Глава 51
— Кшистоф, — Мари заглянула в кабинет к шефу, — тебя ждут на пресс-конференции по голошеим. — Ты идешь? Или, если хочешь, я могу выступить.
— Не надо, — буркнул он, пялясь в монитор. — Ты уже выступила как-то раз, в том месяце.
— Нормально же все было! — возмутилась Мари.
— Все по делу говорила, — согласился Кшистоф, поворачиваясь к ней. — Вот только зря ты при этом медленно расстегивала пуговки на форме — тебя никто не слушал.
— Тебе не понравилось? — она оперлась на дверной косяк и потянулась как кошка.
— Понравилось, — признал он и, смутившись, тихо добавил. — Может, сходим куда-нибудь?
— Наконец-то! — воскликнула она, сияя и глядя ему в глаза. — Давай сразу ко мне.
Кшистоф покраснел, рыжие усы встопорщились.
— Мари…
— Ладно, если хочешь, сначала поужинаем, в рыбном ресторанчике, — улыбнулась она и пошла за рабочее место.
Кшистоф вышел, поймав стажера лиса, подтолкнул его в свой кабинет.
— Следи за медведем, — приказал он. — Он въехал в город, уже человеком. Если снова обернется, сразу сообщай.
— Есть, — кивнул тот.
***
Микаэль вошел в концертный зал, сел в кресло и кивнул Эльзе.
— Начинай.
— Я не все могу сыграть, — буркнула Эльза, не глядя на альфу. — Только партии для фортепиано. Откуда взялись эти ноты?
— Перед тем, как задать мне вопрос, ты должна спросить разрешения, — ровно заметил альфа. — Их отдала мне безутешная вдова композитора.
— Я бы поспорила с тем, что смерть мужа сильно ее огорчила, — возразила Эльза.
— Второе замечание: ты никогда не будешь со мной спорить, — сказал альфа. — Хотя можешь высказать свое мнение, если я о нем спрошу.
Эльза закатила глаза к потолку.
— Смерть мужа действительно не стала для нее ударом, — продолжил альфа, разглядывая Эльзу. — Ведь она сама его и убила.
— Айседора?! — Эльза посмотрела на Микаэля, но, встретившись взглядом с ледяными глазами, отвернулась.
— Ее слегка подтолкнули, заинтересовали… К тому же, у нее были личные счеты с мужем. Я не вникал. Этим занимался Джонни. Кстати, интересно, где он…
Альфа прикрыл глаза, и Эльза почувствовала неясную зовущую тоску в груди.
— Мы можем общаться на расстоянии, — пояснил Микаэль. — Это очень удобно. Давай же, играй, Элли. Мне не терпится послушать.
Эльза, вздохнув, положила руки на клавиши и взяла первый аккорд. Она играла не для альфы. Музыка, созданная Дробовицким, была написана будто специально для нее. Пронизанная отчаяньем, безысходностью и трагедией, она звучала в ее душе, срываясь с кончиков пальцев и наполняя зал до самого звездного купола.
Микаэль откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь.
***
Поднявшись на верхний этаж, Джонни открыл дверь и вошел в пустой зал. Панорамное окно плеснуло в него всполохами заката, окатило густым золотом, и он прищурился, прикрываясь рукой от солнца. Сдвинув со стены одинокую картину с водяными лилиями, открыл старый, потемневший от времени сейф и вынул из него черный череп с длинными клыками. Джонни поднес его к лицу, заглянул в пустые глазницы.
— Надеюсь, ты утолишь мой голод, Бальтазар.
Он вдруг вытянулся по струнке, замер, задрожал, как щенок, завидевший хозяина. Стиснув зубы, оперся рукой о стену.
— Не сейчас, Микаэль, — пробормотал он. — Только не сейчас! Я занят!
Глаза его подернулись серебристой пленкой, которая постепенно растаяла, сменяясь привычной чернотой. Выдернув из-под кресла шкуру и перекинув ее через плечо, Джонни вышел из зала.
***
Тонкая тень вампирской башни протянулась через весь город, разрезая его пополам черной спицей, закат залил небо кровью, и подтаявший грязный снег, лежащий пятнами на тротуаре, походил на засохшие корки ран. Перед входом в башню стояла лишь машина Бруна. Феликс с визгом припарковался рядом с ней, так что Клиф по инерции боднул головой переднее сиденье.
— Берем Сесилию, патроны, японские звездочки, — перечислил Брун, отстегивая ремень безопасности. — Эльзу от них сутки плющило, хотя она к ним едва притронулась.
— Звездочки не убивают, — нахмурился дед. — Замедляют хорошо, это да.
— Тоже пойдет, — кивнул Брун. — Главное — прорваться к альфе.
— Лучше к Джонни, — возразил Феликс. — Отобрать у него сердце Бальтазара и разбить.
— Будем действовать по обстоятельствам, — не стал спорить Брун. — Черт его знает, сколько мы вообще сможем продержаться в вампирской башне. Может, геройски погибнем еще у порога.
— Может статься и так, — согласился дед. — Помни, медведь: у вампиров слабое место одно — сердце. Его надо расколоть, как орех. Пулей не всегда получается, даже если точно попасть. Хотя мои действуют почти наверняка — разрывные.
— Брун! — Клиф схватил друга за рукав. — Последний шанс передумать! Ты знаешь ее всего одну зиму!
— Это была классная зима, — улыбнулся он. — Все, дед, пошли.
— Брун! Хотя бы обернись! Медведем ты сильнее, — взмолился Клиф.
— А вот не факт, — возразил Брун. — Джонни в два счета меня завалил, когда я был в шкуре. А с дедовым арсеналом у меня шансы побольше, я надеюсь.
Выпрыгнув из джипа, он открыл багажник, вытащил пулемет. Повесив на себя крест-накрест несколько лент с патронами, закинул на плечо мешок со звездочками. Феликс сунул за пояс два пистолета, рассовал по внутренним карманам жилетки колышки.
— Брун! — крикнул Клиф, выглянув из машины.
Брун не обернулся. Он открыл черную дверь башни и внес Сесилию внутрь.
Вампир, бледный и вялый, как прошлогодний чеснок, загородил проход. Вжикнув, японская звездочка впилась лучиком в белый лоб, по которому, словно по фарфоровой вазе, разбежались тонкие черные трещинки. Вампир зашипел, оскалив кривые клыки, выдернул звездочку, и рана затянулась, как не бывало. Он шагнул к ним и, пошатнувшись сломанной куклой, оперся на колонну, едва не упав.
Подскочив, дед с размаху всадил кол ему в грудь. Разинув рот, вампир осел на мраморный пол, а потом быстро скукожился. Кожа почернела, лопнула, облезая струпьями, похожими на хлопья пепла. Брун пнул ногой иссохшую мумию в слишком большом для нее костюме.
— Один готов, — сказал дед, его хриплый смех взлетел под каменные кроны деревьев вороньим карканьем.
— Тише, — прошептал Брун, покатив Сесилию вперед. — Может, сумеем продвинуться дальше, не привлекая внимания.
Он замер за одной из колонн, прижимая палец к губам. Дед послушно спрятался, подтащив к себе и тело.
Два похожих как братья вампира поднялись по лестнице, держа в руках белые пластиковые контейнеры, посмотрели в пустынный холл и пошли выше.
— Куда подевался Барри? — спросил один из них.
— Тем лучше, что его нет, — ответил второй. — Не хотелось бы объяснять, зачем нам столько крови. Если в первый раз он поверил, что это для новой игрушки Микаэля, то во второй — даже он бы засомневался.
Звездочка впилась в затылок вампира, густая черная жидкость потекла по пепельным волосам. Пошатнувшись, он опрокинулся спиной на ступеньки, покатился вниз. Белый контейнер открылся, медицинские пакеты с кровью разлетелись по гладкому полу. Один лопнул — и бордовая жидкость разлилась густой лужицей, стекая с края ступеньки во тьму.
Перепрыгнув через перила, второй вампир понесся к Бруну, протянув руки со скрюченными пальцами и оскалив пасть. Выстрел прогремел на всю башню. Дед дунул на дымок, поднимающийся из дула пистолета, подошел к вампиру, корчащемуся на мраморе с черной дырой на груди, и тот потемнел, усыхая. Первый, со звездочкой в затылке, полз к ним, шипя и цепляясь когтями за гладкий пол, и Брун, перехватив колышек, брошенный дедом, воткнул его в спину вампиру.
— Уже трое! — порадовался Феликс. — Я столько, бывало, за урожайный год убивал.
— Ох, дед… — покачал головой Брун, прислушиваясь. Эхо выстрела постепенно затихало.
— Ты сам запустил звезду ему в башку, — укорил его Феликс.
— Ты слышал, что они говорили? Кровь для игрушки Микаэля, для Эльзы. Я должен был их остановить!
— Ты не так понял! — возразил дед. — Они несли кровь куда-то еще. Может, у них вечеринка…
Башня тихо гудела, как растревоженный улей. Прикоснувшись к перилам лестницы, Брун отдернул ладонь — они мелко вибрировали, словно рельсы при приближении поезда.
— Быстрее! — крикнул дед. — Давай Сесилию!
Брун подкатил пулемет, установил стопор, стащил ленту патронов с плеча. Дед продел ее за секунду, едва успев до появления первых вампиров на лестнице, которые бежали к ним снизу, словно из преисподней, отталкивая друг друга, скаля голодные рты и протягивая руки.
Сесилия загрохотала как тысячи отбойных молотков. Пули дробили гладкие черные стены, в воздухе свистели каменные крошки. Волна вампиров отхлынула.
— Беги наверх, медведь! — выкрикнул Феликс. — Ищи сердце Бальтазара! Я задержу их!
Брун с ужасом глянул вниз, откуда неслись все новые и новые вампиры.
— Давай же! — проорал дед, пытаясь перекричать Сесилию. — Тогда у нас появится шанс!
Брун оставил ленты патронов у ног деда, схватил протянутые ему пистолет и кол и помчался вверх по лестнице. Узкие темные проходы расходились в стороны при каждом витке лестницы, Брун заглянул в один, во второй, на очередном повороте остановился и принюхался, раздувая ноздри. Запах был ему знаком. Немного горький, как полынь, с ноткой тлена. Джонни. Брун свернул и побежал в коридор.
***
— Ты слышала? — спросил Микаэль, когда прозвучал первый выстрел. Эльза сбилась, повернулась к нему. — А ведь в этом зале лучшая звукоизоляция.
— Может, это с улицы донеслось, через дырки в крыше, — предположила она, прислушиваясь.
— И Джонни нет, — задумчиво произнес альфа. — Странно. Я ведь звал его.
— Наверное, у него другие дела, — пожала плечами Эльза.
Микаэль снисходительно улыбнулся.
— Сыграй-ка еще раз финал, милая, — сказал он. — Он тебе совершенно не удается. Постарайся почувствовать себя счастливой.
— Ты издеваешься? — не выдержала Эльза. — Ты разрушил всю мою жизнь, отнял семью, будущее, любимого человека, а сейчас хочешь, чтобы я была счастлива?!
— Вспомни что-нибудь приятное, Элли, — предложил Микаэль. — Напоследок. Когда ты обратишься, воспоминания останутся лишь картинками, чередой событий. Сейчас твой последний шанс пережить то хорошее, что у тебя было.
— Я тебя ненавижу, — вздохнула Эльза.
— Ничего, это тоже пройдет, — равнодушно ответил альфа. — Играй.
Рокот пулемета докатился до них раскатом грома, Эльза вскочила со стула, но Микаэль жестом приказал ей сесть.
— Репетируй, Элли.
Он вышел из зала и вздрогнул от шума, сотрясающего башню.
— Что происходит? — спросил он.
Пулемет вдруг запнулся, прозвучала короткая очередь, еще одна, одиночный выстрел…
Спустившись по лестнице, Микаэль посмотрел на сгрудившихся кучей вампиров, толкающихся, жадно тянущих руки куда-то вглубь.
— Назад, — сказал альфа.
Голубые глаза посветлели до белизны. Вампиры повернулись к нему как по команде, рыжая девушка с перепачканным кровью лицом зашипела, и он укоризненно покачал головой.
— Все назад!
Волна мысленного приказа хлестнула вампиров, ошпарила, словно кипятком, и они отпрянули, бросились по ступеням вниз. Присев у истерзанного окровавленного тела, Микаэль всмотрелся в черты лица, глянул на пулемет. Старческая рука, с коричневыми пятнами на прозрачной коже, дрогнула, потянулась к груди. Альфа с интересом наблюдал, как дед вытаскивает из внутреннего кармана порванной жилетки колышек, роняет его, шарит ослабевшей рукой по полу. Микаэль обхватил его голову и резко повернул. Раздался влажный хруст, голова деда со стуком опрокинулась на пол.
— Джонни! — позвал Микаэль, выпрямившись. Он брезгливо оттер руки о штаны и пошел наверх.
***
Клиф отпустил уши, которые он зажимал руками, прислушался. Пулемет стих, и это было еще хуже. Он вышел из машины, постоял у черной гладкой двери. Поколебавшись, зло пнул ее ногой и стал раздеваться. Сложив одежду на заднем сиденье машины, Клиф опустился на четвереньки, его челюсти выпятились, спина выгнулась. Рыжеватая шерсть выросла вдоль позвоночника, расходясь лучами по ребрам, в талый снег впились желтые когти. Обхватив ручку зубами, Клиф открыл дверь, и пятнистая спина скользнула в узкую щель.
***
Кшистоф стремительно вошел в кабинет, и стажер, вольготно положивший ноги на стол, едва не свалился с кресла.
— Оборот! — отрапортовал он, вскочив.
— Снова медведь? — спросил Кшистоф.
— Нет. Медведь больше не оборачивался. Теперь гиена.
— Знаю я эту гиену, — пробурчал рысь.
— Я решил не торопиться, как вы и говорили, — угодливо добавил лис. — Тем более у гиены это первый несанкционированный оборот. Привод только один, пять лет назад, за непристойное поведение в общественном месте.
— Где они? — спросил Кшистоф, склонившись к монитору.
— В вампирской башне.
— Где?! — завопил он. — Что ж ты молчал?! Чего ждал?!
Он стукнул кулаком по красной кнопке на стене, и от сирены, разнесшейся по отделению, задрожали окна.
— Действуем немедленно! — крикнул Кшистоф, выскакивая из кабинета. — Группа быстрого реагирования! Цель — вампирская башня! Ты уволен, — добавил он, обернувшись к растерянному стажеру. — Не твое это, не твое.