глава 28. Зачем сове метла

Дагрон стоял у стеллажа для фолиантов и свитков в своем кабинете и молча смотрел на портрет. С портрета на него взирало лицо, настолько похожее на самого Дага, что могло показаться, что он смотрится в зеркало. Правда, зеркало с эффектом омоложения, потому что мужчине на портрете было лет на пять меньше, чем самому магистру.

«Я не знаю, что мне делать, — обращаясь к своему двойнику, шепнул Дагрон. — Как бороться с собственной неуверенностью? Да и с гордостью тоже…»

Магистр темной магии, сын славного рода Гладэльвейсов, прекрасно сознавал, что именно мешает ему быть счастливым в браке: с одной стороны — сомнения в своей привлекательности для любимой молодой жены, с другой стороны — гордость, которая мешала ему признать вслух навязчивый, болезненный страх оказаться отвергнутым. Брошенным. Ненужным.

Сандгрон и Ольгрон с момента возвращения из Зерафири уже успевали побывать в объятиях Златы, причем не единожды. А он, Даг, сначала лежал пластом, не в силах пошевелиться, потом, окрепнув, обнаружил, что жизнь понеслась вскачь, и его Золотому Лучику стало немного не до старшего мужа и его переживаний.

А четыре дня назад, когда все семейство Дага вернулось из квартала оборотней, Злата объявила, что ближайшие три дня ни с кем из мужей возлечь не сможет по естественным причинам, которые она назвала странным выражением «критические дни». Сандгрон и Ольгрон отнеслись к этому известию спокойно — что и понятно — а вот Дага, который уже достаточно окреп, чтобы не дать жене скучать в постели, это известие не обрадовало. Он старательно взращивал в себе решимость сделать первый шаг, подступиться к жене, дать понять, что желает близости с ней. Что готов к ней! А тут — такое… Еще три дня смятения, сомнений, ожидания.

Пока Дагрон стоял, погруженный в свои тягостные раздумья, и мысленно разговаривал с портретом, Злата проводила на службу среднего мужа, отправила к князю Кэтгрону младшего и помогла собраться Элизии, которая решила отправиться с ночевкой в дом сиссы Флоксинии. Дом опустел.

Воскобойникова вспомнила, что Даг обещал ей подобрать наставницу по магии, и решила, что пора напомнить об этом старшему мужу. Она постучала в дверь кабинета и услышала приглушенное и какое-то неуверенное:

— Да, входите.

Пользуясь разрешением, скользнула в комнату и увидела эльфа — мрачного и, кажется, чем-то опечаленного. Подошла, прижалась к спине мужчины, обхватила его за талию:

— Ты чем-то расстроен, Даг?

Дагрон на мгновение окаменел. Затем, перехватив руку жены, резко развернулся и со стоном принялся целовать ее плечи, шею — судорожно, отчаянно. Злата было растерялась от такого напора, но мужа не оттолкнула, и даже стала сначала потихоньку, а потом все более смело отвечать на его ласки, гладить плечи, теребить короткие косы на затылке, ловить губами чувствительный кончик заостренного уха.

Даг ощутил, как потяжелело у него в паху, как налилось твердостью его мужское орудие. Подхватил Злату под попку, усадил на край высокого письменного стола, сдвинув в сторону какие-то свитки и фолианты. Его руки, действуя словно помимо воли хозяина, легли на колени девушки, потянули вверх ткань свободного домашнего платья, обнажая стройные гладкие бедра. Освобожденные из плена юбки, эти восхитительные ножки тут же разошлись в стороны, обхватили бедра эльфа, скрестились у него за спиной. Это было приглашение — настолько прямое и недвусмысленное, что не понять его было невозможно. Дагрон понял, и, снова застонав, прижался к телу жены, толкнулся ноющим пахом вперед, давая почувствовать Златке силу своего желания. Одновременно поймал ее губы, принялся терзать их, покусывая, втягивая в свой рот, не отрываясь ни на миг. Тонкие прохладные пальцы мужчины пробежались по узкой спине, расстегивая пуговки, нащупывая и пересчитывая позвонки. Платье начало сползать с плеч Златы, вырез сдвинулся вниз, обнажив крепкие налитые груди.

Злата тоже не теряла времени: она давно стянула с мужа жилет, выпростала из-под пояса штанов подол рубахи, и, проникнув под него, принялась поглаживать то грудь, то спину мужа, царапать гладкую белую кожу, теребить пальчиками малюсенькие плотные соски.

Даг понимал, что чем дальше, тем больше теряет голову. Что с каждым прикосновением и поцелуем ему все труднее сдерживать себя, и вот-вот настанет момент, когда он уже не сможет остановиться. Но его тело жило собственной жизнью: содрогалось, напрягалось, прижималось к женскому телу, толкалось в него, требуя впустить, принять, забрать все, что оно может дать.

— Лучик, — последним усилием воли Даг остановил себя, зашептал хрипло. — Если ты не хочешь, чтобы все произошло здесь, на столе — дай знать сейчас, пока я еще помню, кто я и как меня зовут…

— А чем плох стол? — удивилась Воскобойникова, улыбаясь мужу влажными и красными от поцелуев губами. — Если только мы не нарушаем каких-то ваших правил или традиций…

— Не нарушаем… я опасался, что тебе это покажется неуважением…

— Мне покажется неуважением, если ты сейчас же не вернешься к тому, что делал, — игриво нахмурила бровки девушка.

— Вот как… — Даг даже сумел улыбнуться, но тут же скрыл невольную усмешку, склонившись лицом к набухшим темно-вишневым соскам женской груди. Они манили его, требовали внимания, ласки и поцелуев, и Даг намеревался дать им все это — с избытком, про запас!

Злата наслаждалась ласками эльфа, принимала их и просила все больше и больше. Она очень давно не чувствовала на своей коже трепетных прохладных пальцев старшего мужа, и, как оказалось, ужасно скучала по ним!

Выбрав момент, потянулась, расстегнула пару пуговиц, удерживающих штаны мужа, стянула с его крепких бедер плотную облегающую замшу. Сомкнула ладошки на восставшем орудии мужской страсти.

— Привет, Крепыш, — шепнула ему, поглаживая бархатистую розовую головку и плавясь от того, как часто запульсировал член эльфа в ее руках.

Внезапно ей захотелось подразнить мужа, продлить и взвинтить еще сильнее его страсть. Она принялась играть с Крепышом: то проводила вдоль его ствола, то обводила пальчиками розовое навершие, а когда Даг дергался, невольно двигаясь навстречу ее ладоням — обхватывала пальчиками головку и ждала, когда утихнет нетерпеливая пульсация. Впрочем, Даг был слишком возбужден после вынужденного воздержания, чтобы позволить жене играть с ним столько, сколько ей захочется.

— Еще пара таких движений, Лучик, — шепнул он, задыхаясь, — и мое семя прольется в твои ладони.

— Поняла, — кивнула девушка и откинулась назад, оперлась локтями на столешницу. — Войди в меня, муж. Отдай мне свое семя.

Эльфа уговаривать не пришлось. Он тут же приподнял ее ноги, положил себе на плечи, подхватил ладонями под ягодицы и вонзился в раскрывшееся перед ним жаркое тесное лоно. Несколько десятков движений навстречу друг другу, несколько вдохов и сдавленных стонов — и взаимное удовольствие достигло пика, накрыло любовников темной пеленой сладкого беспамятства.

И в этот бесконечный миг… к Дагу вернулась его магическая сила — вся и сразу. Тьма в нем открыла глаза, встрепенулась, словно просыпаясь, разлилась по мужскому телу, заполняя каждую клеточку. Эльф охнул, схватил жену в объятия, сделал шаг назад и рухнул в оказавшееся рядом широкое кресло. Обмяк, придавив тяжестью ослабевших рук бедра жены.

— Даг? Ты что? — неохотно выплывая из блаженной истомы, поинтересовалась Злата.

— Все хорошо, Лучик, — не открывая глаз, улыбнулся мужчина. — Ты снова помогла мне, сама того не зная…

Через некоторое время супруги набрались достаточно сил, чтобы разомкнуть объятия, привести в порядок сброшенные одежды. Видя, что Дагрон все еще чувствует усталость, Воскобойникова сама спрыгнула с его колен, налила в два высоких стакана бодрящего травяного отвара, один выпила сама, другой подала мужу.

Поставив свой опустевший стакан на стол, который внезапно превратился в ложе любви, невольно зацепилась взглядом за портрет.

— Это ты? — кивнула на него, обращаясь к эльфу. — Сколько тебе здесь лет?

— Это не я, — покачал головой магистр.

— А кто же? — Злата недоверчиво взглянула на любимого.

— Брат. Мой брат-близнец. Его нет в живых… — признался Даг.

— Расскажешь, что случилось? — сочувственно глядя на него, мягко попросила девушка.

— Как-нибудь в другой раз, — отказался тот и тут же перевел разговор на другую тему: — Ты ведь не просто так заглянула ко мне, Лучик? Хотела о чем-то поговорить?

— Да, — легко отказалась от дальнейших расспросов Злата. — Помнишь, ты говорил, что найдешь мне наставницу, которая будет обучать меня магии?

— Помню, и даже уже пригласил одну женщину. Она будет у нас сегодня к ужину. — Магистр невольно улыбнулся, наблюдая за тем, как радостно закружилась по просторному кабинету его непосредственная, словно дитя, женушка.

— Ну, держитесь, все враги и недоброжелатели! — воскликнула она. — Скоро я стану одной из величайших колдуний Барбуерри и всех ПО-БЕ-ДЮ!

***

Как и обещал магистр Дагрон, новая наставница Златы прибыла точно к ужину. Приехала она в собственном экипаже — миниатюрном, как и его хозяйка, и доверху нагруженном разнообразной поклажей, в которой приблизительно поровну было разнообразных нарядов и всяких магических и учебных принадлежностей, начиная свитками с заклинаниями, и заканчивая… наперстками. Во всяком случае, именно за них приняла Воскобойникова странные колпачки из неизвестного металла в количестве десяти штук, которые просыпались на пол из одной из коробок.

— Ученица! Собрать, сложить, упаковать! — требовательно взглянула на девушку гостья, с порога принявшись устанавливать свои правила.

— Сейчас Фарагрон все соберет, а я тем временем помогу вам пройти в гостиную, — попыталась внести предложение Злата.

— Я сказала: собрать! — яростно притопнула ножкой магичка. — Послушание — главное достоинство ученика мага! Если хочешь, девчонка, чтобы я с тобой занималась — будь добра подчиняться!

— Да, хорошо, как скажете… — пошла на попятную Воскобойникова: остаться без наставницы ей не хотелось.

— Как скажете, сисса Маджестина, — слегка умерив свой гнев, поправила женщина.

— Как скажете, сисса Маджестина, — покорно повторила Злата, поднимая с ковра последний, десятый наперсток. — А что это? — она кивнула на необычные предметы в своих руках.

— Ты узнаешь ответ на этот вопрос, когда я решу, что пора, — оборвала расспросы преподавательница.

Надо сказать, вздорный нрав прибывшей отчего-то совсем не сказался на ее внешности: женщина выглядела свежей, бодрой и моложавой, хотя по возрасту оказалась ровесницей сиссы Флоксинии, и даже дальняя дорога не мешала ей оставаться энергичной, словно белка. В ее черных волосах не было и намека на седину. Живые черные глаза цепко изучали внешность хозяев дома и прислуги. Маленькие ладошки экспрессивно рубили воздух, когда сисса Маджестина высказывала свои категоричные требования.

«Да-а, темпераментная дама, — улыбнулась Злата, неожиданно проникаясь к своей новой наставнице симпатией, — у такой не забалуешь!»

После умывания и вкусного ужина сисса Маджестина смягчилась и снизошла до того, чтобы ответить своей подопечной на несколько вопросов.

— Есть ли у вас мужья? — тут же поинтересовалась Воскобойникова. — Они были не против вашего отъезда?

— Я — дважды вдова, деточка. И больше вступать в брак желания не имею. У меня уже трое внуков, а я еще не успела пожить для себя!

Злата не стала указывать наставнице, что у той еще лет сто впереди — успеет заскучать. Вместо этого перешла к следующему вопросу.

— У вас уже есть хотя бы приблизительный перечень предметов и магических дисциплин, которым вы будете меня обучать? На какое время рассчитан курс?

Этот вопрос сиссе Маджестине пришелся по душе больше предыдущего. Она благосклонно улыбнулась, похвалила:

— Сообразительная ученица. Если будешь себя хорошо вести и не разозлишь настолько, чтобы я отказалась заниматься с тобой — мы проведем вместе два года. Да-да! Что ты так удивляешься? За это время ты освоишь только начальные навыки и немного разберешься с тем, чем наградила тебя Сиятельная. Ведь у каждого человека есть собственные магические способности. У тебя, как я поняла со слов магистра Дагрона, — наставница небрежно махнула рукой в сторону эльфа, на что тот лишь досадливо сморщился, — уже проявились способности мага-проклятийника, но наверняка есть что-то еще, и я обязательно выясню, что именно!

Прозвучали эти слова почти что угрожающе, и Воскобойникова заранее решила, что постарается как можно скорее показать сиссе Маджестине весь свой потенциал, а то, неровен час, решительная женщина применит к ученице какие-нибудь малоприятные способы воздействия.

— Когда вносили ваши вещи, я не заметила среди них метлы, — на полном серьезе выдала Злата следующий вопрос. — У вас ее нет?

— Что такое метла? — озадаченно уставилась на девушку сисса Маджестина.

— Метла — это такой веник на палке.

— Веник на палке?.. И для чего бы он мог мне понадобиться? — наставница искренне недоумевала.

— Я думала, вы научите меня на ней летать…

— Летать на метле?! — не поверила своим ушам наставница.

«Летать без меня?! — где-то в глубине Златкиного сознания проснулась, завозилась, защелкала клювом совень, — у тебя же есть Я!»

«С тобой еще пойди договорись!» — мысленно шикнула на птицу девушка и поймала на себе очень заинтересованный взгляд сиссы Маджестины.

— Магистр Дагрон, вы не говорили, что ваша супруга — оборотень! — женщина обвиняюще ткнула пальцем в эльфа.

— Это что-то меняет? — холодно поинтересовался Даг, аккуратно отводя в сторону упершийся ему в грудь пальчик коллеги-магички. — Она не совсем оборотень. Вторую сущность моя супруга приобрела, когда попала в неизвестную магическую аномалию…

— Это меняет все! — сисса Маджестина неожиданно хищно облизнулась. — А я еще гадала: какую тему мне взять, чтобы защитить степень архимагистра? Теперь, моя дорогая ученица, я тебя уж точно не оставлю. Это же надо: у него жена — ходячий магический феномен, а магистр Дагрон даже не пытается в этом явлении разобраться!

Волосы на затылке у Воскобойниковой зашевелились: она почувствовала себя лабораторной мышкой, на которую с огоньком фанатизма в глазах взирает сумасшедший ученый… Совень внутри Златки тоже подобралась, сжалась в комочек и растерянно ухнула: «Надо было мне молчать…»

«Надо, не надо — все равно рано или поздно выдали бы себя», — попыталась утешить птицу Злата.

Альд Дагрон встал, вытянул перед собой руки и заговорил, строго глядя на приглашенную им наставницу:

— Сисса Маджестина! Как супруг альды Златы и как глава королевского Магистериума, я требую: поклянитесь Светом, Тьмой и благосклонностью Сиятельной, что не предпримете ничего, что могло бы причинить вред моей супруге!

— Надо же, как строго, — хмыкнула женщина. — Впрочем, вы правы, магистр Дагрон. Пусть будет по-вашему. Клянусь, что не посмею причинить вред альде Злате, и да будут свидетелями этой клятвы Свет, Тьма и Сиятельная Праматерь!

На кончиках пальцев левой руки сиссы Маджестины заклубилась Тьма, на кончиках пальцев правой — засияли огоньки, а дуновение неведомо откуда взявшегося ветра подхватило клубы тьмы и шары света, перемешало их и развеяло.

— Клятва подтверждена, — заметил Даг.

— Теперь вы доверите мне свою супругу? — слегка иронично уточнила Маджестина.

— Теперь — да, — не обращая внимания на насмешку, серьезно кивнул эльф.

«Ну, вот видишь, совень, нам с тобой ничего не угрожает», — мысленно шепнула Злата своей птице.

«У-гу», — согласилась та и вновь замолчала: она вообще была не из болтливых, и Воскобойникову это более чем устраивало.