глава 34. Встреча в Топях Междулесья

На третий день поездки путникам предстояло преодолеть не слишком длинный, но сложный отрезок пути: пересечь две границы Кокрачанды, подняться по горному склону, преодолеть перевал и спуститься до середины серпантина, извивающегося по противоположной стороне Лесистых гор.

Злата ужасно сожалела, что в Кокрачанде ей предстоит побывать только проездом, и, к тому же, в самой узкой и отдаленной от столицы части этого королевства. Но они и так задержались чуть больше положенного.

Горы, вставшие не где-то на горизонте, а так близко, что казалось — до них рукой подать, Воскобойникову не испугали и не впечатлили: они были старыми, невысокими и пологими. Ни тебе заснеженных вершин, ни величественных пиков, ни признаков горячих источников.

Даже деревья, покрывавшие всю видимую часть горной гряды, оказались низкорослыми и напомнили Златке своими изогнутыми стволами карликовые сосны и березы, которые девушка видела в земном парке-дендрарии. В общем, по мнению Златы, смотреть было особо не на что. А вот Элизия была впечатлена и бурно выражала свои восторги по поводу увиденного.

Правда, когда дорога пошла вверх, восторг Лиззи несколько угас. Подъем по горному серпантину оказался делом утомительным и малоприятным: у девушки заложило уши, к горлу подступила тошнота.

— Злата, я, наверное, съела что-то несвежее, чувствую себя как-то нехорошо, — пожаловалась она.

— Нет, подруга, дело не в отравлении. Это у тебя первые признаки горной болезни проявились. Очень надеюсь, что хуже не станет…

— А мы сейчас тебя полечим, Лиззи, — очнулась от дремы сисса Маджестина. — Я предвидела, что такое может произойти.

Женщина извлекла из своей сумки, по форме похожей на саквояж, небольшой флакончик и протянула его Элизии:

— На-ка вот, выпей.

Лиззи послушно приняла снадобье и через пару десятков минут уснула. Наставница, убедившись, что девушке полегчало, тоже смежила веки. Воскобойниковой стало скучно. Спать днем она не любила, читать из-за тряской дороги не было возможности.

— Ну, раз у вас тут сонное царство, — решила она, — я переберусь к мужьям. У них, небось, повеселее.

Перекинувшись в совень, Злата выпорхнула в окно кареты и отправилась к мужьям. Мужчины гостье обрадовались. Каждый постарался заманить птицу к себе на колени. Чтобы никого не обидеть, Злата пару часов посидела на руках у эльфа, потом перебралась к маршалу, и, уже когда карета почти преодолела перевал, перекочевала к рыжику.

Путь вниз для зерблюдов, что верховых, что шедших в упряжке, был намного легче, ведь спускаться всегда проще, чем подниматься в гору. К тому же, животные почуяли близкий отдых, приободрились и пошли ходкой рысцой. Так что последний отрезок запланированного на день пути преодолели уже в темноте, но за рекордно короткое время.

Приблизительно на середине горного спуска, на небольшом плато, было оборудовано место для привала: деревья по кругу выкорчеваны, в центре площадки возведен двухэтажный деревянный дом с пристроенным к нему навесом для повозок и стойлом для ездовых животных. Пользоваться этим пристанищем могли любые путешественники, но постоянных жильцов у дома не было.

— А почему место для ночевок сделано здесь, а не внизу? — полюбопытствовала Воскобойникова, которая снова сменила облик и теперь помогала выгружать из карет самое необходимое.

— Вот когда будем пробираться через Топи, вопрос твой сам собой отпадет, — хмыкнула усталая и от этого более язвительная, чем обычно, сисса Маджестина.

Сандгрон, в отличие от наставницы, вспыльчивостью не страдал и на вопросы любимой супруги готов был отвечать хоть сутки напролет.

— Ты себе не представляешь, Лучик, — заговорил он, — какие жуткие твари водятся на болотах. Какадару — самая безобидная из них. Мало кому хочется столкнуться с ними, тем более ночью, расположившись на отдых.

— У-у-у! — поежилась девушка. — Что-то я начинаю побаиваться. Никогда не любила фильмы ужасов и комнаты страха…

— Не волнуйся, жена. Во-первых, тропа, по которой мы поедем через Топи, защищена мощными заклинаниями, во-вторых, ты едешь в компании сильнейшего мага тьмы и сильнейшего мага огня, — Санд постучал себя в грудь и кивнул в сторону эльфа. — Нас двоих, пожалуй, хватило бы, чтобы справиться с любой напастью, а ведь с нами еще трое сильных магов!

— Ладно. Успокоил немного, — вздохнула девушка. И уточнила на всякий случай: — А сюда эти страшилища болотные не доберутся?

— Нет, не доберутся. К тому же, на первом этаже будут нести караул охранники.

Это известие еще больше утешило Злату, но ночью ей все равно спалось плохо: воображение рисовало пугающие картины мерзких чудовищ, похожих то на Чужого, то на Годзиллу из голливудских ужастиков, а сердце щемило от какого-то неясного и пугающего предчувствия…

***

— Вы видите то же, что и я? — обратилась Злата к своим спутницам.

Вот уже около двух часов они пробирались пешком, по щиколотку в воде, по гати — проложенной через болото дороге из толстых бревен. Под ногами противно чавкало. Ехать в каретах было невозможно: они и так слишком много весили, и несчастные зерблюды упирались изо всех сил, чтобы катить по ненадежной тропе нагруженные кладью экипажи.

Несмотря на то, что Злату, Элизию и сиссу Маджестину спереди, сзади и с боков окружали настороженные мужчины, девушки все равно шагали робко и настороженно поглядывали то под ноги, то по сторонам — туда, где среди ряски и зарослей осоки то и дело мелькали чьи-то чешуйчатые спины и клыкастые змеиные пасти. К счастью, хищные обитатели болота были не в силах преодолеть магический барьер, защищающий путников.

…На голос Златы оглянулись все и замерли: в десятке шагов от дороги, на островке, поросшем камышами, стояла женщина. Беловолосая, остроухая, как и все эльфы. Одеяние, болтающееся на худом, даже истощенном теле эльфийки, иначе, чем рубищем, назвать было сложно. Ее выцветшие блекло-голубые глаза и спутанные волосы производили отталкивающее впечатление, равно как и странная злобная ухмылка, искривившая тонкие губы.

— Кто она? Как она здесь оказалась? Бедная женщина! — выдохнула Воскобойникова, оглядываясь на мужчин и ожидая, что они тут же бросятся на помощь несчастной.

Вот только ничего подобного не случилось.

Ольгрон и Сандгрон смотрели на незнакомку настороженно и недоверчиво. Дагрон изменился в лице, скривился, словно от сильнейшей боли и до крови прикусил губу. А маги и разведчики — те замерли в благоговейном восторге, словно узрели нечто невообразимо прекрасное.

— Что происходит? Мне кто-нибудь объяснит?! — повысила голос Воскобойникова. — Даг, что с тобой?

— Это она… — шевельнулись пересохшие губы старшего мужа. — Она…

— Кто — она? — Злата не выдержала, подошла к эльфу вплотную, обхватила его лицо ладонями, вынуждая отвернуться от незнакомки и смотреть себе в глаза. — Дагрон, я здесь! Очнись и объясни толком, кто эта эльфийка?

— Лучик… — темные глаза магистра, наконец, сосредоточились на личике любимой жены. Сильные длинные пальцы эльфа неожиданно сильно впились в ее плечи. — Не отходи от меня, прошу… Мне сейчас просто необходимо чувствовать, что ты рядом.

— Я рядом, Даг, — подтвердила Злата, — и жду объяснений.

— Эта женщина — альда Трешера. Та, которая сначала приняла ухаживания моего брата, а потом отвергла, растоптала его чувства и сердце.

— И что с ним случилось потом?

— Потом он сошел с ума от неразделенной любви и погиб, — через силу выдавил из себя Даг. — Он умирал у меня на руках…

Сочувствие к эльфийке, которое возникло было в душе Воскобойниковой, тут же исчезло, уступив место гневу. Злата развернулась к предательнице, оставаясь при этом в объятиях старшего мужа. Открыла рот, чтобы высказаться — и заверещала:

— Эй, вы куда?! Стоять! Вы же утонете!

Все четверо охранников — и маги, и разведчики — с глупыми влюбленными улыбками на лицах медленно двигались в сторону островка, на котором стояла альда Трешера. От защитного магического барьера их отделяла буквально пара шагов…

— Даг, сисса Маджестина, сделайте же что-нибудь! — взмолилась пришедшая в себя Элизия. Сама она присела, погрузила руки в воду и начала что-то шептать.

На ее призыв откликнулась какая-то трава: тонкие стебли поднялись из воды, опутали ноги бредущих к краю тропы мужчин, не давая им двигаться.

Сисса Маджестина, вытянув руки перед собой, принялась перебирать пальцами в воздухе и что-то шептать, сплетая невидимые нити заклинаний.

— Ага! Поняла, — воскликнула она через пару мгновений. — Эта, с позволения сказать, женщина приманивает мужчин с помощью магии…

— Приворот?! — изумилась Златка.

— Не знаю, что такое приворот, а альда Трешера использует маску «идеальная возлюбленная». Каждый свободный мужчина, который смотрит на нее, видит не настоящую эльфийку, а женщину, которая отвечает его желаниям и вкусам. Отсюда и мгновенная влюбленность.

— Ах ты, кикимора болотная! — возмущение Воскобойниковой достигло предела, особенно после того, как она увидела нахальную победную улыбку на губах эльфийки. — Так вот, значит, как ты мужчин соблазняешь?! Да чтоб твоя магия и красота в воду ушла! Чтоб все мужчины только бородавки да морщины на твоем лице видели! Чтоб Сиятельная Праматерь наказала тебя за твою жестокость и вероломство! Тьфу!

Смачный плевок до воды не долетел: зашипел и испарился прямо в воздухе. И тут же двое магов-боевиков и двое воинов-разведчиков перестали сражаться с опутавшей их ноги растительностью, замерли, будто вкопанные, а потом дружно подняли глаза на эльфийку и скривились от отвращения:

— Ты тоже видишь это существо?

— Фу, какая уродина!

— Брр! Да она страшнее самых отвратительных болотных тварей!

Злата, Лиззи, сисса Маджестина переглянулись между собой и выдохнули с облегчением: четверка охранников пришла в себя и больше уже не рвалась уйти с безопасной дорожки.

— Умница, девочка, — похвалила Злату наставница. — Вот что значит талантливый маг-проклятийник: разобралась с проблемой быстро и без затей.

Эльфийка, обнаружив, что ее магия больше не действует, взвыла, заметалась по клочку суши, размахивая костлявыми руками, потом присела на корточки, начала вырывать из земли комья грязи и швырять их в стоящих на тропе людей, причитая злобно и одновременно горестно:

— Магия… Верните мою силу… заберу ее из земли, заберу из воды… мальчики только меня любить будут! Все, все, кого захочу — все моими станут!

— Или мне кажется, или альда Трешера окончательно с ума сошла, — глядя круглыми глазами на беснующуюся эльфийку, заметила Злата. — Но мы же не можем оставить ее здесь, на болотах, без магии и без ума. Это неправильно как-то…

Поймать, связать и запереть в одной из карет окончательно свихнувшуюся женщину оказалось непросто. К счастью, Воскобойникова догадалась заманить ее на тропу с помощью корзинки с едой. Увидев угощение, оставленное в паре десятков шагов от крайней из карет, альда Трешера, прыгая по кочкам, подкралась к нему и принялась жадно пихать в рот куски хлеба и мяса, издавая чавканье и урчание, словно изголодавшийся до предела зверь. Тут-то ее, лишенную магии, и спеленали заклинанием. Правда, еду отбирать не стали: видно было, что нормальной пищи несчастная не видела давным-давно.

Так и устроили эльфийку в одной из карет с корзинкой в руках. Потом двинулись дальше. Всем хотелось обсудить происшествие, понять, как выжила их пленница посреди болота, и как давно она здесь обретается. Однако Топи Междулесья — не самое подходящее место для долгих и пустых разговоров.

— Думаю, нам все объяснят в Фейтауне, — заявил немного оклемавшийся от первого потрясения Дагрон. — Заодно там и решим, что с этой… тварью дальше делать.