и вызволят Ольгрона из этого вашего зиндана!

— Если успеют, — продолжал злорадствовать Максон. — Я отправил магического вестника с приказом женить княжича на одноногой вдове! Через пару часов вестник будет у начальника крепости, а на закате драного кошака вздернут на виселице!

— Вы! Вы не посмеете так поступить с наследником клана Золотых котов! С сыном князя!

— Это в Барбуерри он наследник, — противно захихикал принц. — А в Зерафири — нарушитель границы, шпион, желающий подорвать власть законного правителя!

— Но ты же поклялся, Максон! Поклялся, еще когда мы ехали сюда, что не причинишь вреда никому из моих мужей! — невольно перейдя на «ты», почти взвыла девушка.

— Ну, во-первых, альда Злата, я поклялся, что сам лично не дотронусь ни до одного из трех твоих неудачников. А во-вторых, поклялся уже после того, как отправил вестника. Впрочем, ты ведь тоже обманула меня, посмеялась надо мной и моими клятвами, даже невзирая на то, что я — сын короля! — принц приосанился, даже руку в бок упер, будто позируя на портрет.

— Ты — сын зеброящерицы и болотного какадару, Максон! Подлый трусливый негодяй, выкравший женщину из ее дома!

— Ах-ах! Сколько страсти! А где были твои мужья-олухи? Отчего не сберегли тебя, не защитили?

— Может быть, потому что не ожидали такой подлости от человека, прибывшего, чтобы установить и скрепить мир между двумя королевствами?

— Ну так и поделом им! И я все сделаю, чтобы их уничтожить, клянусь! — окончательно разъярившись, топнул босой пяткой по-прежнему обнаженный принц, отчего его мужское орудие подпрыгнуло и качнулось из стороны в сторону. Злата невольно проследила за этими колыханиями, а потом подняла глаза, полыхающие ненавистью и презрением, на лицо горе-женишка.

Вот чего не знал, да и не мог знать принц, так это что обычно вполне уравновешенная и веселая девушка способна прийти в настоящее бешенство, когда кто-то угрожает ее близким.

Темная, жгучая ярость вспыхнула в груди Воскобойниковой. Разлилась кислотой по венам. Заколола тысячей невидимых иголок в кончиках пальцев. Пробудила в сердце девушки воспоминания о проведенном в российской глубинке детстве. Подняла и вытолкнула на поверхность злые слова:

— Да чтоб тебя, Максон, приподняло и прихлопнуло! — заорала, заголосила по-бабьи резким голосом Воскобойникова. — Чтоб тебе тьмы не знать и света не видать! Чтоб тебе всю жизнь с голым задом ходить, ирод окаянный!

В сердцах Златка сплюнула под ноги. Плевок получился неожиданно смачным. Упав в песок, он зашипел и исчез, словно давая понять, что пожелания девушки услышаны и приняты.

— Ты… Что ты натворила, женщина?! — взвизгнул принц, пытаясь заслонить ладонью резко заслезившиеся глаза.

Неведомая сила подхватила мужчину, подняла над землей и поволокла к выходу с Круга, швырнула внутрь зеленого коридора, а одна из ветвей упала поперек его спины, впечатав голое розовое тело в песок.

— Вот так и лежи тут распятым эль-гухом, пока не сдохнешь! — добила Максона очередным недобрым пожеланием Злата.

Правда, плевком подтверждать свои слова не стала, просто развернулась и зашагала к другому зеленому коридору. Возмущение, помноженное на страх за Ольгрона, гнало ее прочь, торопило, требовало каких-то действий.

«Я спасу рыжика! Я успею! Сиятельная на моей стороне! — твердила она себе, пытаясь не разрыдаться: для слез не было времени. — Только бы найти дорогу к той крепости, только бы успеть до того, как свершится непоправимое!»