глава 23. Здравствуй, племя Золотое

Два дня пролетели незаметно, и настал, наконец, час отправляться Злате и Ольгрону в клан Золотых Котов. Там их очень ждали. Злата впервые в жизни по-настоящему разволновалась. Она даже на вступительных экзаменах в университете так не переживала!

Ради торжественного случая девушка надела длинное закрытое платье из плотной золотистой ткани, напоминающей парчу, пошитое для нее мэтром Габгроном. Ее волосы усилиями сестры Элизии были убраны в высокую изящную прическу и украшены нитями жемчуга. Воскобойникова выглядела одновременно свежо и строго. Ольгрон всю дорогу не мог отвести влюбленных глаз от своей красавицы-жены!

Как выяснилось, оборотням в столице Барбуерри, городе Сансайде, принадлежал целый квартал — тот, который находился ближе всего к лесу. Крайние дома квартала стояли, фактически, на лесной опушке. Как и следовало ожидать, самый большой особняк, больше напоминающий трехэтажный дворец со множеством флигелей и башенок, принадлежал главе клана, князю Кэтгрону. Все члены клана — а их было около пяти сотен — собрались во дворе перед домом князя.

Одежды мужчин-иргуаров не отличались разнообразием: все коты были одеты в охотничьи костюмы — разноцветные, украшенные вышивками, меховыми кисточками и другими аксессуарами. Женщины-кошки предпочли в честь праздника более традиционные наряды: платья всех оттенков, кроме черного, и замшевые жилетки. Блеск драгоценных каменьев, пестрота шалей слепила глаз не меньше, чем сияние рыжих волос иргуаров.

Карета, в которой ехали Ольгрон и Злата, остановилась у самого начала выложенной каменной плиткой дорожки, которую обступили с двух сторон родственники младшего мужа.

Воскобойникова растерянно оглядела толпу и выдохнула:

— М-да. Торжественная встреча. Как вас, оказывается, много.

— Это еще не все собрались! — Ольгрон заметил, что девушка слегка испугана и улыбнулся ей ободряюще: — Мы, коты, очень дружелюбные, Злата. Вот увидишь, тебе будут искренне рады!

Стоило княжичу выйти из кареты, как раздался приветственный гул, а уж когда Ольгрон подал руку и помог спуститься на землю своей молодой красавице жене — гул превратился в оглушительные радостные крики, перемежающиеся свистом.

— Привет, княжич!

— Здоровья наследнику и его супруге!

— Счастья молодым!

Эти и другие пожелания звучали со всех сторон, Ол одной рукой поддерживал Златку под локоть, другой — махал своим сокланам, хлопал ладонью по протянутым к нему рукам и улыбался во весь рот. Воскобойникова тоже старалась улыбаться и держать голову прямо, не выдавая овладевшую ею непривычную робость.

К счастью, дорожка оказалась не бесконечной, и вскоре девушка увидела перед собой князя и его супругу.

— Мама, папа, знакомьтесь: это моя возлюбленная жена, Злата! — обняв любимую за талию, видимо, чтобы не сбежала, заявил Ол. — Злата, это князь Кэтгрон и сисса Рессатия. Мои родители.

— Здравствуй, сын, здравствуй, Злата. Позволишь называть тебя дочкой? — заговорил невысокий, плотного телосложения князь, поглаживая свою аккуратную рыжую бородку.

Родители Ольгрона смотрели на Воскобойникову тепло и открыто — почти такими же влюбленными глазами, как и их наследник. И Златка вдруг расслабилась, успокоилась, согрелась в исходящем от этих людей тепле.

— Только если вы позволите мне называть вас папой и мамой, — улыбнулась в ответ.

Ее тут же обняли, расцеловали в обе щеки и горячо заверили, что рады обрести в ее лице еще одну доченьку.

После этого знакомство пошло легче. К крылечку, на котором стояла Злата в окружении ближайших родственников мужа, подходили целые семейства, их главы обнимали Ольгрона и целовали руку его супруге, кланялись княжеской чете и уступали место следующим. Запомнить имена Злата даже не пыталась: понимала, что это дело не одного дня.

Надежды Воскобойниковой на то, что после знакомства все будет, как в русских сказках — «честным пирком да за свадебку», — не оправдались. Вместо застолья ее повели куда-то в обход левого крыла княжьих хором, позади которых обнаружился не то парк, не то слегка облагороженная роща каких-то неизвестных деревьев.

На краю рощи, словно ограждая и защищая ее, высилась каменная стена: чуть выше человеческого роста, длинная, сложенная из грубо отесанных каменных глыб. В щели между камнями были воткнуты то ли палочки, то ли веточки, и на каждой из них висела кисточка из волос всех оттенков рыжего, перевязанная тонкими цветными нитями.

— Это что еще за Стена Плача*? — выдала потрясенная Златка, разглядывая кусочки пергамента, напоминающие бирки с именем и датой рождения, прикрепленные к кисточкам.

— Откуда ты знаешь? — не менее удивленно уставился на жену рыжик.

— Знаю — что?

— Что это так и называется — «Стена Плача».

— Несложно было догадаться, — Воскобойникова предпочла не пускаться в длительные объяснения. Было не до того. — Так для чего она?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это… не простое место. Магическое. Сокровенное, — заговорил князь Кэтгрон. — Все пучки волос принадлежат живым членам моего клана, напоены их кровью и силой. Эта сила поддерживает существование, невидимую жизнь Духа Рода. Исцеляет больных и укрепляет ослабевших. А по состоянию волос в кисточке можно узнать о самочувствии того, с чьей головы была срезана прядь.

— Как это? — недоверчиво воззрилась на князя девушка.

— Если хозяин оберега болеет — его прядь тускнеет. Если хозяин умирает — прядь съеживается и становится полупрозрачной, — пустился в объяснения тот. — Обереги погибших членов клана сжигают вместе с телом. Или вместо тела, если оно не найдено…

— О-о… — Златка поежилась, слегка оробев и повернулась к мужу: — А где твоя кисточка, Ол?

— Вот тут, — рыжик указал на один из медно-рыжих пучков. Рядом с ним была воткнута пока что пустующая палочка. — Надеюсь, ты не против, чтобы рядом с моим оберегом висел твой?

— Мне предстоит расстаться с прядью волос? — ответила вопросом на вопрос девушка.

— Да. Придется, если ты дашь согласие. — Ольгрон смотрел на жену просительно, почти умоляюще. Она вдруг поняла, что для него это очень важно.

— Ладно, — кивнула медленно и принялась распускать тщательно уложенную прическу.

— Позволь, я помогу тебе, дочка, — подошла к ней мать Ольгрона.

— Буду признательна, если вы срежете прядь нужной величины снизу, так, чтобы это было не сильно заметно, — Злата приподняла волосы от шеи вверх и замерла.

Сисса Рессатия вынула из ножен на поясе небольшой остро отточенный кинжал, отделила пальцами аккуратную небольшую прядку и одним уверенным движением сбрила ее.

— Ну вот, — проворковала ласково. Сейчас завяжем в петельку, перетянем нитью — и почти готово.

— Почти? — Злата принялась собирать свою золотисто-русую гриву в простую косу.

— Чтобы оберег обрел полную силу, на него нужно пролить три капли твоей крови, — пояснил Ольгрон.

— А! Как же я сама не догадалась, — Злата ойкнула, когда кинжал сиссы Рессатии проколол подушечку подставленного девушкой пальчика. — По капле Свету, Тьме и Сиятельной…

— Ты все правильно поняла, Лучик. Позволишь? — Ол обхватил пальцами ее запястье, поднес к своим губам раненый пальчик и пару раз лизнул его. Ранка мгновенно затянулась. Ол радостно подмигнул: — Вот видишь! Наша оборотническая клановая магия уже настраивается на тебя и начинает помогать!

Пока Воскобойникова разглядывала свой пальчик, княгиня закончила вязать оберег и протянула его Злате:

— Повесь свой оберег рядом с оберегом мужа, девочка, и скажи Духу Рода мысленно что-то приветственное.

— Приветствую тебя, Дух клана Золотых Котов, — шепнула девушка, пристраивая пучок своих волос на Стену Плача. — Будь добр ко мне и к моему супругу.

Никакого ответа она не получила, но не слишком расстроилась по этому поводу.

— Я все сделала, — обернулась к младшему мужу и его родителям.

— Тогда идем дальше. Ты должна посетить Рощу Познания. — Ол подал супруге руку и повел ее вдоль стены.

…Через рощу пролегала хорошо утоптанная тропа. Во всяком случае, так показалось Воскобойниковой, когда она стояла в самом начале пути.

— Ты просто иди по дорожке, Лучик, и через некоторое время Роща позволит тебе выйти обратно. Мы будем ждать тебя здесь же, на этом самом месте, — подбодрил Злату Ольгрон.

— И… долго мне там блуждать?

— Как получится, — признался Ол. — Тут не угадаешь.

— Ладно. Раньше начнешь дело — раньше его закончишь, — решилась девушка, высвободилась из объятий рыжика и сделала первый шаг.

Некоторое время тропа оставалась широкой и утоптанной, потом потихоньку стала сужаться, пока трава и мох окончательно не поглотили ее. Злата остановилась, огляделась вокруг и поняла, что теперь уже и не знает, откуда пришла и куда двигаться дальше: со всех сторон ее окружали высокие гладкоствольные деревья с серебристой корой. Между деревьями виднелись все те же мох да трава: подлеска почти не было, но и следов человеческого присутствия не наблюдалось. Чистая, нетронутая, девственная природа, прозрачный воздух, пронизанный дневным светом, тихий птичий щебет где-то в кронах.

— Ну, раз так — пойду куда глаза глядят, — принялась размышлять вслух Воскобойникова. — Должно же что-то произойти!

Ей хотелось услышать хотя бы свой голос, чтобы избавиться от ощущения, что она оказалось вдали от Сансайда, от мужей — от всего, что стало родным и дорогим сердцу за прошедший месяц.

Вздохнув, Злата вновь зашагала куда-то — то ли вперед, то ли назад, то ли вообще в сторону. Под ногами приятно пружинил суховатый мох. Теплый ветерок ласково, будто пытаясь утешить, успокоить, овевал разгоряченное лицо девушки. Через несколько десятков — или сотен? — шагов деревья, окружавшие путницу, расступились, образуя поляну. Воскобойникова замерла на ее краю и не сдержала удивленное «ой!»

Перед ней в траве возились, боролись, бегали, словно играя в догонялки, котята иргуаров. Черные, белые, рыжие, палево-золотистые. Пятнистые и одноцветные. Их было много, не менее двадцати, хотя точно сосчитать не получалось: слишком уж подвижными оказались малыши.

Вот один из котят заметил появление гостьи. Мяукнул громко, привлекая внимание своих товарищей, замер, повернувшись в сторону Воскобойниковой и старательно втягивая носом воздух. Постепенно котята окружили Златку со всех сторон. Впрочем, выглядели они такими милыми и безобидными, что девушка совсем не испугалась. Присела на корточки и стала приманивать малышей, чтобы познакомиться, погладить их по искристой шерстке.

— Коть-коть-коть-коть, — звала она мягким негромким голосом. — Идите ко мне, лапочки, коть-коть-коть.

Одна за другой к ней подобрались, настороженно принюхиваясь и чуть подергивая хвостами, три малышки: белая, золотистая и рыжая в пятнышки. Потыкались влажными прохладными носами в ладошку, начали крутиться, тереться о ноги Златы. Девушка принялась гладить и почесывать своих новых подружек, проявивших смелость.

Тут уже получить свою долю ласки захотелось еще трем котятам — на этот раз мальчикам. Они приближались к Злате по одному, с видом гордым и независимым, и только обнюхав ее пальцы и получив несколько поглаживаний, начинали ластиться и мурчать. Постепенно все шестеро котят принялись толкать Воскобойникову, куда-то тащить, аккуратно цепляясь зубками за подол платья.

— Куда вы меня зовете, безобразники? Куда заманиваете? — засмеялась девушка, но не стала сопротивляться и пошла вслед за парой самых шустрых малышей, которые явно показывали ей дорогу. Остальные с важным видом вышагивали справа и слева от гостьи.

Вскоре Злата увидела перед собой огромное, в три обхвата, дерево, мощные корни которого выступали из земли на добрые полметра. Между ними возлежал с царственным видом огромный седой иргуар. Он был раза в два крупнее Ольгрона в звериной ипостаси и выглядел древним, как и то дерево, в корнях которого устроил свое лежбище.

— Так вот куда вы меня вели, — пробормотала едва слышно слегка оробевшая девушка.

Приближаться к старому зверю она не рискнула: замерла в десятке шагов и уставилась в горящие зеленым пламенем глазищи. Иргуар не спешил. Лежал, шевелил усами, сверлил незнакомку пристальным взглядом. Котята в его присутствии присмирели, уселись полукругом и замерли, изредка подрагивая чуткими ушками.

— Ну не съешь же ты меня, правда? — обратилась к старику-иргуару Воскобойникова и сделала шаг к нему. Потом второй, третий.

Зверь поднялся. Потянулся. Зевнул лениво и тоже пошел навстречу смелой гостье. Они встретились примерно на середине разделявшего их расстояния: девушка и зверь. Иргуар вел себя спокойно. Обошел Златку по кругу. Обнюхал. Фыркнул пару раз, словно посмеиваясь. Потом остановился напротив, встал на задние лапы, а передними, не выпуская когтей, оперся на плечи девушки.

Златка сдавленно крякнула: веса в теле хищника было немало, удержаться на ногах оказалось сложно. Но она все же выстояла. Иргуар потянулся носом к ее шее, разинул клыкастую пасть и… лизнул левое плечо девушки — как раз там, где оставил свою метку младший муж, Ольгрон.

Кожу закололо, защипало. Стало горячо. Впрочем, испуганной девушке было не до неприятных ощущений. Она стояла, замерев, сжав зубы, и пыталась удержаться на ногах и не заорать на всю Рощу от испуга.

Старик-иргуар неожиданно хрипло муркнул, опустился на все четыре лапы и ткнулся носом в сжатый кулачок девушки. Она выдохнула. Ноги подогнулись. Златка опустилась в траву рядом со зверем и нервно хохотнула:

— Уф… напугал… так ты и есть Дух Рода?

Зверь снова фыркнул, искоса глядя на повеселевшую гостью, улегся рядом и положил свою огромную голову ей на колени.

— Что, тебя тоже почесать надо? — догадалась Воскобойникова. — Вот любите вы, кошачьи, это дело.

Она запустила пальцы в седую шерсть — чистую, теплую, приятную на ощупь, и несколько минут бездумно водила пальцами по голове иргуара, по шее и спине — насколько хватало длины рук. Тот изредка пофыркивал, наслаждаясь прикосновениями. Потом все же встал, обвил талию Златки хвостом и повел за собой. Котята пристроились рядом. Так, в сопровождении одного старого кота и шести малышей, девушка дошла до края Рощи. Как только под ее ногами оказалась уже знакомая тропа, спутники Златы исчезли, словно растворились среди древесных стволов.

— Ну, вот и прогулялась, — подытожила она и поспешила выйти из зарослей.

— Лучик! Мы тут! — услышала голос Ольгрона.

Муж уже спешил ей навстречу — взволнованный, с растрепанной больше чем обычно прической, словно все время, пока Злата гуляла по лесу, он сидел, схватившись за голову и ерошил свои медные кудри.

Рыжик подбежал, заключил жену в объятия, прижал к себе, начал покачивать, словно баюкая:

— Все хорошо, Лучик? Тебе не было страшно?

— Ну, если только совсем чуть-чуть, — не желая расстраивать мужа, шепнула девушка.

— Я знал, знал, что ты — храбрая и решительная!

Тут к обнимающимся молодым супругам приблизилась княжеская чета.

— Как самочувствие, дочка? — заботливо спросила сисса Рессатия. — Сильно устала? Все же три часа прошло!

— Правда? Я и не заметила, как время пролетело… — призналась Златка.

— Котят видела? — едва слышно, с видом опытного заговорщика, шепнула княгиня.

— И даже играла с некоторыми! — улыбнулась Воскобойникова.

Рессатия ответила мимолетной улыбкой и, чуть склонившись, сообщила девушке на ухо:

— Сколько котят к тебе подошло — столько детишек у тебя будет, но мужчинам об этом знать не обязательно, ведь заранее не угадаешь, сколько мужей пошлет тебе Сиятельная, и сколько котят даст тебе каждый из них…

— Поняла… — Златка аж рот открыла и принялась вспоминать количество котят, которых ей удалось подманить.

— Скажи, девочка, — вступил в разговор князь Кэтгрон, отвлекая новую родственницу от подсчетов. — Ты седого иргуара видела?

Воскобойникова пару раз кивнула головой, подтверждая догадку мужчины.

— Как вел себя Седой? Что делал? — продолжил расспросы отец Ольгрона.

— Обнюхал. Лизнул в плечо. Потом улегся головой на мои колени, и я чесала ему уши и спину.

— Даже так? — слегка растерялся сэт Кэтгрон. — Хотя… ну да, ты же человек, не оборотень…

— И что все это значит? — не стала сдерживать любопытства девушка.

— Это значит, что Дух Рода принял тебя. Теперь ты навсегда такой же член клана, как любой родившийся в наших семьях котенок. Даже если по какой-то причине вы с моим сыном расстанетесь, — при этих словах Злата почувствовала, как сжались руки мужа на ее талии, — в любом случае, дочка, ты останешься одной из нас.

— Это… это большая честь и радость для меня, — нашлась с ответом Златка.

Ольгрон, видимо, чтобы уйти от неприятной ему темы, решил поторопить и жену, и родителей:

— Идемте уже к дому. Моей жене пора присесть, отдохнуть. Да и стол накрытый нас всех дожидается.

— Да, сынок, идем, — тут же поддержала рыжика сисса Рессатия.

============================================================

* — Стена Плача — часть древней стены (длиной 485 м) вокруг западного склона Храмовой Горы в Старом Городе Иерусалима, уцелевшая после разрушения Второго Храма римлянами в 70 году н. э. Величайшая святыня иудаизма вне самой Храмовой Горы. В течение многих веков является символом веры и надежды многих поколений евреев, местом их паломничества и молитв.