Глава 17

Ларисинья просыпалась с трудом, чувствуя, что прижата к огромному могучему телу, вдыхая самый притягательный запах, заставляющий ее сердечко стучаться чаще. Подняла голову вверх и встретилась с темно-зелеными глазами дракона, теряясь в этом бескрайнем омуте.

Мгновенно замерла, чувствуя, как тело окутывает упоительной нежнейшей волной желания, сосредотачивающейся внизу живота. Ей так невыносимо хотелось притронуться к нему, что она прилагала все силы, заставляя себя не реагировать на желанного мужчину. Не понимая, как такое с ней может происходить, отвела взгляд, смотря по сторонам.

Они лежали рядом на тонком покрывале, укрытые пледом, в деревянном помещении, похожем на подсобку для дров. Судя по звукам, на улице вовсю бушевала метель и стояла ночь, и только драконье зрение помогало ей видеть точно, как днем. Также слышалось лишь мерное дыхание спящих мужчин, очевидно, Варальда и Ревона.

Вновь повернулась к мужчине, тихим голосом, чтобы никого не разбудить, произнесла:

- Конер... я...

Мужчина кивнул, показывая, что понял вопрос, и сообщил:

- Ты рухнула без чувств во время сеанса.

- А почему... - прошептала и замолчала, до сих пор не понимая, как оказалась здесь... с ним... так близко.

- Из-за непогоды мы не можем вернуться, и провидица разрешила нам переночевать в дровнике. Несколько часов назад... увидел, что ты дрожишь и... согрел. Прости.

Ларисинья кивнула, совсем сейчас не чувствуя холода, а также раздражения за его своеволие, что ее озадачивало. С любопытством осмотрев грозные черты лица, вдруг поделилась:

- Я видела все... Она убила этих малышей, и хочет провести обряд, чтобы вернуть свое тело и быть настоятельницей приюта, имея под боком постоянный источник молодости. Думаю, нужно поймать ее, пока она в личине человека...

Мужчина молчал, а потом тяжело выдохнул и резко отчеканил:

- Если ты даже будешь против, я все равно пойду с тобой, чтобы защитить тебя ото всех.

В его голодном взгляде бушевало такое пламя, что драконица тихо всхлипнула, чувствуя не только его жажду, но и возбуждение, упирающееся ей в живот, чего не могла скрыть даже теплая одежда.

Ларисинья учащенно задышала и, облизнув губы, выдохнула:

- Спасибо.

Образовалась леденящая тишина, и лишь только дыхание двоих нарушало ее. Ларисинья чувствовала накрывающую тоску, любопытство и осознавала неимоверное желание притронуться к мужчине. Медленно подняла руку и с нежностью коснулась его мускулистой груди, четко прорисовывая пальчиками каждый дюйм мощного тела в одной только теплой рубахе.

Чувствуя вину, что он раздет по ее милости, взволнованно прохрипела:

- Ты замерз, а я...

Нахмурилась, видя, как грозный дракон сжал губы, так ничего не ответив, и лишь смотрит ей в глаза с диким восторгом. Не контролируя свои желания, что с каждой секундой ее больше пугало, вновь повела по одежде, желая ощутить крепкое тело.

Ее движения доставляли ему безумное удовольствие, о чем говорил тяжелый голодный взгляд. Но это только сильнее подзадоривало девушку, и она с любопытством продолжала исследовать внушительную мощную грудь.

Осознав, что творит, и чувствуя, как мужчина еле сдерживает себя, напряжен, а то, что упирается ей в живот, увеличилось еще больше, всхлипнула и со страхом посмотрела на Конера

Видя, что он не двигается, но отчетливо слыша его рык внутри, выдавила:

- Прости...

Удивляясь себе и покорному поведению мужчины, резко подалась вперед, решаясь на отчаянный поступок и желая этого всем сердцем.

Нежные розовые губы накрыли мужские, и Ларисинья неумело стала ласкать своими, немного прикусывая, понимая, что ей это безумно нравится. Через время она уже проводила языком, совсем не обращая внимая на то, с какой силой сжимают ее крепкие руки дракона. Ей это было невыносимо приятно, и, к ее непониманию, она желала большего.

Раздался протяжный грудной стон, и мужчина ответил, захватывая нежные губки в плен, наслаждаясь сладким нектаром, осторожно исследуя своим языком, показывая, как можно давать и получать удовольствие.

Лари следовала за его движениями, не собираясь отставать. С каждой лаской она таяла, сильнее прижимаясь к огромному возбужденному телу мужчины, и сейчас ей это казалось необходимым и до дрожи естественным.

Оказавшись на спине, только вскрикнула от неожиданности, вновь продолжая поглаживать широкие плечи дракона. Мужчина нависал сверху, нежно целуя шею, переходя к ушку и скулам, а потом вновь возвращаясь к сладким губам, не в силах утолить свой голод.

Черный дракон прекрасно понимал, что Ларисинья не готова к тому, что он готов был дать ей прямо сейчас, и плевать, что совсем поблизости спали Варальд и Ревон. Его разрывало на части от желания, но нежность и любопытство нежной драконицы, и, вероятно, магия ликви, заставили его оторваться от нее и вновь лечь рядом, просто прижав к себе, даже в этом испытывая восторг.

Конер ласково провел по нежной щеке своей девочки и прохрипел:

- Спи, златовласка. Завтра нам предстоит тяжелый день.

Лари прикусила губу и отвела взгляд, мгновенно чувствуя себя отвергнутой, и в то же время проклиная свое неподобающее поведение. Но это восхитительное чувство и потребность так мгновенно вспыхнули, что она не могла с этим бороться.

Видя бушующие эмоции, написанные на лице, наследник черной гильдии осторожно взял ее за подбородок тремя пальцами и прохрипел:

- Лари, ты сводишь меня с ума, но я дождусь, когда ты захочешь быть со мной навсегда.

Девушка пораженно молчала, чувствуя радость, но и опасение, ведь она так далеко даже и не смотрела, как он. Решив, что подумает потом, она прижалась к нему и закрыла глаза, наслаждаясь ошеломительными ощущениями счастья, что тревожили ее, но и заставляли счастливо улыбаться.

Спустя мгновение девушка сладко уснула, и мужчина позволил себе прижать нежную девочку ближе, в полной уверенности, что уже точно не уснет. Возбуждение разрывало его разгоряченное тело, намекая, что бессонная ночь ему обеспечена.

Дракон лежал тихо, зная, что и Варальд не спит, слыша его тяжелое дыхание, и оттого в ледяном воздухе витал запах злости, а возможно и ненависти... к нему. Конер недовольно оскалился, решив, что будет начеку - от такого друга можно ждать чего угодно, поэтому нужно быть осмотрительнее вдвойне.

***

Ревон задумчиво всматривался в деревянный потолок, в некоторых местах совсем сгнивший, покрытый снегом. Как только понял, что драконица уснула, а друг не собирается спать, решил предупредить его о никтроте. Резкий мерцающий яркий свет, появившийся на его теле, остановил его. Магия шептала, что его приглашают идти вперед.

«Странно, и что это значит?» - подумал мужчина и приподнялся, с удивлением понимая, что невидим, так как ни Конер, ни Варальд даже не шелохнулись от его движений.

Свет вывел Ревона на улицу, где его ожидала черноволосая ликви. Он хмыкнул, задаваясь вопросом, как по-настоящему выглядят дочери провидицы, ведь внешность они однозначно меняют.

Девушка стояла в длинной черной сорочке, призывно поманивая пальчиком, улыбаясь нежной улыбкой. Она посмотрела на него томным взглядом и дотронулась до себя, чуть сжимая грудь через тонкою тряпицу, а потом пошла по дорожке, периодически поворачиваясь и призывно маня за собой.

Нахмурившись, но, понимая, что выхода у него нет, (хотя сейчас противиться не очень-то и хотелось), мужчина двинулся за ней. Ревон поежился, передергивая широкими плечами, отмечая, что пурга стихла, хотя мгновение назад он прекрасно слышал ее завывания. Было невыносимо холодно, но светло, ведь на красно-черном небе светила луна в форме вытянутого овала, а от нее тянулись желто-синие крученые светящиеся линии.

Когда девушка остановилась, откидывая длинные волосы назад, маг уже подошел к улыбающейся соблазнительнице и, приподняв бровь, спросил:

- Не спится?

Ликви только ухмыльнулась и, взяв его за руку, повела за собой. Завела на поляну, где, как только они переступили бревно, очутились на зеленом лугу, пахнущим весной и травами. Приятный прохладный ветерок обдувал тело мужчины, и он почувствовал, что его теплые вещи не к месту.

Девушка загадочно улыбнулась и медленно стала снимать с себя сорочку, потянув ее за бретельки. Ревон предвкушающе ухмыльнулся, но, вспомнив, что перед ним ликви, произнес:

- Не хотелось бы быть проклятым из-за неразделенной любви. Не способен на столь примитивные чувства.

Девушка только улыбнулась и посмотрела куда-то позади него. Никтрот повернулся и оказался лицом к лицу со второй ликви, несомненно, младшей, насколько его сила могла подсказывать. Также, как и у первой девушки, ее внешность была иллюзией.

Полностью обнаженная, поражающая необычной красотой, она гордо смотрела ему в глаза, показывая себя во всей красе. Стройное белоснежное тело, маленькая упругая грудь и шикарные бедра. Она подошла вплотную к нему и прошептала:

- Не бойся, никтрот, мы не проклянем тебя. Мы ликви, немного предсказательницы, малость провидицы, и совсем чуточку - волшебницы. Ликви не проклинают, они подсказывают, направляют и создают магию... чистую, страстную и невероятную.

Холодные руки старшей сестры обняли сзади, снимая шерстяную накидку, когда вторая расстегивала рубашку, лаская пальцами сильное тело. Поднявшись на цыпочки, ликви прошептала:

- И не будь так уверен, что ты лишен дара любить, что огонь страданий, неистовой нежности и жалящей ревности тебя не коснется. Напротив, ты будешь гореть в муках из-за этой любви... В свое время ты узнаешь безумную страсть к той, чья гордость и отвага может сравниться только с могущественным воином.

- Что?! - возмущенно рявкнул мужчина, но тут же руки второй девушки легли на его брюки и она опустилась на корточки, снимая их, хрипло шепча:

- Даже поведаем больше... Она выберет другого, того, кто с гордостью поведет ее к красному огню для брачного обряда.

- Моя женщина выберет другого? - почти с яростью прошептал Ревон, не понимая, почему эти слова доставляют ему такую невыносимую боль, ведь он даже ее не знает. - Кто она?

- Узнаешь в свое время и, возможно, это разобьет тебе сердце, - хрипло проговорила старшая сестра в перерывах покрывая нежными поцелуями широкую спину мужчины. - Но сейчас... ты ничего не можешь предпринять, как и совершить для будущего... Судьба решила за тебя, а как быть, решать только тебе одному... в нужный час.

Маг гневно рыкнул и резким движением оттолкнул от себя девушек.

- Кто она? - громко отчеканил он, желая знать все.

Старшая ликви оказалась напротив него и, впившись в губы поцелуем, успокаивающим, но страстным, прохрипела:

- Утром... на рассвете... мы дадим подсказку, а пока...

- Только удовольствие, - выдавала вторая, взяв маленькой ладошкой толстый огромный эрегированный член. Выдохнув от восхищения, она томно прошептала: - Думаю, мы прекрасно проведем ночь...

- Нет, мне нужно... - резко выдал Ревон, вспоминая о черном маге, но ликви, целующая его в шею, успокоила:

- Не волнуйся, Варальд не сможет причинить вред на нашей земле, даже если попытается.

- Я чувствовал его гнев, - недовольно процедил никтрот, чувствуя, как по телу прошла невероятная мощная волна возбуждения.

- Потому что наша земля вызывает лишь те чувства, которые каждый испытывает в своем сердце, пусть и прячет их не только от всех, но и от себя.

- Но...

- А твое время не пришло, - усмехнувшись, выдала младшая сестра, продолжая вызывать страсть, предназначенную истинной паре. Убрав руку, жадно взяла член в рот, умело лаская, отчего Ревон позволил себе забыться...

***

Раним утром Конер все же решил оставить на несколько минут Лари, чтобы попросить у дочерей провидицы чай и хоть какую-то еду, чтобы накормить свою очаровательную драконицу. Проходя мимо покрывала Ревона, непонимающе уставился на пустое ложе, что его очень удивило. Он не видел, как друг уходил, а ведь дракон не сомкнул глаз.

Выйдя из хибары, обратил внимание, что буря стихла, и тут же стал свидетелем обычной, но в тоже время невероятной ситуации с его другом, который, как оказалось, видимо тоже не спал.

Ревон стоял на поляне и с особым энтузиазмом целовал ликви, отвечающую охотно и дико. Когда они оторвались друг от друга, девушка что-то прошептала ему на ухо.

Хлопнула дверь, и из хижины провидицы вышла вторая девушка в сером шерстяном платье с полным подносом, накрытым полотенцем. Оказавшись напротив обнимающейся пары, отдала сестре тару, а сама накинулась на губы никтрота.

Дракон отвернулся, как никогда поражаясь Ревону. Взглянув на чистое весеннее небо, что уже не удивляло, посмотрел на землю, где таял снег. Удивительная природа на проклятых землях - бурная и необычная, не подчиняющаяся правилам и законам Гильдорга.

Услышав шаги, повернулся и увидел довольного Ревона, несущего поднос, а девушек уже нигде не было видно.

- Вижу, ты время зря не терял, - заявил дракон, ухмыляясь.

- Что поделать, раз я так неотразим, что обворожительные ликви не могли устоять, - нагло заявил он, вручая поднос другу. - Это твоей красавице, ее... другу и тебе.

Своей фразой молча передал дракону свои опасения, не прерывая взгляда при этом. Конер кивнул, а потом направился с подносом в дровник. Заметив, что Ларисинья уже проснулась, сидит на покрывале и смотрит в сторону, а в воздухе витают ярость, гнев и разочарование, нахмурился. Варальд же, как дикий зверь метался по помещению, сжимая кулаки, чем вызывал у дракона неимоверное желание выкинуть его отсюда, немного подправив недовольный оскал.

Дракон подсел к Лари и произнес:

- Завтрак.

Девушка закусила губу и благодарно выдавила:

- Спасибо, - а потом повернулась к Варальду и тихо проговорила: - Варальд, присоединяйся.

Маг окинул ее недовольным взглядом, и процедил:

- Я уже сыт, - а потом бросился на выход, с силой хлопая дверью.

Ревон, вошедший следом, видя злобное лицо Конера и виноватое Ларисиньи, весело заметил:

- Как я понимаю, самое интересное я пропустил?

Девушка не ответила. Убрала полотенце и радостно улыбнулась, видя кашу, горячий чай и булочки. Взяв миску, принялась молча есть, злясь на друга, считающего вправе высказывать ей обиду за «недостойное» поведение ночью.

Она не сделала ничего такого, за что обязана перед ним отчитываться. И к тому же, девушка честно предупредила, что не любит его, так зачем же он выплескивает на нее свою обиду, обливая грязью, утверждая, что она позволяет себе больше, чем положено?! Ничего подобного!

Даже не заметила, как съела кашу и, запив горячим чаем, резко поднялась, решив вновь поговорить с Варальдом, как вдруг оказалась прижатой к мускулистой груди Конера.

Мужчина ласково сжал ее за талию и спокойно произнес:

- Поверь, он сам успокоится. Если сейчас пойдешь за ним, он только больше обозлится.

- Но я хочу объяснить, что это ничего не значит... - выдохнула драконица, отворачиваясь в сторону, понимая, что сказала неправду.

Конер резко повернул ее к себе и прохрипел:

- Ты обманываешь как себя, так и меня...

А потом накинулся на ее губы страстно, сильно, горячо, не давая отстраниться, увлекая в чувственный страстный омут, куда Ларисинья стремилась уже сама.

Поцелуй как ураган воспламенял обоих, и только тихое покашливание Ревона вернуло в реальность из сладкого волшебства, созданного ими.

Драконица покраснела и отвернулась, прислоняя пальцы к опухшим губам. А мужчина, позволивший себе отпустить желанную девушку, сжимал руки, пытаясь не двигаться, чтобы не напугать ее силой своей страсти.

- Ну, раз все поели, предлагаю в путь, после того, как Ларисинья поведает нам о том, что видела.

Девушка сразу очнулась от своих тяжелых дум и, кивнув, быстро произнесла:

- Да, конечно, только выйду ненадолго.

- Ты... к нему? - все же спросил мужчина, зная, что девушка не должна так поступить, но желал отчаянно узнать правду.

- Нет. Я... Мне нужно. Я скоро приду, тогда поговорим, и можем двигаться в путь.

Сказав, драконица вышла из дровника, а Конер продолжал стоять на месте, желая пойти за ней, но, понимая, что этого делать нельзя.

- Да-а-а, друг. С вами-то, конечно, все ясно, но тебе нужно помягче с Лари. Она, как дикий зверек, и в тоже время нежная и хрупкая девочка...

- Без тебя знаю, - рявкнул наследник черной гильдии.

- Знаешь? Это хорошо, а то, кто тебя знает... - с улыбкой заметил никтрот, проверяя свой меч.

- Ревон. Тебе не кажется, что ты много говоришь? - буркнул мужчина.

- Так, я всегда так, пока есть время и желание, а то потом буду бегать как ты, а от тебя и слова напутственного не дождешься. А так учу... чтобы знал, что и как.

- Сомневаюсь, что ты будешь...

- Не сомневайся, - недовольно, даже агрессивно, буркнул сильный маг, и резко отвернулся, чем удивил Конера, задумчиво смотрящего на него.