глава 35. Фейтаун. Все тайное становится явным

Полдня пешком по зыбким скользким бревнам, по щиколотку в воде — к таким подвигам Воскобойникова не готовилась, когда напрашивалась в путешествие в Фейтаун. Благо, специальные непромокаемые сапоги защищали ноги от болотной жижи, а магический полог — не только от ползучих и плавающих страшилищ, но и от насекомых-кровопийц, до странности похожих на земных комаров.

К тому времени, когда местное светило опустилось над горизонтом так низко, что того и гляди рисковало утонуть в маковках невысоких деревьев, Злата уже ног под собой не чуяла от усталости! Выручали девушку только врожденный оптимизм и врожденное же упорство. «Зато хоть раз в жизни побываю в лесной стране, на родине эльфов!» — утешала себя она. Чем утешали себя сисса Маджестина и Лиззи, она не знала, а на то, чтобы задавать вопросы, у нее чуть не впервые в жизни не осталось сил.

К счастью, выбраться из самых гиблых мест удалось до наступления сумерек. Как только под копытами зерблюдов и колесами экипажей оказалась более-менее твердая почва, магистр Дагрон предложил сделать совсем небольшую, всего на четверть часа, остановку, после которой женщины смогли снова устроиться в своей карете.

— Какое облегчение! — потирая натруженные мышцы ног, — простонала Злата, устраиваясь на сиденье, которое никогда еще не казалось ей таким мягким и удобным. — Не думала, что переход через Топи окажется таким тяжелым и нудным.

— А ты бы предпочла что-то повеселее? — не преминула поддеть ученицу магичка. — Или тебе мало сумасшедшей эльфийки? — она кивнула на спящую пленницу, которой пришлось влить флакон сонного зелья и выделить под ложе всю переднюю полку, а самим втроем ютиться на задней.

— Нет-нет, приключений нам не надо! — пошла на попятную Воскобойникова. — Еще неизвестно, что с этой альдой Трешерой теперь делать.

— То-то и оно! — подытожила сисса Маджестина.

***

…Злата никогда не считала себя мечтательницей и фантазеркой, и загадывать далеко наперед была не приучена. Однако картину встречи и знакомства с Верховным Правителем эльфов она пару раз все же пыталась себе представить.

Воображение рисовало нечто похожее на первый ее визит во дворец короля Мейогрона Строедуба: модное нарядное платье в пол, изящные туфельки, высокая прическа — и она, вся такая из себя прекрасная альда, гордо вышагивает рука об руку со старшим мужем по широким ступеням, устланным ковровой дорожкой.

Но действительность не совпала с ожиданиями ни на йоту.

Едва Дагрон со спутниками выбрались из Топей и пересекли границу Фейтауна, как их встретил патруль из десятка пеших остроухих воинов. Ни плотный сумрак, ни переплетение корней под ногами не мешали стражам эльфийской границы двигаться совершенно бесшумно и будто танцуя.

Злату одновременно и порадовало, и впечатлило, что эти доблестные воители не задавали лишних вопросов, не требовали остановиться. Вместо этого двое из них пристроились у правой и левой дверцы кареты, в которой ехали мужчины, и зашагали рядом, на ходу приветствуя Дагрона, указывая дорогу и отвечая на вопросы.

То ли эльфы знали тайные тропы, то ли главное поселение города-леса находилось не так уж и далеко от границы Лесных Топей, но буквально через пару часов кортеж путников достиг просторной поляны, которая, по всей видимости, служила центральной площадью.

Злата с интересом наблюдала, как к ее старшему супругу, который выбрался из кареты первым, подошел высокий, как и сам Дагрон, статный и очень моложавый эльф. Поверить в то, что это дед Дага, было трудно. Однако так оно и оказалось.

— Дагомар, внук! Ты все же прибыл, и не один — с гостями… Да осенит благодатью тебя и твоих спутников полог Светлого Леса! — статный незнакомец приложил раскрытую ладонь правой руки к груди Дагрона, а левую ладонь прижал к своему сердцу.

— Да не оставит Светлый Лес и тебя, альд Селемар, своей благодатью, — отозвался Даг и по его сдавленному голосу Злата догадалась, что муж невероятно взволнован этой встречей. — Многие лета, дедушка! — добавил он куда менее церемонно.

— Представь мне свою семью и своих помощников, Дагомар, — альд Селемар обнял внука за плечи и вместе с ним подошел к Сандгрону и Ольгрону.

Злата потянулась было к дверце, чтобы тоже выпрыгнуть из порядком надоевшей тесной клетушки на воздух, но сисса Маджестина удержала ее:

— Терпение, ученица! Эльфы ценят сдержанность и степенность. Хочешь завоевать их уважение — попробуй перед тем, как что-то сказать или сделать, считать до пяти. А уж из экипажа мы выйдем только тогда, когда подойдут мужчины и помогут нам спуститься.

— Вот мне где уже церемонии эти вечные, — постучала себя ребром ладони по шее Воскобойникова. — Во дворце просто так шагу не ступишь, в лесу — тоже.

— Не ворчи, сестра, — мягко приобняла ее Элизия. — Ты устала, вот и злишься.

— Да мы все устали, — сдулась Златка. — Хочется уже умыться, переодеться и прилечь, вытянув ноги. А тут — разговоры, поклоны, расшаркивания…

Недовольное бурчание девушки прервал голос Дагрона, раздавшийся прямо у дверей кареты:

— А сейчас, альд Селемар, я познакомлю тебя с моей супругой, ее сестрой и наставницей, — Даг распахнул дверцу, — Лучик, выходи!

Злата, опираясь на твердую ладонь старшего мужа, выбралась из темного тесного нутра и с удовольствием втянула полной грудью ароматный и чуть сыроватый лесной воздух.

— Так вот, значит, та женщина, что вернула надежду и любовь моему внуку, — без лишних слов сгребая ее в объятия, проговорил альд Селемар. — Ну здравствуй, Злата. Добро пожаловать в Фейтаун и в мое сердце!

Воскобойникова растаяла от теплоты, прозвучавшей в голосе мужчины и охотно приникла к его широкой груди.

— Рада знакомству, альд Селемар, — сумела выговорить она и развернулась, чтобы представить двух других женщин, уже выбравшихся из экипажа. — Это моя верная подруга и сестра по крови, сисса Элизия, — сообщила, протягивая руку к подруге.

Лиззи несмело приблизилась к Правителю и собралась уже было сделать глубокий поклон, но эльф не позволил: поймал руку девушки, потянул к себе со словами:

— Позволь мне обнять и тебя, нежная дочь древнего народа. Я счастлив, что ты вошла в мою семью.

Элизия послушно прижалась к другому боку Правителя.

— А это — моя наставница, сисса Маджестина, — продолжила Воскобойникова, кивая в сторону магички.

Наставницу альд Селемар обнимать не стал, лишь вежливо коснулся губами ее руки и приветливо улыбнулся:

— Добро пожаловать в Фейтаун, сисса Маджестина. Рад знакомству.

— Взаимно, альд Селемар, — кивнула та и все же изобразила легкий изящный поклон.

Тем временем Дагрон растолкал и выволок из кареты четвертую женщину — остроухую пленницу. И вмиг на лица встречающих, а их собралось не менее двух десятков, легла тень вражды и неприязни. Даже воздух, кажется, сгустился и стал вязким и упругим.

— Альда Трешера?.. Ты зачем привез ее, внук? — выразил всеобщее неудовольствие Правитель. — Ее место — среди таких же болотных гадюк, как она сама!

— Мы не могли оставить ее на съедение хищным тварям, — принялась оправдывать супруга Злата. — Я… лишила альду Трешеру магии, а она, похоже, не смогла перенести этого и сошла с ума. Так что теперь она совершенно безвредна и беспомощна.

Признание Воскобойниковой заставило эльфов взглянуть на девушку совсем другими глазами.

— Так значит, ты, внучка, владеешь магией проклятий и благословений? — проговорил альд Селемар.

— Боюсь, что так, — согласилась Злата.

— Что ж, это — великий дар. Сколь полезный, столь и опасный. Надеюсь, у тебя никогда не возникнет желания проклинать меня, моего внука и весь наш народ…

Некоторое время альд Селемар молчал, обдумывая услышанное. Потом махнул рукой в сторону небольшой по ночному времени группы встречающих. Оттуда сразу же выступила пара молодых эльфов.

— Слушаем, Правитель, — поклонились они.

— Возьмите пленницу и отнесите ее в дальний флигель. Обеспечьте едой, водой, заприте в комнате для прислуги и поставьте у дверей охранников. Докладывайте мне о состоянии альды Трешеры каждые три часа: я должен посмотреть на нее, когда она очнется, — приказал альд Селемар.

Арестантку унесли.

Злата понимала, что время ночное, что все устали с дороги, но все же задала вопрос, который не давал ей покоя:

— Так за что альду Трешеру изгнали из Фейтауна? И как давно она живет на болотах?

— Изгнали два года назад за то, что вслед за Редамаром, братом моего дорогого Дагомара, эта бессовестная соблазнительница погубила еще двух молодых эльфов, да и третий уже на грани, — посуровев лицом, прорычал Верховный Правитель. — Его родители в отчаянии, что не могут ничем помочь своему сыну.

— Так, значит, эта… гадина не остановилась, когда погиб Редамар? Его смерть ничему ее не научила? — в душе Златы пробудилась новая волна возмущения. — Вот я ни капельки не сожалею, что прокляла ее: туда ей и дорога! А мы должны навестить несчастного!

— Да, вдруг новые лица помогут ему отвлечься от горя? — поддержала старшую сестру Элизия.

— Утром, милые сиссы. Мы все решим утром. А сейчас вам пора отдохнуть, — голос Правителя снова смягчился. — И ты, Даг, иди отдыхай. Мне не терпится обсудить с тобой все новости, но еще несколько часов я подожду…

***

Альд Селемар ожидал, что усталые путешественники будут отдыхать до обеда, но они, словно сговорившись, дружно собрались к завтраку за два часа до полудня: посвежевшие, умытые, в аккуратных одеждах.

— Светлого утра, дорогие гости, — поприветствовал их Верховный правитель. — Прежде, чем усядемся за стол, позвольте представить вам мою супругу, альду Сорсерею. Она у нас лучшая целительница Фейтауна, и вчера не смогла встретить вас, поскольку навещала одного из своих пациентов. Вернулась только сегодня, около часа назад.

Альда Сорсерея оказалась второй супругой Правителя, совместных детей с Селемаром и других мужей у нее на этот час не было.

— Рада видеть вас, гранде, — произнесла женщина грудным певучим голосом. — Добро пожаловать в Фейтаун и в наш дом.

Злата и Элизия засмотрелись на хозяйку дома, восхищаясь ее зрелой красотой, прекрасно сохранившейся фигурой, ясными живыми глазами, и надеясь в глубине души, что в ее возрасте будут выглядеть немногим хуже.

— Благодарим за гостеприимство, альда Сорсерея! — дружно поклонились гости и, повинуясь жесту Правителя, принялись рассаживаться за накрытым столом.

Наблюдая за происходящим, Воскобойникова убедилась, что застольные традиции эльфов ничем не отличаются от тех, что приняты при дворе короля Барбуерри. А вот блюда радовали какими-то особенно интересными пряными ароматами, необычным вкусом. Злата поставила себе целью разузнать как можно больше о кулинарных традициях лесного народа, особенно когда заметила, с каким удовольствием старший муж поглощает местные хлебцы с медом и острым сыром.

Впрочем, затягивать трапезу не стали: не прошло и двух четвертей часа, как альда Сорсерея, убедившись, что все гости насытились, отложила в сторону свои столовые приборы, давая знать, что завтрак закончен.

— Дагомар, — заговорил Верховный Правитель, — позволь пригласить тебя и твою семью в гостиную для серьезной беседы. Об остальных гостях позаботится моя супруга.

— Да, альд Селемар. Мы идем, — Даг встал, подал руку Злате.

Сандгрон и Ольгрон тоже поспешили выбраться из-за стола и вслед за Правителем переместились в просторную комнату, обставленную простыми деревянными лавками. Впрочем, на каждой из них лежали стопками плоские подушечки для сидения. Специально или нет, но мужья Златы усадили ее на самую большую лавку и все трое устроились по бокам от нее.

— Мы тебя слушаем, дедушка, — поднял Даг взгляд на Правителя, замершего подле секретера. Присаживаться старый эльф не спешил.

— Итак, внук, — заговорил он, — ты уже знаешь, что Большое Собрание доверило мне Посох Власти. Вместе с этим символом правления мой предшественник передал мне некоторые тайные знания, которыми я обязан теперь поделиться с тобой и твоим семейством.

Альд Селемар замолк, налил себе травяного напитка, сделал несколько глотков, то ли для того чтобы смочить пересохшее горло, то ли для того чтобы справиться с внезапным волнением.

— О каких тайнах речь, Правитель? — поторопил родственника Дагрон. — Уж не о Пророчестве ли, оставленном Сиятельной Праматерью?

— Твоя проницательность никогда не подводит тебя, Даг, — слабо улыбнулся Селемар. — Пожалуй, я не буду пересказывать содержание переданного мне документа. Вот, держи, — он протянул Дагрону свиток. — Прочти вслух, для всех.

— Хорошо.

Даг встал рядом с дедом, развернулся лицом к сидящим на скамье слушателям и начал читать.

Пророчество, оставленное Сиятельной Праматерью

«Вам, детям моим, плоти от плоти моей, было дано все для счастья: магическая сила, богатые леса, полноводные реки, плодоносные сады и поля. И были вы равны передо мною: мужья и жены, эльфы, оборотни и люди. Однако не пожелали вы жить в мире и согласии. Стали воевать. Стали унижать и продавать своих жен, как домашний скот.

Многие лета плакали ваши жены и молили меня о помощи. Услышала я их плач и родила трех дочерей, прекрасных, как солнечный день, звездная ночь и алый рассвет. И направила их трем королям, дабы взяли короли моих дочерей в жены, дабы смягчились сердца и наполнились дома жестоких правителей любовью и почтением.

Только очерствели сердца королей. Отвергли они моих дочерей, при виде которых наполнялся благоговением любой простой смертный. Одна моя дочь погибла в темнице. Другая была отдана в руки дикому племени, которое растерзало ее. И последнюю мою дочь погубил третий из королей, избив в то время, когда носила она его дитя в своем чреве.

Взывали ко мне мои дочери, и последние их минуты была я с ними, спасала от страданий телесных. Но души их болели от унижения и скорби. И теперь я, Сиятельная Праматерь, говорю вам:

Не смеет ни один из вас, мужей, причинить боли своей жене безнаказно.

Не смеет ни один из вас, мужей, отвергнуть свою жену и оставить ее в беде, в нищете и в голоде.

Не смеет ни один из вас, мужей, взять силой жену, а тем паче деву невинную.

Коли не цените вы жизни ни жен своих, ни дочерей — быть посему: будут ваши жены рожать вам сыновей, и лишь один младенец из пяти окажется девочкой.

И продлится это до того дня, пока не явится в мир Призванная, которая примет всем сердцем трех мужей своих — того, в ком Огонь; и того, в ком Тьма; и того, в ком Зверь.

Даст Призванная каждому из возлюбленных мужей своих по дочери. А коли возьмут эти дочери по любви себе в мужья кого-то из королей, то будет с того королевства снято наказание, и станут там рождаться поровну младенцы женского и мужского рода.

Благословение мое да пребудет с Призванной, да будут ее слова — моими словами, ее дела — моими делами…»

Дагрон сумел дочитать свиток до конца, хотя Воскобойникова видела, как с каждым словом леденели его глаза, вздымалась все тяжелее грудь, а пальцы начинали подрагивать все сильнее.

Сандгрон и Ольгрон, казалось, и вообще разучились дышать. Схватили Златку за руки — каждый со своей стороны. Сжали, словно опасались, что вот сейчас явится кто-то и заберет их Лучика.

— Это я, что ли, Призванная? Так получается? — не пытаясь вырваться из крепкой хватки Санда и Ола, как-то совершенно прозаически полюбопытствовала девушка. — Вот же не было печали…

— Да, я уверен, внучка, что ты и есть предсказанная Пророчеством Призванная, — кивнул альд Селемар.

Даг, отложив свиток, подошел к скамье, сел, прикрыл глаза. Раньше он только догадывался, что их Лучик — Призванная, а теперь знал точно, и понимал ту степень ответственности, что возложила Сиятельная на мужей своей избранницы.

Злата перебралась к Дагрону поближе, прижалась щекой к каменному от напряжения плечу старшего супруга.

— По правде говоря, не понимаю, что для нас четверых меняется в связи с этим Пророчеством, — произнесла задумчиво. — Мужей я своих люблю и давно пообещала, что не откажусь ни от кого из них…

— Пообещала? — переспросил альд Селемар. — Это замечательно! Но всякое в жизни бывает: возможно, однажды ты пожелаешь изменить свое решение…

— И вы туда же?! — возмутилась Воскобойникова. — Теперь понятно, в кого ваш внук такой недоверчивый!

Верховный Правитель вздохнул протяжно. Потер лицо ладонями, будто прогоняя внезапно навалившуюся усталость. И стало вдруг видно, что он и правда далеко не молод…

— Позволь, Призванная, я расскажу тебе то, о чем Дагомар говорить не может: слишком много боли живет в его сердце, — предложил он и оглянулся на Дага: — Ты позволишь, внук?

Даг обреченно кивнул и обхватил Злату за талию, прижал к себе, словно черпая силы в этом простом жесте.

Альд Селемар приступил к повествованию:

— Как ты, видимо, уже знаешь, Злата, у Дагомара был брат-близнец, Редамар. Мальчики очень любили друг друга, с раннего детства старались не разлучаться ни на мгновение. Их близости и дружбе многие завидовали. А когда Ред и Даг повзрослели, Ред первым познакомился с альдой Трешерой. Потерял от нее голову, отдал женщине свое сердце. Естественно, что о своей влюбленности он рассказывал Дагомару. Делился с ним радостями и горестями первой любви.

— Проклятие это было, а не любовь, — не выдержал, вмешался в рассказ деда Дагрон. — Знать бы, за что брату такое наказание досталось…

— Да, — согласился Правитель. — Первая любовь стала для Редамара проклятием, потому что девушка лишь играла его чувствами, то приближала парня к себе, то отдаляла. А когда Ред услышал Зов и явился в Круг Сиятельной — альда Трешера окончательно разбила его сердце, заявив, что никогда не возьмет его в мужья, и вообще не желает больше видеть подле себя.

Злата покачала головой. Вздохнула. Погладила стиснутые в кулак пальцы старшего мужа.

— Мне жаль, что так случилось, — только и смогла сказать в знак поддержки.

— Это еще не вся история, Злата, — окликнул ее альд Селемар. — Мне даже страшно вспоминать о том, что было дальше. Редамар, как и Дагомар, был очень сильным темным магом. Когда безумие стало подступать к нему — он понял, что однажды может навредить не только себе, но и всему Фейтауну и его жителям…

— И что же он сделал? — теперь уже Воскобойниковой пришлось возвращать к беседе погрузившегося в воспоминания эльфа.

— Редамар провел ритуал, который возможен только между самыми близкими по крови родственниками. Он отдал всю свою силу Дагомару, сделав своего близнеца почти непобедимым. А потом уехал в самое дальнее из лесных владений, чтобы провести там в одиночестве свои последние дни.

— Но я не мог оставить брата одного! — глухо добавил Дагрон. — Я отправился вслед за ним, чтобы ухаживать, помогать, защищать Реда.

— Вот так и вышло, Злата, — вновь взял слова альд Селемар, — что Ред умирал на руках у Дага. Умирал долго и мучительно, в бреду и горячке призывая женщину, которая отвергла его… Мальчикам тогда было всего по двадцать пять лет.

Златка поежилась, представив себе эту жуткую картину: умирающий Редамар мечется в бреду, отталкивает своего брата-близнеца и выкрикивает имя альды Трешеры, словно она способна услышать его крики и явиться страдальцу хотя бы в видениях.

Теперь Воскобойникова поняла, отчего так мало верит женщинам ее старший муж, отчего нуждается в любви — но и бежит от нее. А ведь за последующие десять лет жизни Дагрон не единожды видел, как отказывались жены от мужей, как уходили на каторгу трижды отвергнутые мужчины, среди которых наверняка были знакомые, а может даже и друзья самого Дага.

— Кажется, я знаю, чего не хватает моим мужьям, — произнесла девушка задумчиво. — Знаю, что мне следует сделать, чтобы ты, Даг, раз и навсегда перестал сомневаться в моей любви и верности.

— Знаешь? — Дагрон поднял на жену полный боли взгляд. — Скажи мне, Лучик, что ты надумала?