глава 32. И смех, и грех…

Виды, расстилавшиеся за оконцем кареты, в которой ехали Злата и ее спутницы, вполне сошли бы за привычные для девушки картины из жизни сельской глубинки где-то в средней полосе России: все те же бескрайние поля с редкими пушистыми щеточками перелесков, все те же небольшие, на пару десятков одноэтажных домиков, поселения, все та же тишь и благодать, в которую так гармонично вписываются шум ветра, стрекот насекомых и птичий посвист.

Воскобойникова быстро утомилась однообразием пейзажа и от нечего делать принялась рисовать на одинаковых плотных кусочках свитков игральные карты, а заодно мурлыкать под нос навеянную долгой дорогой песенку. Что масти, что мелодия получались не очень. Первое — из-за тряски, второе — из-за отсутствия у девушки голоса.

— Что ты такое поешь? — оторвалась от созерцания мирной пасторали за окном Лиззи.

— И что ты там рисуешь? — разлепила веки задремавшая было сисса Маджестина.

Злата даже не сразу поняла, что к ней обращаются, настолько погрузилась в процесс создания игральной колоды.

«А что? Вот научу Лиззи и сиссу Маджестину в подкидного дурака играть — глядишь, и дело веселее пойдет. К тому же, можно играть на интерес…» — рассудила про себя девушка.

— Пою про цыган, — ответила она, очнувшись, подруге, и добавила, обращаясь к наставнице: — Вот, карты решила смастерить для игры, только получается не очень.

— Это любопытно! — загорелись глаза магички. — Игра, я так понимаю, для развития ума, логики или памяти?

— Да всего вместе! — не растерялась Воскобойникова, хотя вовсе не была уверена, что игра в дурака так уж способствует совершенствованию интеллекта.

— Тогда бросай чернила зря тратить, скажи, где какое должно быть изображение — я тебе методом магической печати все нарисую.

Где-то через час на руках у Златы оказалась новенькая, свежая колода из тридцати шести карт, на которых вместо валетов красовались изображения Дагрона, Сандгрона, Ольгрона и Болдгрона. Нарисованные на картах короли были точными копиями портретов правителей Барбуерри, Кокрачанды, Зерафири и Фейтауна, а королевы невероятно напоминали Злату, Элизию, сиссу Флоксинию и сиссу Маджестину.

— Ну что, развлечемся?! — ловко тасуя колоду, воскликнула Златка, раздала всем по шесть и вкратце объяснила правила.

И понеслось…

Первой в дураках осталась Элизия. Второй — сисса Маджестина. Потом — снова Элизия. После десятка партий Лиззи и наставница заподозрили, что Злата знает какой-то секрет, который позволяет ей постоянно выигрывать, и принялись требовать, чтобы она этим секретом поделилась. Воскобойникова честно призналась, что все дело в наблюдательности и хорошей памяти.

— Вы ведь совершенно не пытаетесь запомнить, — объясняла девушка, наслаждаясь тем, что она поучает наставницу, а не наоборот, — какие карты вышли из игры, какие забрал себе игрок, не сумевший отбиться, а ведь он не упустит случая подкинуть вам еще пару-тройку картишек! Причем постарается сделать так, чтобы вы всю эту пачку забрали. Я вот иногда и козыря для этого не жалею!

— Вот! Я ведь догадывалась, что все не так просто, — ухмыльнулась сисса Маджестина. — Ну что ж, посмотрим, ученица, сумеешь ли ты снова меня обыграть! Я, хоть и старше тебя на три десятка лет, но на память пока не жалуюсь.

«Карты-картишки брошены веером, карты-картишки, я вам так верила!..» — замурлыкала Злата очередную блатную песенку.

Сосед ее бабушки, дед Иван, был большим поклонником шансона, и включал его так громко, что вместе с ним тюремной романтикой наслаждались и соседи. Злата, с ее абсолютной памятью, запомнила все песни, и порой сильно смущала своих земных друзей, когда принималась напевать себе под нос что-нибудь из репертуара русских шансонье.

Сисса Маджестина усмехалась не зря: как только она поняла, как отслеживать карты, вышедшие из игры и оставшиеся на руках у двух ее соперниц, как справиться с ней стало почти невозможно.

— Надеюсь, сисса Маджестина, вы не мухлюете? — не выдержала, поинтересовалась пораженная успехами магички Воскобойникова.

— Что значит — «мухлюете»? — не поняла наставница.

— Ну, надеюсь, вы не пользуетесь магией, чтобы подсмотреть, какие карты выпали мне или Элизии?

— Ты смеешь обвинять меня в обмане и нечестности?! — вспылила гневливая женщина. — Да я тебя сейчас в эль-гуха обращу! Ах ты неблагодарная! Так-то ты обо мне думаешь!

Если б Злата не видела однажды, как бушевал и крушил все вокруг принц Максон — возможно, она и не испугалась бы. Но в этот момент ей показалось, что ее наставница впала в такой же неконтролируемый гнев.

— Лиззи, на пол! — Воскобойникова схватила подругу за руку, стянула ее с сиденья вниз и постаралась хоть немного заслонить плечом. — Сейчас я попытаюсь щит поставить…

Она уже привычно — спасибо многочасовым тренировкам — сосредоточилась, сложила пальцы левой и правой руки в замысловатую фигуру, шепнула пару слов.

— Вот и проверим твой щит на прочность! — рявкнула сисса Маджестина. — Уверена: он расколется, прежде чем я успею досчитать до трех!

И тут Лиззи, тоже решив, что ей и Златке угрожает настоящая опасность, тоненько, но довольно звонко запищала:

— На помощь!

В окошко тут же заглянул один из боевых магов, нанятых магистром Дагроном. Оценив обстановку, закричал:

— Нападение на альду Злату! Всем остановиться!

Трое мужей Златы, ехавшие в другой карете, отлично расслышали этот крик. Они на ходу отворили дверцу и организованно, словно спецназовцы, один за другим вывалились наружу, перекатом ушли из-под копыт зерблюдов и тут же бросились к почти остановившемуся экипажу женщин.

— Кто?

— Где?

— Сколько их?

…перекрикивая друг друга, закидали охранника вопросами Даг, Санд и Ол. Тот ответил не сразу: слишком был занят тем, чтобы поскорее влезть в свалку и защитить Лиззи и Златку.

— Выбирайтесь отсюда, — протягивая руку сидевшей ближе к нему Элизии, предложил он.

Лиззи схватилась за его ладонь и тут же вылетела из тесного пространства, словно огонек из ракетницы, а в следующее мгновение уже сидела за спиной бравого воителя, вцепившись в его пояс обеими руками и несмело поглядывая через мощное плечо.

Воскобойникова поняла, что защищать сестренку ей уже не нужно, перекинулась в совень и выпорхнула следом. Оставшийся без подпитки магический щит тут же лопнул, словно мыльный пузырь.

Наставница тряхнула руками, гася иллюзию смертельных боевых заклятий, и выглянула наружу:

— Ну, и куда полетела, птичка? Разве я этому тебя учила? Ты почему по ногам из-под щита не била?

— Злата, стой, Злата! Тебе ничего не угрожает! — тщетно пытаясь угнаться за усиленно хлопающей крыльями сипухой, проревел кошачьим басом перекинувшийся в иргуара Ол.

— Ух-ху-у! — на лету откликнулась Воскобойникова, вложив в этот крик всю свою иронию пополам с недоверием.

Впрочем, далеко улетать не стала: заложила небольшой вираж и спланировала на крышу экипажа, в котором всего пару минут назад спокойно ехали ее мужья. Нахохлилась, подозрительно поглядывая на смеющуюся сиссу Маджестину и злых донельзя Сандгрона и Дагрона, которые грозно взирали на веселящуюся магичку.

— А теперь я хочу услышать объяснения, — голосом, способным заморозить само пекло, потребовал эльф. — Что произошло?

Лиззи, набравшись храбрости, принялась в красках расписывать мужчинам подробности происшествия. По мере повествования лица слушателей все больше вытягивались от удивления, а губы — все больше кривились и подергивались, пытаясь удержаться от улыбок. Только магистру Дагрону удалось сохранить серьезность.

— Я, конечно, помню еще со времен собственного обучения о вашем своеобразном подходе к тренировкам, — заявил, наконец, он, обращаясь к наставнице своей жены. — Но на будущее очень прошу избегать подобных уроков, пока мы не вернемся в мой дом. Там, во всяком случае, наша супруга не подвергнет себя опасности, спасаясь от вас и ваших… нападений.

— Признаю свою ошибку, магистр Дагрон, — кивнула эльфу сисса Маджестина. — Мне казалось, альда Злата уже достаточно долго занимается, чтобы привыкнуть действовать так, как я ее учила, а не поддаваться панике и спасаться… бегством.

Злата, даром что сидела довольно далеко, слова эти услышала и недовольно фыркнула. «Ну да, — подумала про себя. — Привыкнешь тут, когда вроде бы милая и такая миниатюрная женщина вдруг превращается в злобную фурию с глазами маньяка-убийцы». Умом девушка понимала, что стекленеющие глаза Маджестины — то же самое, что плещущаяся тьма в глазах Дагрона или рыжее пламя в глазах Сандгрона, но почему-то именно с этим проявлением магической силы наставницы свыкнуться никак не удавалось.

— Лучик? — снова окликнул ее Ольгрон, который уже успел принять человеческий облик. — Надеюсь, ты не собираешься ехать на крыше нашей кареты? Может, спустишься?

Он показал совени согнутую в локте руку, предлагая ее птице в качестве насеста. Злата и хотела бы еще подуться и покапризничать, чтобы проучить сиссу Маджестину, но слишком хорошо понимала: каждая минута задержки в пути отдаляет и ее, и всех остальных от отдыха в каком-нибудь уютном местечке — в гостинице или на постоялом дворе. Поэтому она еще раз сердито ухнула, глядя круглыми глазами на слегка расстроенную магичку, слетела со своего насеста и устроилась на руках у младшего мужа.

— Ну что, по каретам? — тут же предложил Ол. — Думаю, дальше Злата поедет с нами, по крайней мере, до следующей остановки. Ты согласна, Лучик?

— Угу, — признала та правоту младшего мужа.

Все спешно расселись по местам, к Элизии и сиссе Маджестине присоединился тот боевой маг, который первым бросился на выручку девушкам, и кавалькада вновь пустилась в дорогу.

Златка не спешила превращаться обратно в девушку: в виде совени она занимала намного меньше места. С комфортом расположившись на коленях оборотня, она еще около четверти часа слушала беседу своих мужей, а потом незаметно для себя задремала.

==================================================

* песня Михаила Жучкова